Часть 51 золотая клетка

Доума не был дураком. Он прекрасно понимал, что Музан не оценит его «игрушку», а Аказа и подавно устроит разнос, стоит им только увидеть Алёну в крепости. Поэтому, как только Накими открыла портал, он шагнул не в привычные коридоры бесконечного лабиринта, а в свои личные покои в глубине храма «Вечного Рая». Здесь, среди благовоний, белоснежных тканей и звенящей тишины, его власть была абсолютной. Он отшвырнул Алёну на мягкий ковер, устланный цветами лотоса. Рана на её плече пульсировала, а кровь уже начала пропитывать рукав, но Доума лишь с удовольствием наблюдал, как она пытается подняться, неуверенно опираясь на руки. — Ну вот, мы и дома… Здесь гораздо уютнее, чем в той вонючей крепости, правда? Никаких вечно хмурых взглядов Аказы, никаких лекций от Кокушибо… Только мы. — пропел он, расхаживая по комнате и любуясь своим отражением в зеркале. Алёна огляделась. Покои были роскошными, но эта роскошь была удушающей. Высокие потолки, запертые двери, от которых не исходило ни звука, и повсюду эти проклятые изображения лотосов. Она была отрезана от мира, от Зорины, от всех. — Ты думал, что спрячешь меня здесь? — голос Алёны, несмотря на слабость, звучал ледяным спокойствием. — Ты же понимаешь, что они найдут меня. Не Столпы, так демоны… — зловеще улыбнулась Алёна сквозь слезы полной беспомощности. Доума подошел к ней, присел на корточки и аккуратно, почти нежно, провел холодным пальцем по её окровавленному плечу. — Найдут? — он рассмеялся, и в этом смехе было столько искреннего удивления, что Алёне стало не по себе. — Дорогая моя, это место находится вне их «сценариев». Здесь все под моей власти и сюда никто не войдет! — усмехнулся Доума грубо схватив русую за короткие, неровные волосы, заставляя смотреть прямо в радужные глаза, в которых не было ни капли человеческого тепла. — Ты была другой в мире, — прошептал он, опасно приближаясь к её лицу. — Но здесь автор — я. И сейчас мы будем писать новую главу. Главу о том, как ты забываешь всё: своих друзей, свои «геройства» и даже свое имя. — прошептал он смотря на девушку в чьих глазах рушилось все… Он поднялся и подошел к столу, на котором стоял поднос с чем-то сладким. — Хочешь блинчиков? Они сегодня особенно удались. Надеюсь, ты не собираешься отказываться, иначе… — он выразительно постучал пальцем по вееру, намекая на продолжение боли. Алёна сидела на полу в роскошных покоях, сжимая в кулаках белоснежную ткань, и по её лицу градом катились слезы. Горечь поражения была страшнее, чем боль от глубокого пореза на плече, который продолжал нещадно пульсировать, окрашивая всё вокруг в тревожный багровый цвет. «Ну и что теперь? Доигралась, вершительница судеб?» — мысли в голове Алёны бились в истерическом ритме. «Где твой сценарий теперь? Где твои геройские планы? Всё рухнуло, как карточный домик, стоит только одному психопату с веером вывести тебя из игры». Девушка беззвучно кричала в душе, но все еще хоть как-то держалась в реальности. Она сжала зубы, чувствуя, как холодный пол тянет из неё последние силы. «Господи, Зоря… ну одумайся же! Пожалуйста, хоть раз в жизни сделай не как в кино, а как нужно: загугли этого ублюдка, узнай всё про Доуму, его слабости, что угодно! Не лезь в лоб!» прокричала голубоглазая в мыслях смотря на чем-то занятого блондина. «И пожалуйста, прошу тебя… если догадаешься, не пытайся тянуть это на себе. Попроси Лун, попроси Столпов, хоть черта лысого, только не будь гордой! Я не справилась, я оказалась никем… я просто девчонка с порезами, которая профукала всё, что могла.» Слёзы беспомощности и боли падали на ковер, смешиваясь с каплями крови, стекающими с плеча. В этой тишине комнаты, пропитанной ароматом благовоний, её внутренний монолог был единственным, что связывало её с реальностью. «Я ведь хотела всё контролировать…» — её губы горько дрогнули в подобии усмешки, от которой стало ещё больнее. Вдруг она провела рукой по волосам, которые когда-то были её гордостью. Пальцы наткнулись на неровные, рваные концы, оставленные острыми лезвиями веера. Она была сейчас в самой пасти ада, в культе, где жизнь ничего не стоила, раненная и запертая, как птица в золотой клетке. — Ну хоть какой-то плюс в этом гребаном дне, — прошептала она сама себе, и в её глазах на секунду мелькнул тот самый упрямый огонек, который невозможно было погасить даже в «Раю» Доумы. — Хоть каре теперь есть. Давно хотела, но вечно духу не хватало… теперь вот, решилась. Бесплатно и с ветерком… — усмехнулась Алёна, но быстро вновь ушла в плохие мысли и слезы накрыли новой волной… «ДУРА! НЕ ПЛАЧЬ ПОЖАЛУЙСТА! УСПОКОЙСЯ! ТЫ ДЕЛАЕШЬ ТОЛЬКО ХУЖЕ! ЗАТКНИСЬ» — отчаянно начала кричать она сама на себя. Алёна с трудом перевела дух, пытаясь унять дрожь. Пока Доума был занят своими приготовлениями, у неё был шанс пусть мизерный, пусть безумный, но шанс. Она знала, что не может просто сидеть и ждать спасения. Если она хочет выжить, ей нужно самой стать тем оружием, которого Доума не ожидает. Русая быстро завязала остатки длинных волос и вытерла слезы начиная думать план действий… — Накими если ты слышишь пожалуйста забери меня от сюда… — прошептал русая в ожидании чуда, но заветного звука бивы так и не последовало. — Если бы я осталась в поместье ничего бы не случилось! Опять я все испортила… — прошептала русая, но также слабо осталась стоять на ногах. — Ну приветики! — прошептал Доума появившись в плотную к русой. Алёна резко отпрянула, ударившись плечом об стену рана отозвалась новой вспышкой боли, но она даже не вскрикнула, лишь судорожно сжала зубы, чтобы не доставить ему этого удовольствия. «Если он увидит, что я напугана, он не отстанет. Нужно играть. Нужно стать для него чем-то… интересным. Чем-то, что ему не захочется сразу уничтожить» — отчаянно подумала девушка смотря на Доуму мертвыми глазами. Эти глаза не принадлежали человеку… Это были полностью безразличный взгляд чудовища с которого сняли цепи и все ограничения… Доума навис над ней, как огромное радужное пятно, закрывающее собой весь свет в комнате. Он выглядел до неприличия довольным, словно пришел кормить любимого питомца, а не мучить пленницу. — Ну что ты так… неаккуратно? — протянул блондин, медленно опускаясь перед ней на корточки. Его пальцы, холодные и цепкие, потянулись к её лицу, но Алёна дернула головой, избегая прикосновения. — Зачем ты меня притащил? — спросила она, звуча полностью безразличнос скрытой хищностью. — Здесь нет никого, чтобы смотреть на твое «величие». Только я. И я ничего не увижу потому что не слепая… — безумно улыбаясь прошептала девушка, но внутри она задыхалась от бессилия. — Ты такая забавная, но ты забыла свое положение — Доума хихикнул, его веер в другой руке чуть приоткрылся, прижимаясь к месту где находилось сердце девушки. — Ты всё еще думаешь, что ты что-то можешь, да? Что есть план, есть спасатели, есть финал? — Он наклонился еще ближе, и радужные глаза демона на мгновение стали пугающе пустыми. — Нет никакого финала, дорогая. Есть только бесконечное «сейчас». И прямо сейчас ты — моя. И это самая интересная история из всех, что я слышал. — прошептал он полностью сломав игру Алёны. Алёна смотрела в его глаза, чувствуя, как внутри закипает что-то, что было гораздо сильнее страха. Это была ярость холодная, расчетливая ярость человека, которого загнали в угол. «Он играет со мной, как с куклой» — пронеслось в ее пустой голове. «Хорошо, тогда сейчас прийдётся стать этой покорной куклой…» — замерла на этой мысли девушка. Она медленно опустила голову, пряча взгляд. — Раз я всё равно здесь, — её голос прозвучал тихо, почти покорно. — Может, ты хотя бы перевяжешь мне плечо? Или в твоем «Раю» принято, чтобы гости истекали кровью на твои ковры? — спросила она переставая оказывать хоть какое-то сопротивление, Доума замер. В его глазах мелькнуло искреннее удивление, сменившееся широкой, довольной улыбкой. Он явно не ожидал, что она так быстро перейдет к «торгу». — Конечно! Я сейчас перевяжу! — пропел Доума идя к комоду за бинтами. Русая замерла… Ее глаза в ужасе расширились до предела… «Стоять… Он сказал «я перевяжу»?!» — в мыслях проорала девушка посмотрев на довольного блондина который не спеша искал бинты. Доума насвистывал какую-то приторно-сладкую мелодию, перебирая шелковые бинты, пропитанные ароматом лотосов. Для него это было частью «игры»: он упивался тем, как быстро девушка сломалась, как перестал сопротивляться и начал искать у него защиты. — Ты такая послушная, когда понимаешь правила, — пропел он, не оборачиваясь. — Я ведь говорил, тебе здесь понравится. Никаких проблем, никакой боли… только вечное блаженство… — проговорил он достав белые бинты. Алёна сидела на полу, не шевелясь. Но решила что нахер эту куклу… — А может я сама? — тихо спросила она только сильнее замотавшись в хаори. Она видела, как Доума вернулся, держа в руках белую ленту, его лицо светилось тем самым фальшивым, пугающим обожанием. Он опустился на колени прямо перед ней, вторгаясь в её пространство, его пальцы коснулись её плеча холодные, как сама смерть. — Видишь? Я забочусь о тебе, я сам все сделаю… — сказал он, начиная аккуратно разрывать ткань её одежды вокруг раны. «Ну хотя бы так…» — чуть выдохнула Алёна, но осознала что хаори нужно будет купить новое. — Ты ведь понимаешь, что больше нет никого? Нет ни Зорины, которая бегает по лесу, ни Гию, который ищет следы… Есть только мои руки и эта тишина. — прошептал он наслаждаясь ситуацией. Алёна смотрела, как он занят её раной. Он был полностью сфокусирован на процессе, наслаждаясь своей ролью «спасителя». Это была его слабость его потребность чувствовать себя нужным, потребность в поклонении, пусть даже вынужденном. «Еще чуть-чуть и он уйдет…» — Алёна затаила дыхание. — Ты ведь не злишься на меня? — Доума поднял на неё взгляд, и в его радужных глазах отразилось её собственное бледное лицо. — Конечно, — тихо прошептала она, и её голос дрогнул так натурально, что даже такой монстр, как он, не заподозрил подвоха. Она видела, как он улыбнулся победно, широко, обнажая клыки. В этот момент его концентрация на её боли ослабла, сменившись предвкушением триумфа. Это был тот самый миг. Тот самый зазор в его идеальном сценарии.