Часть 52 уловка на гране

Доума уже почти закончил с повязкой. Его холодные пальцы аккуратно затянули узел на плече Алёны, и он, довольный, задержал ладонь на её коже чуть дольше, чем того требовала гигиена. Он ждал вспышки ярости, ждал, что она хотя бы вздрогнет от отвращения но Алёна осталась неподвижной, как статуя. Она лишь медленно опустила голову, позволяя прядям своих коротких волос закрыть лицо. — Спасибо, — прошептала она, и в этом звуке не было ни капли прежнего огня. Только глухая, пустая покорность. Доума на секунду замер. Он ожидал сопротивления, планировал его, жаждал его — и тут вдруг тишина. Он прищурился, пытаясь заглянуть ей в глаза, но она плотно прикрыла их веками. — Ты… просто «спасибо»? — переспросил он, и в его голосе проскользнула нотка разочарования. Он потянулся к её подбородку, чтобы поднять голову, но Алёна сама мягко и безвольно позволила ему это сделать. Её лицо было маской. В глазах, которые он пристально изучал, он не нашел ничего, кроме отражения собственного радужного блеска. Ни ненависти, ни страха только пустота, которую он так долго пытался в неё «вложить». — Мне больше нечего сказать, — ответила она тихо, глядя куда-то сквозь него. — Ты победил. Весь этот мир… вся эта борьба… это так глупо. Ты был прав. Здесь… гораздо тише. Доума довольно хмыкнул, его улыбка стала еще шире, еще неестественнее. Он чувствовал триумф, но где-то на самом дне его сознания, в самой глубине его искаженной психики, заскреблось странное чувство: что-то было не так. Кукла не должна была становиться такой идеальной так быстро. — Какая ты умница, — пропел он, погладив её по щеке тыльной стороной ладони. — Я знал, что ты поймешь. А теперь… раз ты такая послушная, может, всё-таки блинчики? Ты же помнишь, как их готовить? Алёна медленно кивнула, не отводя от него своих мертвых, кукольных глаз. — Помню, — ответила она, и внутри неё, за этим фасадом покорности, зрел план, который был в тысячу раз страшнее любой открытой атаки. «Смейся…» — подумала она, глядя на него. — «Упивайся своей победой. Ты хочешь, чтобы я стала твоей куклой? Ты получишь её. Но когда я закончу с тобой, ты даже не поймешь, в какой момент твоя собственная игра превратилась в твой персональный ад».» — Можно я напишу, чтобы меня не искали?.. — тихо спросила она, не поднимая головы. — Не хочу, чтобы они зря тратили время. — А если ты попытаешься попросить о помощи? — Доума склонил голову набок, его веер приоткрылся, словно готовясь перехватить любое её движение. Алёна горько усмехнулась, продолжая писать. — А зачем мне?.. И ты ведь можешь прочесть всё, что я напишу. Какой смысл в обмане, если он будет раскрыт через секунду? Доума, довольный таким ответом, расплылся в улыбке. Это было так «правильно» — она приняла неизбежность. — Ну, хорошо! Пиши, раз уж ты стала такой рассудительной. Доума с интересом наблюдал, как Алёна, слегка дрожащими руками, выводила слова на клочке бумаги. Его радужные глаза светились хищным любопытством он ждал, что она напишет что-то жалкое, прося о помощи и тогда он сможет посмеяться над тем, как отчаянно её «спасатели» будут пытаться расшифровать мольбы. Алёна выводила буквы лимонным соком, который она умудрилась выпросить под предлогом «легкого перекуса» к блинчикам. Каждое слово давалось с трудом, она буквально вкладывала всю свою волю в этот прозрачный след на бумаге. «Зорина, пожалуйста… вспомни шифр, помнишь я тебе рассказывала? Ты поймешь, что я в ловушке. Пожалуйста… только будь умницей, не прибегай в лоб, а лучше сначала согрей это письмо… Если не догадается вспомни шифр Цезаря!» Она протянула ему листок. Доума пробежался глазами по строчкам: «Привет! У меня все хорошо, я очень счастлива с Доумой. Кстати, как говорят, лимоны и огонь! Можете меня не искать и «перекрестись» на всякий случай! Может, в храме у Будды!» О а может приготовишь салат Цезарь, две порции? Мхнюф дзщпрер твб — Какая прелесть, — промурлыкал он, аккуратно складывая листок и даже не удосужил внимания странный набор слов. Полный идиот. — Как покорно. Ты даже заботишься о том, чтобы они не волновались. Думаю, я сам передам это твоей подружке. Это будет самый болезненный удар для неё увидеть твое «счастье». Алёна лишь молча кивнула, сжимая кулаки под столом до боли. Она молилась всем богам, чтобы Зорина, увидев этот абсурдный текст и додумалась до того, что она еще не поехала кукухой, а передала сообщение. Доума не стал дожидаться. Он наслаждался тем, как изящно он держит всех под контролем. В его голове уже зрел план: он не просто передаст записку, он унизит их всех, показав, что их «геройская» Алёна теперь часть его культа, и она «счастлива».

***

Он нашел Рэн в лесу во время миссии. Он не стал убивать её и отряд, нет, он просто возник из ниоткуда, окруженный ледяными лотосами и прижал Рэн к дереву, пока остальные застыли в ужасе, не в силах даже выхватить клинки. — О-о, какая встреча! — пропел Доума, склоняя голову. — Передай своей подружке Зорине кое-что от нашей милой Алёны. Она так по ней скучает… Он сунул ей в руки листок, который до этого Алёна «покорно» написала. — Скажи ей, чтобы не искала. Она теперь в «Раю», — Доума подмигнул и исчез, оставив после себя лишь ледяной туман и осознание того, что если Рэн не выполнит приказ, погибнет весь отряд. Рэн, дрожа от ярости и страха, нашла Зорину на окраине города. Зорина превратилась в тень: она больше не носила форму Корпуса, оборвала все связи с Убуяшики и Столпами… и выглядела так, будто готова была убить любого, кто посмеет заговорить с ней о долге или стратегии. Когда Рэн дрожащими руками протянула ей листок, Зорина даже не сразу посмотрела на него. — Забери эту гадость, мне плевать на их поручения. — бросила Зорина, глядя в пустоту. — Это от неё, — выдохнула Рэн, срываясь на крик. — Это от Алёны! Доума… он заставил меня это принести! — прокричала Рэн смотря в темные глаза Зорины. Зорина замерла. Имя подруги ударило по нервам сильнее, чем любой удар мечом. Она схватила листок, готовая разорвать его в клочья, но взгляд зацепился за странную фразу: «Кстати, как говорят, лимоны и огонь!». Её сердце пропустило удар. Воспоминания о рандомном вторнике когда Алёна расказывала ей про послания и шифры. «Лимоны, огонь… Шифр Цезаря, ключ: два» — пронеслось в голове. Зорина резко обернулась к костру, у которого они грелись. Её глаза лихорадочно блестели. — Рэн, отойди, — прошипела она, сама не понимая, что делает, но чувствуя, как внутри разгорается надежда. Она поднесла бумагу к самому пламени, не давая ей загореться, осторожно прогревая её над жаром. На глазах у Рэн, в тишине лесной ночи, на пожелтевшем от огня пергаменте начали проступать коричневые, неровные буквы, написанные соком. Это было послание, которое Доума даже не удосужился проверить «на нагрев», ведь он был слишком занят своим триумфом. Зорина читала, и с каждой секундой её лицо менялось. Ярость, холодная и ядовитая, заполнила её глаза. Она поняла всё: и где Алёна, и что она в ловушке, и — самое главное — что Алёна еще не сломлена, раз нашла способ передать это. — Зоря?.. — тихо спросила Рэн, глядя на подругу. — Что там? Зорина сжала кулаки так, что костяшки побелели. Она посмотрела на свои руки, на которых больше не было знаков отличия Корпуса. — Там приглашение в «Рай», — холодно сказала она, медленно поворачиваясь к Рэн. — Но мы придем туда не с молитвами. Мы придем туда с огнем… — уверенно прошипела темноволосая.