Глава 5

Утро окончательно вступило в свои права. Над лесом вставало мутное, затянутое дымкой солнце, и его холодный свет заливал израненную осколками землю, превращая её в подобие лунного пейзажа. Где-то за спиной, на ферме, снова начали стрелять - но теперь уже беспорядочно, явно без чёткой цели. Корректировщика не стало, и враг, лишившись глаз, бил наугад. Когда серые стены бывшей школы показались за деревьями, утреннее солнце уже позолотило верхушки сосен. У пролома в северной стене их встретил Гриша. Увидев идущих, он молча кивнул и посторонился, пропуская группу внутрь. Лиза прошла в коридор, прислонила винтовку к стене, затем сама привалилась спиной к холодной штукатуренной стене и сползла по ней вниз. Руки дрожали - мелко, противно. Она расстегнула разгрузку, стянула мокрую от пота и росы бандану. Плечо горело огнём, но она знала — это просто усталость. Обычная цена за ещё одно утро. Рядом присел Кореец. Ничего не говорил, просто сидел плечом к плечу. Из кармана разгрузки он выудил мятую пачку, протянул ей. Она вспомнила про зажигалку Студента, достала её и, помедлив, всё же взяла сигарету. - Я же не курю... - Лиза удивлённо посмотрела на Стаса, протягивающего ей раскрытую пачку сигарет. - Сегодня можно... И нужно... - Ответил мужчина. - Иначе совсем с ума сойдешь. Она неловко, двумя пальцами, вытащила сигарету из помятой пачки. Табак крошился, бумага была чуть влажной от пропитавшей всё вокруг сырости. Лиза сунула её в губы, чувствуя терпкий, горьковатый привкус, и вспомнив про лежащую в кармане зажигалку Студента, чиркнула колёсиком. Огонёк заплясал на ветру, гулявшем по разбитому коридору, но с третьей попытки сигарета всё же затлела. Она сделала крошечную, осторожную затяжку и тут же закашлялась, вытирая выступившие на глазах слёзы грязным рукавом. - Тише ты, не торопись, без фанатизма... - Стас все это время сидевший рядом с девушкой, осторожно похлопал её по спине. Лиза не ответила. Она смотрела на тлеющий кончик сигареты, и перед её глазами всё ещё стояла картинка из прицела: как дёрнулся и осыпался вниз, словно сломанная кукла, вражеский корректировщик. Внутри было пусто. Не было ни торжества, ни страха, ни даже того липкого, выматывающего ужаса, что сковал её в библиотеке. Только бесконечная, гулкая усталость, от которой дрожали колени. - Эх, опять все лавры нашей красотке достанутся. - С нотками зависти в голосе, проговорил Николай, наконец-то за долгое время улыбнувшись. - Не, вы тоже молодцы. - Внезапно проговорила Лиза. - Если б не вы, осталась бы я в той библиотеке... - Тихо закончила мысль девушка. - А чего мы? - С усмешкой ответил Николай. - Мы твоё прикрытие... А ты - снайпер. - Ответил мужчина. - Неправда. - Возразила девушка. - Если бы не ты со Стасом... Меня бы здесь не было. - Она покачала головой из стороны в сторону. - Ладно, хорош спорить. - Оборвал обоих Кореец. - Все хороши по-своему и в своём деле. - Произнёс он. - Подъем. Нужно поесть и отдыхать, не хватало мне чтоб вы оба свалились у меня. - Он обеспокоенно взглянул на Лизу, которая меньше суток назад была едва живая. - Пойду узнаю, как там Седой... - Девушка поднялась на ноги, повесила на плечо Винторез, поправила набедренную кобуру с трофейным H&K и медленно, слегка пошатываясь, направилась в сторону медсанчасти, которая сейчас располагалась в подвале. Где ещё сутки назад они пережидали массированную артиллерийскую атаку противника. Спустившись вниз, Лиза снова вдохнула прелый застоявшийся воздух и слегка закашлялась. В подвале было всё то же: полумрак, разгоняемый тусклым светом аварийных фонарей, запах йода, сырости и человеческого пота. Но теперь, когда канонада стихла и генератор снова заработал, здесь стало чуть спокойнее. Мерно гудели лампы, кто-то из раненых негромко переговаривался, где-то даже послышался смешок — горький, надрывный, но всё же смех. Лиза прошла в дальний конец, туда, где в прошлый раз оставила Седого. Он лежал на тех же нарах, вытянув перевязанную ногу, и что-то сосредоточенно вырезал ножом из куска дерева. Увидев её, отложил работу и приподнялся на локтях. - О! Лизка! Живая, чертовка! - Седой тут же расплылся в улыбке. - Живая. - Девушка кивнула головой. - Дай-ка я на тебя посмотрю. - Седой прищурился, вглядываясь в её лицо в тусклом свете. - Бледная, под глазами круги. Руки-то не дрожат? - Уже нет. - Она покачала головой. - А ты как? Нога? - Да что ей сделается? Сказали, что через неделю буду бегать. - Ответил мужчина. - Ты это... - Он внезапно осекся, опустив глаза куда-то в пол. - Спасибо тебе... За перевязку... Да и вообще, что не бросила там на дороге... - Я не могла иначе. - Тихо ответила она, сцепив руки в замок. - Ты бы сделал тоже самое. - Ну да... - Он кивнул головой, протягивая ей кружку с дымящимся горячим чаем. Она приняла кружку, сделала глоток. Жидкость обожгла пересохшее горло, и Лиза вдруг почувствовала, как отпускает то ледяное напряжение, что держало её последние часы. - Слышал, ты «Винторез» у Гриши раздобыла? - Седой кивнул на винтовку, прислонённую к нарам. - Хорошая машинка. Я с такой в четырнадцатом работал, ещё под Донецком. - Проговорил мужчина. - Удобная, бесшумная. Только капризная - патроны к ней обычными от Калаша не заменишь. - Жаль только иногда бывает ту, старенькую... - Ответила Лиза. - В провал там, в библиотеке ушла... Откуда меня Стас вытащил. - Оружие - дело наживное. Особенно здесь, в нынешних условиях. - Седой осторожно коснулся руки девушки. - Главное то, что сама живая осталась. И сейчас здесь сидишь. - Ответил он. Тяжёлые шаги, раздавшиеся где-то за спиной девушки, заставили её вскинуть винтовку, стоящую тут же у стены. - Тише ты, свои... Свои... - Студент, подошедший к ним, театрально вскинул руки. - Тебя Кореец по всей базе с собаками ищет. А ты тут... - Рассмеялся Николай, заставив улыбнулся Седого. - На вот, держи, тебе сейчас не помешает немного сладкого. - Он протянул девушке небольшую плитку шоколада в помятой красной фольге. - Коля, ты меня так откормишь скоро. Сначала бутерброд, теперь шоколад. - Лиза слабо улыбнулась, но все же взяла его в руки. Разломив плитку на три части, она протянула две равные части Седому и Студенту. - Давайте вместе. Война войной, а шоколад - он и в окопе шоколад. Они молча съели каждый свою долю. Шоколад был горьким, с каким-то непривычным, чужим привкусом, но сейчас он казался почти деликатесом. Лиза закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как сладость медленно тает на языке, и впервые за долгое время позволила себе ни о чём не думать. Просто сидеть, жевать шоколад и слушать, как где-то у дальней стены фельдшер ругается на кого-то из раненых, отказавшегося от укола. Они замолчали, каждый думая о своём. Где-то наверху, за бетонными перекрытиями, снова начали глухо ухать миномёты, но теперь уже далеко, на юге. Война продолжалась, но для них наступила короткая передышка. - Ладно, бойцы. - Лиза поднялась, перекинула «Винторез» через плечо. - Пойду я. Надо ещё автомат почистить и поспать хотя бы пару часов. - Проговорила девушка. - Кореец сказал, в обед снова выдвигаемся. Поднявшись на ноги, Лиза почувствовала на себе озабоченный взгляд Студента, но предпочла на него не реагировать. Отыскав в полутьме свободные нары, девушка скинула берцы и скатав из собственной куртки некое подобие подушки - почти мгновенно провалилась в сон. *** Старая, полуразрушенная библиотека, с проломленной крышей, сквозь которую сочился мертвенно-бледный, неживой свет - не дневной и не лунный, а какой-то потусторонний, словно истлевший. Книги громоздились повсюду: на покосившихся стеллажах, на бетонном полу, вперемешку с вырванными страницами и бумажной трухой. Но теперь они были не просто старыми - они были мёртвыми. Строчки в них расползались серой плесенью, буквы осыпались, как сухой песок, едва Лиза пыталась коснуться страницы. Запах прелой бумаги смешивался с чем-то сладковатым, тошнотворным, и она поняла, что это — запах разложения. В ушах стоял знакомый, назойливый писк. Дрон. Он висел где-то над проломом, невидимый, но вездесущий, и его комариный гул ввинчивался в мозг, заставляя сердце биться быстрее. Лиза попыталась поднять винтовку, но рука прошла сквозь пустоту - оружия не было. Она опустила взгляд и увидела на груди лишь пустую разгрузку, истрепанную, грязную, с пустыми подсумками. В этот момент где-то рядом, словно из-под толщи воды, раздался приглушённый крик Корейца: «Лиза! Падай!», но она не могла двинуться. Ноги словно приросли к полу, увязнув в вязком месиве из мокрой бумаги и глины. Она посмотрела вниз и увидела провал - ту самую яму в углу, куда ушла её старая винтовка. Но теперь провал расширился, разверзся, превратившись в чёрную, бездонную пасть, откуда тянуло ледяным холодом и сырой землёй. В глубине что-то мерцало - тускло, едва заметно, как полированная сталь. Её винтовка. Она лежала там, на самом дне, и Лиза вдруг поняла, что, если она не достанет её - случится что-то непоправимое. Что-то страшное, чего нельзя допустить. Она шагнула к провалу, но пол под ногами поехал, крошась и осыпаясь в бездну мелкими осколками бетона. Лиза попыталась ухватиться за торчащую арматуру, как тогда, в бою, но пальцы соскользнули. Ржавый штырь остался в ладони, холодный и бесполезный. Она падала — медленно, как в густом сиропе, и крик застрял где-то в горле, превратившись в беззвучный хрип. А потом... Перед глазами девушки снова возникла темнота, постепенно сменившаяся новой ужасающей картинкой. Она стояла на верхней площадке водонапорной башни, и перед ней был чёрный глаз прицела. Перекрестье поймало цель - молодого пулемётчика, почти мальчишку, с перекошенным от страха лицом. Того самого, которого она сняла сегодня утром. Но теперь он не падал. Он смотрел прямо на неё — сквозь оптику, сквозь расстояние, сквозь самую её суть. Губы его шевелились, но вместо слов она слышала тот же самый комариный писк, только теперь он складывался в слова: «Ты - это я. Ты - это я». Лиза нажала на спуск. Осечка. Снова. И снова. Затвор клинило, патроны высыпались из магазина и падали вниз, в серую муть, звонко ударяясь о ржавое железо. А парень всё стоял и смотрел, и теперь его лицо начало меняться, оплывать, терять знакомые черты. Она увидела в нём Студента. Седого. Корейца. И наконец - саму себя. Внезапно башня под ногами девушки качнулась и начала медленно заваливаться, как гнилой зуб. Небо вспыхнуло алым, и откуда-то сверху, из самого пекла, камнем упала птица — небольшая, с рыжевато-коричневым оперением. Сойка. Она ударилась о ржавый настил и забилась в конвульсиях, ломая крылья. Лиза хотела подхватить её, но пальцы сомкнулись лишь на пустоте. Птица исчезла, а вместо неё в ладони оказалась та самая винтовка из провала - холодная, мокрая, в налипшей земле и бумажной трухе...