Часть 35 суд

Басы славянского поп-фонка продолжали сотрясать древние стены, Гютаро под такт выбивал фарш, а Кокушибо аккуратно складывал сотый пельмень, когда терпение Владыки Демонов официально подошло к концу. Двери самого дальнего коридора с грохотом распахнулись. Из тумана, пошатываясь от нервного тика, вышел Кибуцуджи Мудзан. Он уже успел отряхнуть костюм, но его безупречное лицо перекосило от такой неописуемой ярости, что даже у Накиме струны на биве жалобно задрожали. — ХВАТИТ! С МЕНЯ! ДО СИХ ПОР! ХВАТИТ! — истошно взвыл Мудзан, перекрикивая качающий из телефона Алёны бит. — У меня от вашей музыки зубы сводит! Выметайтесь! Накиме, если ты сейчас же не выкинешь этих сумасшедших из крепости, я самолично пущу твою биву на дрова! Выметайтесь, пока я вас всех в порошок не стёр! — начал орать прародитель у которого снова задергался глаз. Алёна наконец-то умудрилась зажать нужные кнопки на телефоне, и музыка резко оборвалась, оставив в зале звенящую тишину. Русая критически осмотрела Мудзана, затем перевела взгляд на огромный стол, заваленный идеальными рядами пельменей. — Ой, да ладно тебе, Музя, чего ты разкричался? Мы же почти закончили, — лениво протянула Алёна, поудобнее перехватывая верную чугунную сковородку. — Ладно, мальчики и девочки, нам и правда пора, а то в Корпусе Санеми, небось, уже всю посуду перебил в ожидании добавки! — воскликнула девушка, но уходить пока не собиралась. Зорина шустро закинула скалку в косметический баул, застегнула молнию и закинула его на плечо. — Ну, бывайте! Кокушибо, стрелки три дня не смывай, понял? Аказа, манку я тебе всё-таки оставлю на полочке, чисто для профилактики! — весело крикнула Зорька. Накиме, спасая свою жизнь и инструмент, судорожно ударила по струнам. Пространство со скрежетом зашевелилось, и прямо посреди зала открылся огромный чёрный портал, ведущий обратно в Квартал Красных Фонарей. Но для Мудзана самое страшное было впереди. Вместо того чтобы радоваться избавлению от славянского кулинарного террора, Высшие Луны вдруг дружно отложили свои дела и потянулись к порталу. Из-под стола выполз синий, но абсолютно довольный Доума, Аказа с тоской посмотрел на стол с пельменями, Гютаро бережно прижал к груди блокнотный листок с рецептом, а Кокушибо величественно кивнул всеми своими шестью накрашенными глазами. И вся эта банда Высших Лун начала дружно, с искренней грустью махать девчонкам вслед руками и шёлковыми лентами. — Приходите ещё! — звонко и восторженно выкрикнула Даки, вовсю маша шёлковым платком перед тем, как портал в Бесконечную Крепость окончательно и с глухим хлопком захлопнулся. Мудзан медленно повернулся к своим подчинённым. В зале заседаний воцарилась гробовая тишина. Повелитель демонов посмотрел на Доуму, который всё ещё ритмично подёргивал плечами под остаточный фонк, затем на Кокушибо с идеальным макияжем… Для Бесконечной Крепости жизнь больше никогда не будет прежней. Ведь блины, борщ и свежие пельмени не ждут…

***

Портал Накиме открылся прямо посреди разгромленной комнаты дома Огимото с таким звуком, будто в воздухе разорвали гигантский рулон шёлка. Узуй и Шиназугава, которые последние полчаса мрачно сидели на полу, караулили связанных жён Узуя и молча уничтожали остатки жареных блинов, мгновенно подскочили на ноги. Санеми с набитым ртом судорожно схватился за зелёный клинок Ничирин, а Тенген выхватил свои огромные спаренные мечи. Столпы приготовились к худшемуэ к тому, что из пространственной дыры сейчас хлынет вся армия Кибуцуджи. Но реальность оказалась куда более… травмирующей для психики сильнейших мечников Корпуса. Сквозь чёрную пелену портала, слегка пошатываясь, царственным шагом вышла Алёна, небрежно закинув чугунную сковородку на плечо, как боевой топор. Вслед за ней, весело звеня палетками в бауле, выпрыгнула Зорина. Но портал не захлопнулся сразу. Через открывшийся пространственный коридор Столпы Ветра и Звука, в полном шоке увидели главный зал Бесконечной Крепости. И картину, которая там разворачивалась… На заднем плане, тяжело дыша и поправляя съехавшую набок шляпу, стоял сам Кибуцуджи. Прародитель демонов лично, своими руками упирался в плечи девчонок, буквально выталкивая их пинками из своего логова. Рядом с ним на полу возвышалась гигантская, монументальная гора свежеслепленных пельменей идеальной формы, а Алёна уже перешагивая порог мира людей, обернулась и напоследок бешено закричала в глубину крепости: — Аказа! Каша манная на третьей полке справа! Сливочное масло не забудь положить, доходяга спортивный! Чтобы углеводы восстановил мне к следующему четвергу! Из глубины перевёрнутых коридоров в ответ донёсся лишь испуганный, жалобный крик Третьей Высшей Луны, который, кажется, забаррикадировался в каком-то чулане. Но финальным ударом по рассудку Санеми и Узуя стали остальные демоны. Шестая Высшая Луна Даки, полностью умытая и с идеальным контурингом, вовсю махала девчонкам вслед кружевным платком. Рядом с ней Гютаро, бережно прижимая к груди рецепт, качал головой в такт остаточному фонку. Синеющий Доума жалобно тянул руку из-под стола, а величественный Кокушибо, сияя тремя парами идеально симметричных стрелок, салютовал Алёне скалкой. — Приходите ещё-о-о! — восторженно выкрикнула Даки и Мудзан с яростным рыком: «ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ВСЕ!» самолично захлопнул портал. В комнате дома Огимото воцарилась такая гробовая тишина, что было слышно, как на кухне остывает плита. Санеми медленно опустил меч. Кусок недоеденного блина выпал у него изо рта прямо на татами. Его глаза, и без того безумные от шрамов, округлились до размеров чайных пиал. Вена на лбу Ветродуйки вздулась так, что, казалось, сейчас лопнет. — Ты… вы… — Санеми затрясся всем телом, переводя взгляд с Алёны на место, где только что был портал. — Вы сейчас… КТО ЭТО БЫЛ?! Это был прародитель демонов?! ПОЧЕМУ ОН ВЫГЛЯДЕЛ ТАК, БУДТО ЕГО ДОВЕЛИ ДО НЕРВНОГО СРЫВА?! И ПОЧЕМУ ПЕРВАЯ ВЫСШАЯ ЛУНА БЫЛ НАКРАШЕН?! У НЕГО ЧТО, БЫЛИ СТРЕЛКИ?! — в шоке и ошеломление проорал Санеми. Узуй, признанный ценитель блеска и яркости, медленно опустил свои огромные клинки. Его челюсть коснулась пола. Он посмотрел на своих спасённых жён, потом на девчонок, испачканных в муке. — Это… это было абсолютно, неописуемо НЕ-ЯРКО для Корпуса… — пробормотал Узуй, хватаясь за голову. — Но… три пары симметричных стрелок на Высшей Луне… Боже, какая геометрия… Какой контур… Меня же Гёмей убьёт, если я это в рапорте напишу! Нас всех закроют в психушку! — проговорил Тенген. Макио, Сума и Хинацуру, сидевшие в углу, дружно закивали, прижимаясь друг к другу. — Господин Тенген! Они подчинили себе Бесконечную Крепость с помощью скалки и рецепта! Мудзан плакал! Мы сами видели! — зарыдала Сума. Алёна спокойно отряхнула ладони от муки, поправила кимоно и, посмотрев на бледного Санеми, лениво хмыкнула: — Ой, Шиназугава, не ори, голова раскалывается от этого фонка. Лучше скажи, блины то все сожрал, или девчонкам оставил? А то мы там триста пельменей Кокушибо лепить учили, у меня проснулся зверский аппетит. — начала расхваливать их подвиги голубоглазая. — Там… на кухне ещё тесто осталось… Пойдём жарить. Только не смотри на меня так, ради бога… — тихо, почти смиренно произнёс замерший Санеми.

***

Спустя два дня в Главном поместье Корпуса Истребителей Демонов царила зловещая, гнетущая атмосфера. На залитом солнцем дворе перед штаб-квартирой на коленях сидели Алёна и Зорина. Алёна по привычке скрестила руки на груди, умудрившись протащить с собой даже на суд верную чугунную сковородку, а Зоря лениво поправляла ногти, всем своим видом показывая, что её этот официоз мало волнует. Вокруг них полукругом застыли Столпы. — Госизмена! Чистой воды госизмена! — яростно орал Санеми, тыча пальцем в сторону девчонок, хотя его щёки всё ещё подозрительно лоснились от блинного масла. — Они ворвались в логово врага, накрасили Первую Высшую Луну, заставили Вторую сожрать тонну яда под видом угощения, а Третью Луну довели до кардио-психоза! Да они опаснее, чем все демоны вместе взятые! — продолжил Узуй. — Но это было невероятно ярко… Геометрия стрелок Кокушибо до сих пор стоит у меня перед глазами. Это искусство, Шиназугава. — задумчиво протянул Узуй, потирая подбородок. — Девочки осквернили боевой дух демонов домашним уютом, Какая жалость… — загробным голосом прокомментировал Химеджима, перебирая чётки и пуская слезу. В этот момент двери поместья бесшумно раздвинулись, и на веранду вышел тяжелобольной, но как всегда спокойный и величественный глава Корпуса Убуяшики Кагая. Рядом с ним шли его маленькие дочери. Столпы мгновенно замолчали и преклонили колени. — Приветствую вас, мои дети, — мягко произнёс Кагая. — Сегодня мы собрались, чтобы решить судьбу Алёны и Зорины. Их поступки в Бесконечной Крепости выходят за рамки понимания… — продолжил Кагая все еще до конца непонимания как это произошло. Вдруг сверху с громким шуршанием спикировал ворон Узуя. Но в клюве у него был не стандартный приказ, а роскошный, дорогой конверт из чернейшей бумаги, запечатанный кроваво-красным сургучом с личной печатью Кибуцуджи. Птица испуганно выронила письмо прямо в руки Кагаи и истошно закричала: — КАР-Р! ОТ ПРАРОДИТЕЛЯ! КАР-Р! ЛИЧНО В РУКИ! ОН ПЛАКАЛ, КОГДА ПИСАЛ! КАРР! Столпы разом схватились за мечи. Санеми аж подскочил. — Глава! Осторожно, там может быть проклятие или яд! — выкрикинул Ренгоку. Кагая лишь спокойно улыбнулся, аккуратно сломал сургучную печать, развернул дорогой свиток и начал читать вслух. Его голос, обычно чарующий и ровный, к середине письма подозрительно дрогнул от сдерживаемого смеха: «Пожалуйста, дорогой ты мой Убуяшики… Сделай милость, больше не подпускай этих свихнувшихся к моим Лунам! Мою крепость превратили в цех для пельменей. Доума синий, Аказа заперся в чулане и требует манную кашу без комочков, а Кокушибо отказывается воевать, пока ему не привезут мицеллярную воду, потому что его стрелки «поплыли от слёз». Они требуют рецепты борща, блинов и чёрного чая! Я тысячу лет строил эту империю не для того, чтобы подрабатывать су-шефом на кухне!

С уважением, Кибуцуджи Мудзан».

В тишине двора раздался чёткий, сочный звук это Алёна хлопнула себя ладонью по лбу. — Ну я же говорила Гютаро, что заварку надо три минуты держать, а он, небось, опять кипятком всё залил! — заворчала русая. — Придётся возвращаться, переучивать… — проговорила Зорина. Санеми стоял с открытым ротом, медленно опуская меч. Игуро, сидевший на дереве, едва не рухнул с ветки вместе со своей змеёй. Томиока впервые за службу Столпа моргнул от искреннего удивления. Кагая тихонько рассмеялся, аккуратно складывая письмо Мудзана в карман своего хаори. Он посмотрел на Алёну и Зорину с глубоким, искренним уважением. — Что ж, мои дети… — мягко сказал глава Корпуса, обращаясь к Столпам. — Кажется, суд отменяется. Наше самое мощное оружие против Кибуцуджи это не клинки Ничирин. Это скалка, чугунная сковородка и три пачки чёрного чая. Девочки, официально объявляю вас Столпами Кулинарного Террора. Можете идти… жарить блины. — добавил Убуяшики улыбаясь. — Ура! — весело вскочила Зорина, подхватывая баул. — Ренгоку, Санеми, пошли на кухню, будите тесто месить, у вас руки сильные, как раз для замеса! — воскликнула темноволосая хватая Столпа Пламени. Санеми только обречённо вздохнул, понимая, что его грозная репутация Столпа Ветра окончательно уничтожена ароматом свежих блинов.