Часть 8 до свадьбы заживет!

Похоже, Урокодаки на следующий день на всякий случай решил выбить из Алёны всю дурь и посмотреть, насколько она стойкая в своих решениях. Ну или старик просто всерьёз испугался за психику и свободу своего любимого ученика, решив уберечь Томиоку от семейной жизни с этой иномирной девчонкой столь радикальным методом. Тренировка превратилась в сущий ад. Саконджи гонял русую по поляне так, будто она была не обычной городской девчонкой, а как минимум Высшей Луной, ворвавшейся в его владения. Алёну швыряли через плечо, сбивали с ног подножками, заставляли уворачиваться от бамбукового меча и держать Постоянную Концентрацию в прыжке, пока лёгкие не начали гореть синим пламенем. Что самое обидное… на Зорину эта предсвадебная профилактика вообще не распространилась! Она сидела в абсолютной безопасности! Черноволосая вовсю прохлаждалась на деревянном крыльце хижины, лениво жуя оставшийся с вечера пельмень. Приняв позу заядлого болельщика на футбольном матче, она вопила на всю гору Сагири что-то очень «подбадривающее»: — Давай, Алёндрс! Поднажми! До свадьбы заживёт! Главное, лицо береги, а то Гию испугается! После этих слов Урокодаки взмахнул мечом ещё быстрее, а Алёна, в очередной раз совершая неконтролируемый полёт в кусты, успела только яростно прохрипеть в ответ: — Зоря, чёрт тебя дери… Я выживу… и натравлю на тебя Иноске, когда он появится! Дед бесшумно вырос над кустами, в которые приземлилась русая, и сухо констатировал из-за маски тенгу: — Вставай. С такой стойкой позицией ты должна держаться на ногах дольше. Если не можешь удержать равновесие, как ты собираешься удерживать дыхание круглые сутки? Кое-как выпутавшись из веток, Алёна решила, что пора пускать в ход секретное оружие, против которого не устоит ни один японец эпохи Тайсё. На секунду замерев, она попыталась врубить истинный славянский взгляд. В теории, этот ментальный прессинг должен был заставить деда хотя бы замяться. Но каноничная физика аниме плевать хотела на славянские хитрости. Алёна не успела даже до конца сощурить глаза, как в неё на сверхзвуковой скорости прилетел тупой конец бамбукового меча, аккуратно, но ощутимо ткнув прямо в лоб. — Меньше думай о выражении лица, больше о потоках воздуха в лёгких, — наставительно произнёс Урокодаки, плавно убирая оружие за спину. Русая отлетела назад, смешно взмахнув руками, и плюхнулась на траву. На крыльце Зорина от этой картины и вовсе зашлась в беззвучном экстазе, катаясь по деревянному настилу и держась за живот от хохота. — Ну что, Алёнка, помог тебе твой взгляд?! — со слезами на глазах провыла черноволосая. — Кошачий из «Шрека» надо было пробовать, дура! — прокричала кари глазая. — Но так только ты умееешь! — проорала девушка в ответ. Глядя на беснующуюся от радости подругу и на абсолютно неподвижную, монументальную маску тенгу, Алёна вдруг поняла, насколько всё происходящее сюрреалистично. В следующую секунду русая не выдержала. Смех Зорины оказался слишком заразным. Алёна прыснула, закрывая лицо руками, и прямо сидя на земле начала дико хохотать вместе с ней. Через минуту обе девчонки уже вовсю ржали на всю поляну, оглашая гору Сагири совершенно не каноничным, безумным девичьим гоготом. Урокодаки молча переводил взгляд с одной хохочущей девицы на другую. Под красной маской тенгу промелькнула глубокая досада. Он воспитал десятки суровых, молчаливых мечников. Но эти две просто сидели на его поляне, ловили лицом удары и искренне радовались жизни. Но у Зорины на этот счёт были свои, коварные планы. Отсмеявшись, она коварно прищурилась, вспомнив Алёнкину песню про утопленниц из-за которой её чуть не случился инфаркт. Пора было возвращать должки… — Так, невеста, музыкальная пауза! — крикнула черноволосая и решительно вытащила свой телефон. В следующую секунду над притихшей горой Сагири, перекрывая шум ветра, раздался пронзительный, заунывный трек. Это была какая-то максимально драматичная, мрачная славянская баллада про смерть. Алёна, которая только-только поднялась на ноги, от такой тонкой подлянки и жестокого намёка на Томиоку аж воздухом поперхнулась. — Зорина, ну ты и тварь! — в ауте проорала русая, пытаясь сквозь смех увернуться от очередного выпада деда. — Смени трек, это плохая примета для моего брака! — заныла она, но Урокодаки быстро ударил её клинком. Маска тенгу медленно повернулась в сторону Зорины, которая с самым невинным и победным видом подпевала телефону: — И не видать тебе платья белого-о-о. и не ведать колец обручальны-ы-ых… — пропела темноволосая. — на войне, погибнешь за день, до свадьбы-ы-ы — пропела темноволосая явно издеваясь над подругой. — Зорина не смешно! У Томиоки сестра так погибла! — заорала голубоглазая прожигая Зорю взглядом. — да путь течет кровь по полю… пусть ворон белый прилетит к могиле-е-е! — не успокоилась темноволосая и продолжила петь еще громче. Дед сокрушённо вздохнул под маской во второй раз за день. Похоже, выбить дурь из Алёны сегодня так и не получилось… Дурь оказалась слишком заразительной, устойчивой к физическому урону, да ещё и с очень специфическим музыкальным сопровождением.