Часть 58 не через мерная страховка

Накими ударила по струнам бивы. Мир вокруг них вывернулся наизнанку, и спустя мгновение они уже стояли не в тихом поместье, а в бесконечном лабиринте коридоров, где гравитация была лишь условностью. Зорина крепко сжала руку Алёны, её клинок уже был обнажен. Гию, двигаясь бесшумно, прикрывал их тыл, его взгляд сканировал каждый угол. Но самое странное происходило внутри Алёны. Её демонический глаз, до этого пульсировавший от боли, вдруг замер, сфокусировавшись на чем-то невидимом для остальных Мудзан медленно вышел в центр зала. — О, привет, Му… — она не успела договорить. Резкая, обжигающая боль пронзила грудь, из горла вырвался хрип, и она с глухим стуком рухнула на колени, выплевывая густую алую кровь на безупречно чистый пол крепости. — АЛЁНА! — Аказа, который стоял ближе всех, дернулся вперед, его лицо исказилось от неподдельного ужаса. Он в два прыжка оказался рядом, подхватывая девушку под локти. — Какого черта?! Кто посмел?! — прокричал розоволосый наклонившись к девушке. — Так, а это что за херня?.. — ошеломленно спросил Аказа, глядя на её состояние и чувствуя странное давление в воздухе. Мудзан сделал шаг назад, его лицо исказилось от смеси ярости и глубокого недоумения. В его голове, обычно защищенной от любых помех, эхом раздавались мысли Алёны, обрывочные, хаотичные, полные какого-то бытового абсурда. — Какая сковорода?! Какой Доума?! Так, а вызывать какую-то Котоху тут не надо! — рявкнул Кибуцуджи, отступая еще на шаг. Его голос дрожал от раздражения. — Прекратите этот шум в моей голове! — уже немного отчаянно прокричал Кибуцуджи прожигая русую взглядом. Алёна, вытирая кровь с губ тыльной стороной ладони, подняла на него мутный взгляд. Она не чувствовала страха только дикую усталость и раздражение от того, что её перебивают. — Так, херня полная, короче, Му… — она снова дернулась, и её снова скрутило, заставляя выхаркнуть кровь. — Да, блять… — выдохнула она, опираясь на плечо Аказы. — Поздравляю, теперь ты официально Майкл Джексон, потому что по-другому я тебя называть не могу… — прошипела русая хватаясь за бок. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как шуршат струны бивы в руках замершей Накими. Мудзан застыл, а его глаз дернулся. — Так, а с каких пор я слышу твои мысли?.. — прошипел он, в упор глядя на русую, которая даже в таком состоянии умудрялась его троллить. Алёна дерзко усмехнулась, игнорируя холодный пот, выступивший на лбу от боли. — А с тех пор, Майкл, что этот белобрысый занес мне свою гребанную кровь в организм! — недовольно цыкнула девушка. Зорина и Гию, стоявшие чуть поодаль, синхронно замерли. Гию сжал рукоять меча так, что дерево хрустнуло, но он понимал сейчас не время для боя. Сейчас время для самой странной психологической атаки, которую когда-либо видел высший демон. Напряжение в крепости достигло предела. Воздух стал настолько густым, что его можно было резать клинком. — Кыш из моей головы! — рявкнул Мудзан, его глаза полыхнули багровым огнем, а пол вокруг него начал трескаться от высвобождаемой демонической энергии. Зорина, не раздумывая, шагнула вперед, прикрывая Алёну своим телом. — Твои проблемы, надо было за Доумой следить! — отрезала она, глядя прямо в глаза Первому демону. Алёна при упоминании имени Доумы вздрогнула так, словно её ударили током, и инстинктивно вжалась в Зорину, пытаясь уйти от этого имени, как от физической боли. — Тихо, не боись! — быстро прошептала Зорька, поглаживая подругу по плечу, хотя сама была на пределе. Вокруг них, словно тени, начали появляться Высшие Луны. Любопытство пересилило страх перед гневом хозяина. — Так что там всё-таки произошло?.. — раздался вкрадчивый голос Даки, возникшей прямо за спиной у русой. Она с интересом разглядывала девчонку. — Мне тоже интересно! — отозвался Гекко, высунувшись из своей вазы. — Так, все замолчали, нечего допытывать! — Зорина оскалилась, положив руку на рукоять меча. — Пусть расскажет… — пропищал Хатенгу, дрожа в углу. А Зорину перекосило от отвращения. — Старикашка… Сделай милость и заткнись! — прикрикнула она на него. — Аааа! — провизжал Хатенгу прижавшись к полу крепости. Внезапно в зале воцарилась противоестественная, приторная тишина. Где-то сверху, словно паук на своей паутине, опустился Доума. Его радужные глаза светились фальшивым обожанием, а голос был таким сладким, что от него начинало тошнить. — Ара-ара… — пропел он, скользя взглядом по Алёне. Русая медленно, преодолевая ужас, который сковывал её тело сильнее любых оков, повернулась в его сторону. В её глазах застыло чистое, животное отчаяние. — Господи, перекрести меня, пожалуйста… — прошептала она, чувствуя, как внутри неё демонический зрачок начинает бесноваться в такт его присутствию. Мудзан стоял неподвижно, переводя взгляд с дрожащей Алёны на улыбающегося Доуму. Его «внутренний диалог» с Алёной превратился в сущий ад, и он, кажется, начинал осознавать, какую бомбу замедленного действия занесло в его крепость. В зале воцарился хаос, приправленный ледяным спокойствием Доумы, которое раздражало даже других демонов. — Господи помилуй… — прошептала Алёна, её голос дрожал. Она вцепилась в край одежды Зорины так сильно, что костяшки побелели, не в силах оторвать взгляд от радужных глаз, которые так долго были её кошмаром. — Ну чего ты так, моя куколка? — Доума сделал шаг вперед, его улыбка казалась до тошноты искренней. Он протянул руку, словно собираясь поправить её сбившуюся челку. Зорина тут же выхватила клинок, направив его в горло демону. — Накими, забери нас отсюда! — крикнула она, глядя в пустоту, где обычно пряталась повелительница крепости. — Накими, не надо… У нас и так мало времени для общения. — мягко произнес Доума, даже не взглянув на клинок у своего горла. Гию, который до этого момента стоял за спинами девушек, словно тень, рванулся вперед, преграждая Доуме путь. Его клинок описал дугу в воздухе, отсекая руку демона, тянувшуюся к Алёне. — Отойди от неё! — рыкнул Томиока, и в его голосе было столько ненависти, что даже Даки невольно отступила на шаг. Доума с интересом посмотрел на свою стремительно регенерирующую конечность. — Ой, ну что вы такие злые?.. — он рассмеялся, снова обращаясь к Алёне. — Ну что ты так смотришь? Кстати, хочешь назад в мой храм? Там сейчас так тихо, только ты и я… — уже будуто высказывая мечты пропел Доума. Алёна, до этого момента парализованная страхом, вдруг выпрямилась. Её демонический глаз ярко вспыхнул под челкой, и в этом свете отразилась такая холодная, расчетливая ярость, что даже Мудзан приподнял бровь. — Отойди… — голос Алёны прозвучал неестественно низко, вибрируя от силы, которая начала прорываться сквозь человеческую оболочку. Доума замер, его улыбка на секунду дрогнула, встретившись с этим новым, пугающим взглядом. Но прежде чем он успел ответить, воздух взорвался от гнева Аказы. — Идиот, хватит! Ты достал всех своей болтовней! — рявкнул Аказа, с силой ударив кулаком по полу, отчего плиты пошли трещинами. Он не мог больше выносить этого приторного шоу, которое нарушало весь порядок крепости. Мудзан же всё это время стоял в стороне, его глаза сузились. Он слышал каждую мысль Алёны, и сейчас эти мысли напоминали раскаленный металл, готовый прожечь ткань реальности. В зале воцарилась гробовая тишина, которую нарушал лишь прерывистый, хриплый вдох Алёны. Доума, наслаждаясь своей властью, вальяжно прохаживался вокруг неё, словно хищник, играющий с подраненной птицей. — Ой, мы забыли, кто тут главнее? — пропел Доума и щелкнул пальцами. Алёну мгновенно прижало к полу невидимой силой, её колени с глухим стуком ударились о дерево крепости. Она пыталась вдохнуть, но грудь словно сдавили железные тиски. Доума сделал шаг вперед, его лицо-маска из благоговения и садизма оказалось совсем близко. — Ты ничто… — прошептал он, и в этом шёпоте слышался холод вечности. — В тебе моя кровь. Ты принадлежишь моему Раю, даже если пытаешься убежать. Алёна судорожно вцепилась в свои волосы, пытаясь отогнать эту давящую ауру. — Перестань! — выдавила она из себя, чувствуя, как внутри неё начинает безумно пульсировать его «дар». — Тогда ты пойдешь со мной… — Доума протянул руку, его радужные глаза, казалось, поглощали весь свет вокруг. — Му… — Алёна попыталась позвать Кибуцуджи, в отчаянии цепляясь за последнюю соломинку, но стоило ей только открыть рот, как тело пронзила новая волна адской, невыносимой боли. А её зрачок под челкой начал светиться болезненным, багровым светом, резонируя с кровью Доумы. Она запрокинула голову, слёзы катились по щекам, а в сознании Мудзана этот призыв отозвался как удар набата. — Майкл! Сделай что-нибудь! — выкрикнула она, и этот крик, пропитанный отчаянием, эхом отразился не только в физическом пространстве, но и в самом разуме Первого демона. Мудзан, стоявший неподалеку со скрещенными на груди руками, поморщился. Его раздражение достигло предела. Его бесило, что Доума забыл правила и пределы. — Доума, — голос Мудзана прозвучал как скрежет металла о камень, заставив даже Накими вздрогнуть. — Убери от неё свои грязные руки. — прошипел Кибуцуджи. Доума удивленно обернулся, его улыбка на секунду застыла. — Но, господин, она же моя куколка… — Доума медленно выпрямился, убирая руку от Алёны, но в его радужных глазах не было ни капли раскаяния только холодный, расчетливый азарт. Он чувствовал, что зашел слишком далеко, и теперь балансирует на грани гнева своего господина. — Можете сказать, что я спятил, но моя смерть сейчас может быть не важна, — протянул Доума, глядя прямо на Мудзана, а затем перевел взгляд на замершего Гию. — Один шаг в сторону, один лишний вздох, и с девушкой будет покончено. Кровь, которую я в неё вложил, связана с моим сердцем. Пока я дышу — она живет, но если я захочу… её внутренности превратятся в лед за секунду. — проговорил блондин опасно оскалившись. Алёна, задыхаясь от боли и ярости, подняла на него полный ненависти взгляд. — Тварь… — выдохнула она, с трудом поднимаясь и ели как удерживаясь на ногах, можно сказать на силе воли. Мудзан стоял неподвижно, его аура давила так сильно, что стены крепости начали покрываться инеем. Он не любил, когда демоны ставили ему условия, но сейчас ситуация стала патовой. Доума, чувствуя, что внимание всех приковано к нему, слегка поклонился, не теряя своей приторной улыбки. — Хотите закончить это? Тогда сейчас разойдемся мирно, — предложил он, медленно пятясь назад в тень колонн. — Но не думайте, что я сдался. Я всё ещё верну её себе. Она моя… — закончил он и просто расстворился в пространстве крепости. В зале повисла давящая тишина. Гию, готовый рвануться вперед, застыл, понимая, что риск для жизни Алёны сейчас выше, чем когда-либо. Аказа сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не атаковать Доуму за этот шантаж. — Ты считаешь себя таким умным, Доума? — раздался тихий, ледяной голос Мудзана.