Часть 57 собрание

В комнату, разрезая тяжелый воздух, ворвался резкий, требовательный крик. Маша, ворона отряда, кружила под самым потолком, хлопая крыльями: — Карр! Каар! Собрание Столпов! Карр! Срочно! — Маша, тише! А ты Алёна сиди! — строго приказала Зорька укладывая русые волосы подруги. Алёна, до этого момента безучастно смотревшая в одну точку, вдруг резко дернулась. Она откинула одеяло, спустила ноги на пол, и её лицо перекосилось от боли в боку, но в глазах вспыхнул опасный огонек. — Нет, я пойду. — сухо отрезала она, делая первый неуверенный шаг. — Да ты с ума сошла?! Ты даже стоять не можешь, куда ты собралась?! — закричала темноволосая проскочив и схватив подругу за плечи. — Значит, через «не могу», — процедила русая. — Дура! — выпалила Зорина, с трудом сдерживая слезы ярости и беспомощности. Алёна вдруг качнулась, её губы тронула слабая, почти призрачная улыбка, и она попыталась сменить тон… — Кстати… классная стрижка получилась! — воскликнула голубоглазка смотря в большое зеркало. Зорина на секунду опешила, её строгое лицо невольно дрогнуло. — Ну… я умею… Так, стоп! Не переводи тему! — она осеклась, осознав манипуляцию. — А я и не перевожу, — парировала Алёна, опираясь на край кровати, чтобы не упасть. — Денег на карте всё равно нет, так что переводить нечего. — выпалил а русая. — Хватит! — Зорина уже не знала, злиться ей или смеяться над этим абсурдом. Алёна сделала еще один шаг, увереннее, чем прежде. Её зрачок под челкой пульсировал, словно требуя выхода. — Да, хватит пустых разговоров, — решительно сказала она, выпрямляясь во весь рост, несмотря на адскую боль. — Пошли! — воскликнула девушка схватив Зорьку. Солнце еще стояло высоко, когда Зорина, с трудом поддерживая Алёну под руку, пересекла порог главного зала поместья Убуяшики. Алёна выглядела изможденной: бледная кожа, рваный шрам на щеке, который не удалось скрыть, и странно уложенные волосы, прячущие правый глаз. Она шла, почти волоча ноги, опираясь на Зорину, как на единственный якорь в этом мире. В зале царила тишина, нарушаемая лишь шорохом кимоно. Девять Столпов стояли полукругом, их взгляды были прикованы к вошедшим. Атмосфера была тяжелой, пропитанной подозрением. Шинадзугава, стоявший чуть впереди, первым нарушил гнетущее молчание. Его глаза сузились, превращаясь в щелочки, когда он уставился на рваный след на лице русой. — Снова ты, — прорычал он, и в его голосе не было ни капли сочувствия. — В какой помойке ты нашла этот «сувенир» на щеке? Опять ввязалась в драку, с которой не справилась? — спросил он сам того не подозревая ударив по больному. Алёна вздрогнула. В её груди, где всё ещё горела рана от когтей Доумы, отозвалось тупой болью. Она попыталась выпрямиться, скрыть дрожь в руках, но челка предательски качнулась. — Отвечай, когда с тобой разговаривают! — рявкнул Санеми, делая угрожающий шаг вперед. — Или ты теперь настолько слаба, что даже не можешь объяснить, где оставила свою честь? Зорина, до этого момента державшаяся из последних сил, взорвалась. Она резко оттолкнула Алёну назад, заслоняя её своим телом, и её ярость, копившаяся часами, выплеснулась наружу, как прорвавшаяся плотина. — ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ, ШИНАДЗУГАВА! — её крик, полный звериной ненависти, заставил многих Столпов невольно вздрогнуть. — Ты хоть представляешь, через что она прошла, пока вы тут «совещались»?! Пока она там истекала кровью, защищая всех нас, ты смеешь открывать рот?! — ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?! — Санеми выхватил рукоять меча, его лицо исказилось от бешенства. — ТЫ СЛЫШАЛ! — Зорина ткнула пальцем в его сторону, не обращая внимания на лезвия вокруг. — Она вернулась с того света, а ты, кусок железа, смеешь издеваться над её ранами?! Да я тебя сейчас…! — Зоря, хватит… — прошептала Алёна, чувствуя, как внутри начинает пульсировать демонический зрачок, а от перенапряжения всё перед глазами начинает плыть. Но Зорина уже сорвалась с поводка. Она обвела безумным взглядом всех присутствующих, готовая броситься на каждого из них. — Вы все здесь такие правильные?! Да вы ногтя не стоите того, что она вытерпела! Вы смотрите на неё как на мусор, когда она единственная, кто реально смотрел смерти в лицо! — прокричала Зорина указывая на Столпов. Наступила тишина. Санеми застыл, ошеломленный такой дерзостью. В этот момент даже Убуяшики, вышедший в коридор, выглядел растерянным. — Если вы видите в нас тех, кого можно использовать… Вы ошибаетесь! — бросила Зорина, срываясь на крик, прежде чем развернуться и уйти, уводя за собой едва державшуюся на ногах Алёну. — Я пойду за ними… — тихо прошептал Томиока встав с пола. — Да они просто давят на жалость! — гневно прокричал Шиназугава тоже вставая с места. — Не тебе судить, Шиназугава… Ты не знаешь что вообще с ней случилось! — чуть повысел голос Томиока и пропал из комнаты. — Может нам стоило сначало узнать что с ней вообще приключилось?.. — нерешительно подал голос Игуро с неким осуждением смотря на Санеми. — Игуро, прав… — прошептал Химиджима сложив руки в молитве.

***

Они дошли до своего поместья, когда небо уже начало окрашиваться в багровые тона. Каждый шаг давался Алёне с трудом, рана в боку ужасно саднила. Зорина, не отпуская её ни на секунду, почти на себе затащила её на крыльцо, когда сзади послышался быстрый, уверенный шорох листьев. Гию нагнал их уже у самой двери. Он был непривычно взволнован, его дыхание было чуть сбивчивым. — Алёна! — выдохнул Томиока, преграждая им путь. Русая остановилась, опираясь рукой о дверной косяк. Она даже не подняла головы, её взгляд был устремлен куда-то в пустоту перед собой, а лицо казалось маской из фарфора. — Чего тебе?.. — тихо спросила она. В её голосе не было ни гнева, ни вызова только бесконечная, выжженная дотла пустота. Томиока замер, глядя на её ссутулившиеся плечи и спутанные, обрезанные волосы. — Я… — начал он, но слова застряли в горле. Он никогда не умел подбирать правильные фразы, особенно когда чувствовал вину за всю организацию истребителей. Алёна медленно повернулась к нему. В её глазах, лишенных привычного блеска, читалось полное равнодушие к тому, что будет дальше. — Просто уйди, — произнесла она, и в этом было больше угрозы, чем в любом крике. — Если не хочешь… расстанемся. Я не хочу больше ничего объяснять. Зорина напряглась, её рука уже легла на рукоять клинка, готовая защищать подругу даже от Столпа, но Гию сделал нечто совсем неожиданное. Он не отступил, не начал оправдываться и не стал давить. Он подошел ближе, мягко, почти невесомо приобняв Алёну за плечи, чтобы она не упала. — Так, стоп! — твердо сказал он, игнорируя попытку Алёны отстраниться. — Никто ни с кем не расстается. Просто… пожалуйста. Можешь рассказать, что произошло? Хотя бы мне. Я хочу знать правду, а не то, что додумывают остальные. В этот момент Алёна вздрогнула. Его прикосновение было прохладным, успокаивающим, и она впервые за весь день почувствовала, что за её спиной есть хоть кто-то, кто не требует объяснений, а просто хочет помочь.

***

Кухонный стол казался бесконечно длинным. Единственным звуком в помещении было мерное тиканье часов и тяжёлое, прерывистое дыхание Алёны. Зорина, стоящая в тени, сжимала края столешницы так, что дерево жалобно поскрипывало. Алёну прорвало. Сначала это был тихий шёпот, но с каждым словом её голос становился всё громче, срываясь на истерические ноты, пока она не перешла на болезненный крик, перемешанный с рыданиями. — Это Доума… он просто ненормальный! — Алёна вцепилась в край кружки, её пальцы дрожали. — Он хотел сделать меня куклой, своей послушной игрушкой! Я ничего не могла сделать против него… Он оставил этот шрам, потому что я пыталась хоть как-то ослабить пояс на одежде, который он затянул так, что я не могла дышать! Он монстр! Он просто наслаждается страданиями! Гию застыл. Его чашка с чаем так и осталась нетронутой. Он смотрел на девушку, и с каждой секундой его лицо, обычно бесстрастное, всё сильнее искажалось от боли и закипающего внутри него гнева. — Я сдалась, я потеряла надежду… — голос Алёны упал до шепота, в котором сквозило отчаяние человека, заглянувшего в бездну. — Я не справилась! Тогда я просто отключила разум и ударила со всей силы! Он просто пронзил мне бок веером… Он просто хотел видеть, как я страдаю… Она закрыла лицо руками, её плечи мелко дрожали. — И тогда я просто потеряла всё… — продолжала она, уже не скрывая слёз. — Я перестала чувствовать боль, ярость, гнев, слёзы… Я просто стала для него неинтересной, и он бы меня убил… Но тогда меня спасла Зорина, и видишь… — она горько усмехнулась, — я ничего не могу сама! Алёна сделала глубокий вдох, её рука медленно потянулась к волосам. — Этот блондин… похоже, он ввёл мне немного демонической крови, — прошептала она. Одним резким движением она отвела пряди волос, открывая правый глаз. Зрачок, неестественно вытянутый и пульсирующий, смотрел на Томиоку сквозь пелену слёз. Это был взгляд существа, которое разрывалось между человеческой душой и демонической сущностью. Гию медленно встал. Его стул с грохотом отъехал назад, но он этого не заметил. Он смотрел на этот глаз — доказательство того, что с ней сотворил Доума. Его рука, покоившаяся на рукояти меча, сжалась так, что кожа на костяшках побелела, а по помещению потянуло ледяным холодом. Он не отпрянул. Напротив, он сделал шаг вперед, нарушая все границы, и опустился на одно колено перед ней, чтобы смотреть прямо в этот пугающий, полный боли глаз. — Посмотри на меня, — его голос был тихим, но в нём слышалась сталь, способная разрезать саму тьму. Гию осторожно, почти невесомо, накрыл своей ладонью её дрожащую руку, сжимавшую край стола. — Ты не стала неинтересной, — сказал он, и в его глазах, обычно холодных, сейчас отражался пожар. — Ты стала для него самой главной целью, потому что он боится того, что ты можешь сделать. То, что ты сейчас чувствуешь… это не слабость. Это след борьбы. Он поднял взгляд на Зорину, которая всё ещё стояла в тени, а затем снова перевёл его на Алёну. — Я не позволю ему забрать тебя окончательно. Если в тебе есть его кровь — значит, у нас есть способ использовать её против него же. Я не оставлю тебя одну, даже если мне придётся вырезать этот «Рай» до последнего камня. В кухне повисла звенящая тишина. Гию Томиока, всегда одиночка, всегда «отстранённый», сейчас стоял перед ней как нерушимая скала. Он не предлагал сочувствия — он предлагал свою жизнь и свой клинок. — Скажи мне, — добавил он, не отводя взгляда от её демонического глаза, — что ещё он сделал? Какая у него цель? Мы должны знать всё, что бы уничтожить его.