Часть 64 первый: коронный, второй: похоронный...

В Бесконечной Крепости воцарилась звенящая, почти осязаемая тишина. Мудзан замер, взирая на этот абсурд с таким выражением лица, будто у него одновременно разболелась голова и он начал переосмысливать само свое существование как высшего демона. — Ну что же, Доума… — Алёна, с трудом держащаясь на ногах, выпрямилась во весь рост. — Как говорится: первый коронный, второй похоронный… — уверенно прошипела девушка. Она крепче перехватила ручку чугунной сковороды и в её взгляде на секунду промелькнуло что-то пугающе решительное. Доума, который даже не удосужился убрать веера, лишь склонил голову набок, его радужные глаза светились насмешливым интересом. — А? — протянул он, игриво покачиваясь. — Думаешь, ты можешь что-то сделать? — усмехнулся демон махая веером и все больше остужая температуру в комнате. Алёна не стала тратить остатки сил на пустые угрозы. — Молиться! — выкрикнула она через жуткую боль, прошившую всё тело. Она рванулась вперед движение получилось резким, лишенным изящества, но вложившим в себя всю ярость человека, которого довели до предела. Чугунная сковорода со свистом рассекла воздух и с глухим звуком впечаталась прямо в лицо Доумы. От удара Доуму отбросило назад, он пролетел через пространство, пробив собой одну из бумажных перегородок, и с глухим стуком впечатался в колонну. Тишина в зале стала еще более звенящей. Даже рыбы Гёкко на секунду замерли в воздухе, не понимая, как реагировать на такое нарушение законов мироздания. Доума медленно сполз по колонне. Его радужные веера валялись в стороне, один из них был безвозвратно погнут тяжелым чугуном. Демон поправил волосы и, издав странный, булькающий звук, провел рукой по лицу. Там, где должна была быть идеальная кожа, теперь красовалась вмятина и кровоточащая царапина. — Ой… Ты… ты правда ударила меня железкой? — протянул он, и в его голосе, обычно пустом, прорезалась нотка искреннего удивления. Он поднял взгляд на Алёну, и на мгновение в его переливающихся глазах мелькнуло что-то по-настоящему злое. — Это было… крайне невоспитанно, — прошипел он, вставая. Лед под его ногами начал стремительно расти, покрывая всё вокруг острыми, как лезвия, шипами. Алёна тяжело дышала, опираясь на сковороду, как на меч. Она чувствовала, что он не остановится на этом… — Это был «первый коронный», а я обещала еще второй, — прохрипела она, глядя прямо в глаза Второй Высшей луны. — Достаточно, — твердо с холодом в голосе отрезал Кибуцуджи. — Доума еще шаг и… — Кибуцуджи не договорил как его подчинённый его нагло перебили. — Вы забыли что сейчас перевес не на вашей стороне? — пугающе улыбнулся Доума снова щелкнул пальцами и русая не выдержив боли с глухим стуком упала на пол. — Доума, прекрати! — приказным тоном рывкнул Кибуцуджи, но с пониманием что даже он сейчас ничего не сделает. — Сейчас, я диктую правила игры, — прошептал Доума даже не посмотрев на Мудзана и сделал шаг к голубоглазке. Мудзан замер. Его глаза превратились в узкие щели, а вены на висках пульсировали от сдерживаемой ярости. Он привык к страху, к раболепию, но сейчас, глядя на Доуму, который даже не соизволил обернуться, он почувствовал нечто забытое… угрозу. Алёна лежала на холодном, гладком полу Бесконечной Крепости. Кровь Доумы внутри неё пульсировала в ритме с его шагами, заставляя каждый сантиметр тела гореть от невыносимого холода. Она видела, как сапоги Второй Высшей Луны медленно приближаются к её лицу. — Знаешь, куколка моя, — Доума остановился, склонившись над ней. Его лицо, по-прежнему с вмятиной от сковороды, выглядело теперь по-настоящему пугающе. — Ты очень забавная. Но всему есть предел. Например, моему терпению… — зловеще прошептал он. Ледянное искусство крови, многочисленные ледянные шипы медленно подняли девушку, не давая ее двинуться. Руки жгло адским холодом, но русая безвольно повисла в этой леденной клетке, которая не оставляла не единого шанса на малейшее движение. Голубоглазка отчаянно сжала губы в попытке не выпустить наружу крик полный беспомощности и боли. — Отпусти… — мертвым голосом прошептала русая подняв пустые глаза на демона с которых все еще катились слезы. Мудзан, чьи глаза обычно выражали лишь вечное презрение, сейчас был на грани того, чтобы утратить остатки своей «королевской» невозмутимости. Он лихорадочно сканировал сознание Алёны, выхватывая оттуда обрывки хаотичных, абсурдных, но, судя по всему, единственно верных действий. — АКАЗА! ХВАТАЙ ЗЕРКАЛЬЦЕ! — выкрикнул Кибуцуджи так, что даже стены Крепости, казалось, содрогнулись. — КРУТАНИ ТРИ РАЗА ПО ЧАСОВОЙ! И ПРИЗОВИ КОТОХУ! — с несвойственной ему паникой прокричал Мудзан. Аказа, который до этого момента стоял в стороне, полностью ошарашенный тем, что Доума посмел перечить Господину, отреагировал на инстинктах. Он не задал ни единого вопроса, он просто рванулся к тому самому артефакту, который Алёна прятала где-то в складках своей одежды. Доума, который уже занес веер над безвольно висящей в ледяных шипах Алёной, на секунду замешкался. Его радужные глаза сузились. — Котоху? Ты не смеешь! — переспросил он, и в его голосе впервые проскользнуло нечто похожее на настоящий, глубинный ужас. — Еще одно движение и вы сами понимаете что случится! — выкрикинул Доума прижав веер к груди девушки. — Аказа, просто действуй! — из последних сил выкрикнула голубоглазая вновь отхаркнула кровью. Из зеркальца начал появляться рассеянный силуэт высокой девушки, которая с прямой спиной бесстрашно шагнула вперед не поменявшись в лице. — Еще не сгнил в аду тварь? — почти безразличным голосом отчеканила Котоха сделав пару твердых шагов вперед. Доума замер. Веер, который секунду назад угрожающе давил на грудь Алёны, мелко задрожал. Он смотрел на Котоху, и в его радужных глазах, обычно пустых, отразилась такая буря эмоций страх, узнавание и первобытная ярость, что даже Мудзан невольно отступил на шаг. — Ты… Ты не можешь здесь быть. Я… я же… — прошептал Доума, и его голос сорвался на хрип. — Ты просто сбежал, как трусливый щенок, — голос Котохи звучал ровно, без крика, но от него по всей Крепости пошла вибрация, от которой ледяные шипы, державшие Алёну, начали плавиться. — И всё это время ты только и делал, что играл в «бога», боясь посмотреть правде в глаза. — проговорила она медленно приближаясь к блондину. — Аказа, отойди. Это семейное дело. — Котоха даже не повернула головы, обращаясь к Высшей Луне, которая застыла с зеркальцем в руках. Аказа, который за свою долгую жизнь демона повидал всё, сейчас выглядел так, будто хочет стать невидимым. Он медленно отступил, убирая артефакт. Доума начал пятиться, его идеальная кожа на лице, поврежденная ударом Алёны, начала покрываться инеем он пытался скрыть дрожь. — Ты не существуешь! Ты просто воспоминание! Ошибка! — выкрикнул он, снова призывая ледяную фигуру, но та, едва появившись, тут же рассыпалась в пыль, едва коснувшись ауры Котохи. Котоха сделала еще один шаг, и пол под ногами Доумы покрылся глубокими трещинами. — Ошибка здесь только одна, Доума, — она остановилась прямо перед ним. — Твое существование. — твердо произнесла Котоха смотря в глаза Доумы. Алёна, все также вися в ледяных оковах увидела, как Мудзан, который явно не ожидал такого развития событий, прищурился, просчитывая варианты. — Второй… похоронный, да? — тихо спросила русая и даже в такой ситуации слабо усмехнулась. Доума кинул свой веер попав прямо в магическое зеркальце призыва. Полупрозрачный силуэт Котохи начал медленно растворяться в пространстве. — Я еще вернусь… — на последок тихо произнесла Котоха пропадая. — Да ну нахер… — отчаянно прошипела русая, видя как надежда в прямом смысле пропадает, не оставляя шансов на спасение.