Часть 62 Убитый уют

В Бесконечной Крепости воцарилось странное затишье. Мудзан, доев свою порцию под пристальным взглядом Алёны, удалился, оставив после себя атмосферу такой плотности, что можно было резать ножом. Гёкко продолжал возиться с глиной, Кокушибо вернулся к своим вечным раздумьям, а Аказа, наконец, сбежал, не выдержав вида Даки, которая теперь критически рассматривала свое отражение без «боевого раскраса». Алёна стояла посреди зала, чувствуя, как внутри неё пульсирует та самая «десятая часть» кровь, которая связывала её с тем, чье имя здесь старались не произносить вслух… Вдруг воздух в центре зала начал стремительно охлаждаться. Теплый пар, идущий от недоеденного борща, мгновенно превратился в ледяную пыль. С потолка, нарушая архитектурную симметрию, начали падать маленькие, острые, как бритва, снежинки. Раздался мягкий, почти вкрадчивый смешок, от которого у всех присутствующих демонов даже у Кокушибо по спине пробежал холодок. — О-о-о… Как здесь уютно! — из тени, прямо между колонн, появилась фигура в радужном кимоно. — А я-то думал, почему в моей обители стало так пусто… А вы тут, оказывается, устроили семейный обед? — пропел Доума спрыгивая на пол. Доума медленно вышел на свет, его веера были слегка приоткрыты, а на губах играла та самая, до боли знакомая и абсолютно пустая улыбка. Его глаза, похожие на переливающиеся драгоценные камни, тут же сфокусировались на Алёне. — Здравствуй, дорогая моя… — он сделал шаг вперед, и пол под его ногами мгновенно покрылся коркой льда. — Ты ведь знаешь, как невежливо уходить, не попрощавшись со своим… создателем? — наигранно спросил он. Даки вздрогнула и инстинктивно прижалась к Гютаро. А Кокушибо медленно положил руку на рукоять меча, но Доума даже не посмотрел на него. Всё его внимание было приковано к Алёне, которая чувствовала, как её собственное тело реагирует на это ледяное присутствие, кровь Доумы внутри неё отозвалась острой болью, словно приветствуя хозяина. — Ну же, не молчи! — Доума склонил голову набок, его голос звучал так искренне и одновременно так лживо, что хотелось зажать уши. — Мы ведь так и не закончили наш разговор о… чувствах… — растроенно прошептал Доума. Кокушибо, почувствовав, как Алёна вцепилась в его рукав, едва заметно напрягся. Его глаза опасно сузилось, направляя на Доуму взгляд, полный нескрываемого презрения. Для Первой Луны это вторжение было не просто нарушением границ, а наглым вызовом его «подопечной». — Ну же, куколка моя, чего ты так? — Доума продолжал приближаться, его улыбка казалась всё более вымученной и неестественной. — Я ведь просто пришел навестить свою любимую… — пропел Доума махнув веером и создал прохладный ветер. Алёна, тяжело дыша, пыталась сфокусироваться. Её зрачки дрожали, а холод в груди, от которого она едва избавилась, начал возвращаться с новой, удвоенной силой. Каждый шаг Доумы отзывался в её организме, как будто невидимые нити тянули её за связки. — Скажи хоть что-нибудь… — блондин сделал ещё один плавный, кошачий шаг вперёд. — Доума, ты спятил! — Аказа, который до этого сдерживался, чтобы не вмешаться, сделал резкий выпад вперед, преграждая путь Доуме. Его аура взметнулась вверх, сотрясая пространство вокруг. — Ой, как не вежливо перебивать… — Доума даже не посмотрел на Аказу. Он лишь слегка склонил голову и щелкнул пальцами. В ту же секунду Алёна издала сдавленный крик. Мир перед глазами качнулся и она рухнула на колени, впиваясь пальцами в собственную грудь, прямо туда, где пульсировала чужая, ледяная кровь. Боль была такой острой, будто её сердце пытались заморозить изнутри. — Сколько? — прошептала она, с трудом поднимая голову. В уголках её глаз выступили слезы, которые тут же превращались в крошечные кристаллики льда. — Сколько ещё ты будешь это продолжать?.. — прохрипел а девушка пытаясь хоть как-то согреть воздух и спасти легкие. Доума остановился прямо перед ней, возвышаясь над девушкой, словно хищник над добычей. Он медленно наклонился и его холодное дыхание коснулось её лица. — Сколько понадобиться, — мягко, почти ласково ответил он. — Пока ты не поймешь, что присоединиться ко мне единственное решение. — уже твердо произнес Доума косаясь подбородка девушки. Кокушибо сделал движение, его меч едва заметно вышел из ножен, разрезая воздух, но Доума лишь счастливо рассмеялся, даже не оборачиваясь. Напряжение достигло точки кипения: Аказа был готов атаковать, Кокушибо ждал малейшего повода, а Алёна, стиснув зубы от боли, понимала этот «визит» грозит превратиться в кровавую бойню прямо в центре их только что устроенного уюта. — Лучше уж умереть… — пусто прошептала девушка перестав дрожать и поднялась став перед Доумой как каменная статуя. Доума замер, его веера с тихим шелестом полностью раскрылись, закрывая лицо. Он издал короткий, довольный смешок, который прозвучал как треск ломающегося льда. — О-о, «лучше умереть»? — протянул он, любуясь тем, как Алёна превратилась в ледяное изваяние. — Какое гордое заявление для того, в ком течет моя кровь. Ты ведь знаешь, что даже если твое тело превратится в прах, эта связь останется? В этот момент атмосфера в комнате окончательно взорвалась. Гёкко, до этого с нежностью полировавший свой «шедевр», от резкого скачка давления воздуха в комнате вздрогнул. Его руки дрогнули, и драгоценная ваза с портретом Мудзана с глухим стуком упала на пол, разлетевшись на тысячи глиняных осколков. Звук разбитого искусства был для Гёкко ударом в самое сердце. — МОЁ ИСКУССТВО! — взвизгнул Гёкко, и из его вазы начали вылетать рыбы-мутанты, не зная, кого атаковать первым. Аказа больше не ждал. Его татуировки ярко вспыхнули синим светом. — Доума, ты достал всех, — рыкнул он, и ударная волна от его техники «Разрушительное убийство» сбила с ног всех, кто стоял слишком близко. — Вали из нашей кухни, пока я не вбил твою улыбку тебе в затылок! Кокушибо даже не стал тратить слова. Его клинок вышел из ножен с протяжным, поющим звоном. Лезвие, покрытое глазами, мерцало в тусклом свете, и воздух вокруг Первой Луны стал тяжелым, как свинец. — Твое присутствие здесь… излишне, — процедил Кокушибо, и по комнате поползли серповидные полумесяцы его дыхания, кроша каменные колонны. Хатенгу, видя, что ситуация выходит из-под контроля, в панике схватил огромный ком теста, который он всё это время пытался спрятать. — Гнев! Печаль! Страх! — пропищал он и с невероятной силой запустил липкую массу прямо в лицо Доуме. Тем временем, посреди всего этого хаоса, Даки и Гютаро сидели в самом безопасном углу комнаты. Гютаро, невозмутимо зачерпывая ложкой остатки борща, наблюдал за битвой с ленцой. — Слушай, — пробормотал он, обращаясь к сестре, — если они сейчас разнесут тут всё, кто будет доваривать вторую кастрюлю? — Ой, да плевать, — фыркнула Даки, вытирая губы салфеткой. — Главное, чтобы мою новую ленту не порвали. Смотри, как Доума сейчас получит по лицу! — воскликнула Даки указывая на Доуму. Доума, на чьем радужном кимоно теперь красовалось сырое тесто, медленно опустил веера. Его улыбка стала еще шире, а глаза еще холоднее. — Ах, как весело! — воскликнул он. — Неужели вы все решили устроить бунт? Алёна же стояла в центре этого «ледяного ада» и «демонического шторма». Она видела, как Доума начал накапливать энергию для ледяной статуи, и понимала: если сейчас не вмешаться, от их «кухонного оазиса» не останется даже стен. Атмосфера в зале накалилась до предела. Гёкко, всё еще оплакивающий осколки своего глиняного «Я», застыл с поднятыми руками, а рыбы-мутанты в воздухе зависли, не решаясь атаковать. Аказа и Кокушибо замерли в полушаге они видели, как Алёна, превозмогая ледяную агонию, вызванную кровью Доумы, делает этот шаг. Доума, видя её решимость, даже не уклонился. Он был в восторге от этой «драмы». Его веера слегка дрогнули, предвкушая момент, когда он сможет снова подавить её волю. — В-а-аа-й, какие мы смелые… — протянул он, довольно хлопая в ладоши. Этот хлопок отозвался в теле Алёны как мощнейший разряд тока. Её внутренности будто скрутило в тугой ледяной узел. Голубоглазка согнулась пополам, её дыхание сбилось в хрип, а из глаз потекли слезы, мгновенно замерзающие на щеках. Боль была настолько адской, что реальность начала расплываться. Но рука, сжимавшая тяжелую чугунную сковороду, не разжалась. Несмотря на то, что ноги подкашивались, а мир кружился перед глазами, она заставила себя выпрямиться. Дрожащими руками, вкладывая в этот замах всё своё отчаяние, весь гнев и всё то, что она построила в этой проклятой Крепости, Алёна с силой опустила сковороду прямо в сторону лица Доумы. Звук металла, рассекающего морозный воздух, был единственным, что сейчас имело значение. — Не… подходи… — выдохнула она через стиснутые зубы. Доума, не ожидавший такой «кухонной атаки» от человека, который минуту назад едва стоял на ногах, на долю секунды потерял свою идеальную улыбку. Его глаза расширились не от страха, а от чистого, безумного изумления. Он не ожидал, что «куколка» решит не подчиниться, а попытаться раскроить ему череп кухонной утварью. Аказа, наблюдавший за этим, на секунду забыл о своей ярости. Его рот слегка приоткрылся. Даже Кокушибо, чей взгляд был прикован к Алёне, едва заметно дернул бровью в этом простом, человеческом движении было больше достоинства, чем в большинстве сражений демонов. — А это что за херня?.. — спросил Кибуцуджи вновь появившись на чертовом пороге кухни.