Глава 6

- Лиза! Лиза, проснись! - Она почувствовала, как кто-то с силой трясёт её за плечо, пытаясь разбудить. - Лизка! Сойка!! - Голос Корейца пробился сквозь ледяную толщу, резкий, требовательный, настоящий. - Тише... Тише... Свои... - Стас сидел на корточках рядом, держа её за плечо. Его лицо, хмурое и осунувшееся, было сейчас лучшим, что она видела за последние часы. - Ты кричала во сне... Она молча кивнула, не в силах разжать стиснутые зубы. Пальцы всё ещё дрожали, призрачный холод отступал медленно, оставляя после себя липкий, противный пот на лбу и шее. - Тихо, тихо... - Кореец не убирал руки с её плеча, чувствуя, как девушку колотит крупной дрожью. - Это сон. Просто сон, слышишь? Ты на базе, все в порядке. - Он пытался успокоить девушку. Лиза часто дышала, пытаясь выровнять пульс. В висках стучало, а во рту стоял металлический привкус. Она сглотнула вязкую слюну и только теперь заметила, что в подвале прибавилось народу. Кто-то из раненых приподнялся на локте, встревоженно глядя в её сторону. Фельдшер, та самая жилистая женщина, что ставила ей капельницу, уже спешила к нарам с кружкой воды и ампулой нашатыря. - Ничего, ничего. - Бормотала фельдшер. - Контузия твоя и нервное истощение делают свое гадкое дело. - Проговорила женщина, сунув в руки девушки кружку с водой. Лиза послушно сделала глоток, хотя вода показалась безвкусной, как резина. Пальцы её всё ещё дрожали, но Кореец перехватил кружку и помог удержать её у губ. Подвал медленно возвращался на место. Лиза сфокусировала взгляд на кружке в руках Корейца, на его пальцах — грубых, с въевшейся под ногти грязью и машинным маслом. Реальность обретала очертания - тусклый свет аварийной лампы, шершавая ткань одеяла, мерное гудение генератора за стеной. Она сделала ещё один глоток и вернула кружку. - Опять снилась та водонапорная башня? - Тихо поинтересовался Кореец. - И башня, и библиотека... Вс сразу... - Лиза кивнула головой. - И тот парень, снайпер, которого я сняла... - Это нормально. - Фельдшер, всё ещё сидевшая рядом на перевёрнутом ящике, подала голос. В руках у неё был зажат неизменный планшет с замусоленными листками, но сейчас она не писала, а просто смотрела на Лизу усталыми, понимающими глазами. - Психика переваривает то, что сознание не успело обработать. Ты снайпер. Ты видишь их ближе, чем кто-либо. Ты видишь их лица, их движения, ты считаешь удары сердца перед выстрелом. Это не проходит бесследно. - Она говорила сухо, по-медицински, но в голосе звучало что-то, похожее на сочувствие. - Сейчас с тобой работает группа психологов из центра. Пришлют кого-нибудь через пару дней. А пока... - она кивнула на кружку. - Пей больше воды. Это помогает. Правда. Лиза ничего не ответила. Просто кивнула, принимая информацию к сведению, хотя в глубине души знала, что никакие психологи не вытащат из неё того парня. Он останется там, в галерее образов, которую каждый снайпер носит с собой до конца жизни. Были у неё там уже двое. Теперь - трое. - Вставай, Сойка. - Проговорил Стас, протягивая руку девушке. - Хорош валяться, а то совсем раскиснешь. Пойдём, покажу кое-что. - Куда? - Она удивлённо посмотрела на него. - На воздух. Рассвет уже. Помнишь, ты сама говорила? Пятнадцать минут до утра. — Он чуть улыбнулся краешком губ. - Самое тихое время. Пойдём, покажу кое-что. Лиза натянула берцы, набросила куртку и, прихватив автомат, двинулась следом за командиром. Они поднялись по выщербленным ступеням школы на третий этаж, миновали коридор с заколоченными окнами и вышли через люк на крышу. Утренний воздух ударил в лицо — холодный, влажный, пахнущий мокрой землёй и хвоей. За те часы, что Лиза провела в подвале, мир снаружи успел окончательно пробудиться. Солнце уже показалось над кромкой леса, заливая израненную землю мягким золотистым светом. Где-то в кронах сосен заливалась невидимая птаха — старательно, самозабвенно, словно не было вокруг ни воронок, ни сгоревшей техники, ни свежих холмиков с самодельными табличками. - Видишь, вон там? - Стас указал на поднимающийся из-за горизонта небольшой столб дыма. - Бабка какая-то печь топит. - Пояснил Кореец. - Там, за оврагом, хутор уцелел. Гражданские остались. - Проговорил он. - Не захотели уезжать. Каждое утро, смотрю, дымок идёт. Значит, живые. - Мы тоже живые... - Ответила Лиза. Они стояли на краю пробитой осколками крыши, и утренний ветер, ещё по-зимнему колючий, трепал край банданы Лизы. Дым над далёким хутором поднимался вертикально вверх - верный признак того, что ветер у земли почти стих. Хорошая погода для снайперской работы, машинально отметила она про себя. И тут же одёрнула - сейчас не работа. Сейчас - те самые пятнадцать минут, когда можно просто стоять и смотреть. В этот самый момент, когда девушка прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной, прозвучал выстрел. Всего один. Лиза машинально дернулась, вскрикнула от боли, пронзившей грудную клетку, и постепенно начала заваливаться назад, хватая ртом воздух. - Лиза! - Крик Корейца разнёсся над крышей, вспугнув невидимую птаху, и почти сразу же потонул в грохоте ответных очередей - Студент, залёгший у пролома на втором этаже, бил короткими, злыми очередями, туда, откуда пришёл выстрел. Лиза падала, и мир опрокидывался, становясь серым, как старая газета: небо, сосны, ржавое железо водонапорной башни где-то вдали - всё смешалось в мутную кашу, в центре которой пульсировала одна-единственная обжигающая точка в груди. Кореец подхватил её в последний миг, не дав удариться затылком о бетонную крошку. Он рухнул вместе с ней, прикрывая своим телом, и затащил обратно в чердачный люк — резко, грубо, рывком, словно выдирая её из лап того самого провала, что снился ей час назад. - Снайпер! У них снайпер на колокольне! - Рявкнул он в рацию, и голос его сорвался на хрип, которого Лиза никогда раньше не слышала. - Бабай, у нас "трехсотый"! - Крикнул он в рацию, торчащую в нагрудном кармашке. - Носилки, быстро! «Трёхсотый» - раненый. Это она. Лиза попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только влажный, булькающий звук. Во рту снова появился металлический привкус, но теперь - не от усталости. Она опустила взгляд и увидела, как по её камуфляжу, чуть ниже левой ключицы, расползается тёмное, почти чёрное пятно. Кровь текла быстро, слишком быстро, и пальцы Корейца, прижатые к ране, сразу стали красными. - Тише, тише... Молчи... - Голос Стаса впервые дрогнул. - Береги силы Лизка... - Он уже стягивал с неё разгрузку, рвал зубами упаковку перевязочного пакета, и его обычное, гранитное спокойствие дало трещину, которую Лиза видела лишь однажды - там, в библиотеке, когда на них рухнула бетонная балка. - Слышишь меня? Не спать! Смотри на меня, Сойка, смотри на меня! Перед глазами девушки все плыло. Грохот выстрелов за стенами школы смешивался с гулом в ушах, и сквозь этот гул пробивался лишь один звук - её собственное дыхание, частое, поверхностное, со свистом выходящее сквозь стиснутые зубы. Она чувствовала, как холод, поднимающийся откуда-то из глубины, начинал сковывать её. Студент ворвался на чердак следом за санитарами, бледный, с бешеными глазами, и на секунду замер, увидев Лизу на полу в луже крови. - Лизка... - Выдохнул он, и в этом выдохе было всё: страх, ярость, мольба. - Лизка, как же ты так...? - Сквозное под ключицей... - Бросила фельдшер, не оборачиваясь. - Пневмоторакс, похоже. Быстро вниз, в операционную. Давление падает. - Жить будет? - Голос Корейца прозвучал глухо, словно из-за бетонной стены. - Будет, если ты перестанешь орать и дашь нам работать. - Фельдшер уже разматывала второй бинт, а санитары ловко перекладывали Лизу на носилки. - Держите ровно, голову чуть выше. Раз, два, взяли. Она чувствовала, как по её телу разливается холод, как ложится на лицо кислородная маска... Реальность распадалась на фрагменты: потолок коридора, проплывающий над головой, резкий окрик фельдшера, чьи-то руки, перехватывающие носилки на повороте, чтобы не ударить о косяк. Боль в груди сменилась странным онемением, и это пугало больше, чем сама боль. Лиза попыталась пошевелить пальцами правой руки - той, что не была прижата к боку липкой от крови повязкой, и не сразу поняла, шевелятся они или нет. - Давление - восемьдесят на сорок! Пульс нитевидный! - Голос фельдшера доносился откуда-то издалека, словно сквозь вату. - Готовьте аппарат ИВЛ и капельницу с физраствором! Глаза резанул яркий свет хирургических ламп, и Лиза зажмурилась. Где-то рядом загремели инструменты, звякнуло стекло ампулы. Она почувствовала, как разрезают камуфляжную куртку - холодное лезвие ножниц скользнуло по коже, и это было последнее, что она ощутила, прежде чем мир окончательно померк.