Часть 6

Распорядок женщины, живущей в доме номер четыре на Тисовой улице, почти не отличался от жизни обычных маглов. Почти. Разве что вместо новомодных бытовых приборов ей помогала собственная магия — слабая, бытовая, но всё же настоящая. Небольшое подспорье в жизни почти-сквиба. Особенно после рождения сына. Потому что Дадли оказался полноценным магом.И чудил по несколько раз на дню. А удался он из за меня с мужем ведь как оказалось он тоже сквиб. Пол года мы прятали друг от друга причуды сына, пока он нас при друг друге не окрасил в зеленый, так и сознались о волшебном мире где нам не место. То волосы Вернона вдруг становились ярко-розовыми, то по кухне начинали летать ложки, то плюшевый медведь сына внезапно принимался петь похабные песни голосом соседа. Хорошо хоть зелья помогали. Некоторые. Если удавалось найти нужный рецепт.

***

Тем утром Петунья, как обычно, вышла на крыльцо, попутно массируя виски. С самого пробуждения её не покидало мерзкое чувство неправильности. Будто произошло что-то очень важное. Что-то ужасное. И при этом… забытое. Она никак не могла ухватить эту мысль за хвост. Но стоило женщине открыть дверь, как все посторонние мысли мгновенно вылетели из головы. На пороге стояла корзина. А внутри — ребёнок. Совсем маленький мальчик, укутанный в тонкое одеяло. — Господи… — выдохнула Петунья. Она быстро подхватила корзину и занесла её в дом, уже собираясь вызвать полицию. Но едва ребёнок оказался у неё на руках, женщина поняла сразу несколько вещей. Во-первых, мальчик был болен. Его кожа буквально горела от жара как котел на огне. Во-вторых… Он был её кровью. Родственником. Петунья отчётливо почувствовала знакомый отклик магии — такой же, как когда впервые взяла на руки Дадли. А в-третьих… Когда маленькая ладонь ребёнка сжала её палец, по телу женщины прошёл странный магический импульс. Словно что-то пыталось пробиться сквозь туман в её голове. Именно это напугало её сильнее всего. Первым делом Петунья принялась лечить ребёнка. Хвала магии — даже слабая ведьма всегда держит дома набор базовых зелий. Жаропонижающее. Укрепляющее. Сонное. После нескольких ложек отвара мальчик постепенно перестал метаться во сне, а жар начал спадать. Лишь убедившись, что ребёнок спокойно дышит, Петунья вернулась к корзине. Женщина поставила её на кухонный стол и, вооружившись длинными металлическими щипцами, начала осторожно осматривать находку. От корзины пахло дымом, гарью и чем-то… неправильным. Её магическое чутьё буквально кричало об опасности. А своему чутью Петунья доверяла. Оно уже не раз спасало её сына от последствий случайной магии. Вскоре женщина обнаружила письмо. Но вместо того чтобы сразу взять его в руки, она достала из шкафчика маленький пузырёк с диагностическим зельем. — Спасибо тому гению, который придумал эту вещь, — пробормотала она. Несколько капель упали на конверт. И письмо засветилось сразу несколькими цветами. Красный. Розовый. Жёлтый. И… голубой. Петунья быстро потянулась к потрёпанному журналу с рецептами. Красный — сильное внушение. Розовый — лёгкое ментальное воздействие. Жёлтый — подсознательная закладка. А вот голубого в расшифровке не было. — Чёрт… Женщина нервно посмотрела в сторону гостиной, где спал ребёнок. — Ох, не к добру всё это… Она быстро достала чистый пергамент и принялась писать. «Здравствуйте, мастер Принц. Прежде всего хочу выразить благодарность за ваши публикации. Ваши рецепты неоднократно помогали мне и моей семье. Но причина моего письма — не только благодарность. Один из ваших последних рецептов диагностики писем выдал неизвестный мне результат. Помимо стандартных цветов появилось голубое свечение, которого нет в описании. Не могли бы вы объяснить, что это означает? С уважением, П. Дурсль.» Проверив письмо, Петунья открыла окно кухни и несколько раз махнула конвертом. Спустя мгновение в дом влетел маленький серый сыч. Схватив угощение в виде кусочка бекона, птица ухнула и тут же скрылась в утреннем небе. Петунья проводила её взглядом, после чего снова взяла щипцы и осторожно убрала подозрительное письмо на самую верхнюю полку. Для начала стоило дождаться Вернона.

***

Подойдя к колыбели в гостиной, женщина невольно замерла. Рядом с её пухлым белокурым Дадли сейчас спал другой мальчик. Худенький. С чёрными растрёпанными волосами. И странным красным шрамом на лбу. Именно в этот момент со второго этажа спустился Вернон. Мужчина сонно потянулся, подошёл к жене и привычно обнял её со спины. Но спустя секунду напрягся. — Милая… а это кто? Петунья развернулась к нему и неожиданно для самой себя тихо расплакалась. От страха. От усталости. От чувства, что в их жизнь только что пришло что-то огромное и опасное. Вернон молча гладил её по спине, позволяя успокоиться. И только когда женщина немного пришла в себя, она рассказала ему всё. Про корзину. Про письмо. Про странную магию. Про ощущение неправильности. Про ребёнка. Вернон слушал молча. Слишком внимательно. А когда рассказ закончился, его лицо стало непривычно серьёзным. — Дорогой… — тихо произнесла Петунья. — У тебя нет ощущения, будто… будто ты что-то забыл? Что-то важное? Вернон задумчиво начал крутить ус. — Пока ты не сказала — не было, — признался он. — А теперь… есть. Он нахмурился ещё сильнее. — Думаю, нам стоит показаться гоблинам. Или той ведьме на холме. Петунья тут же кивнула. — Сегодня же. — К ведьме не попадём без записи. Значит, сначала к гоблинам. Заодно и по работе переговорю. Мужчина перевёл взгляд на ребёнка. — И мальчишку показать надо. Не нравится мне этот шрам. Петунья проследила за его взглядом. Маленький Гарри Поттер мирно спал, даже не подозревая, что именно этой ночью начала рушиться чужая игра, длившаяся десятилетиями.