Акт 2 Глава 6 Корнелия

Корнелия

      Когда-то они так гуляли по центральному парку Хитерфилда. Раз в месяц Корнелии хотелось отделиться от их дружной компании, на весь день распрощаться с Ирмой и Хай Лин и пригласить Элион провести время вдвоем. Сами они в шутку называли такие прогулки «свиданиями», хотя большую часть времени подруги болтали про мальчиков.       Корнелии очень нравились такие прогулки. Сидя на лавке под кроной дуба и вдыхая дешевый парфюм Элион, она чувствовала себя иначе. Не было нужды отвечать на шуточки Ирмы и притворяться, что они ничуть ее не задели. Лилиан с ее бесконечными визгами тоже была далеко. Казалось, все треволнения спрятались, чтобы не мешать двум девочкам делиться самым сокровенным. Им с Элион было хорошо вместе — лучшим подругам, чьей практически осязаемой связи позавидовали бы Том Сойер и Гекльберри Финн.       Всего месяц потребовался Эле, чтобы измениться. Она шла вперед по улице укрытого тьмой города, а путь ей освещали три факелоносца. Элион гордо поднимала голову, но Корнелия все равно чувствовала в ней беспокойство. Виной всему была Горгония, чья томящая атмосфера вселяла страх в каждого, кто пересекал границу городских стен.       — Элион, я… — начала было Корнелия, но замолчала.       Подруга посмотрела на нее так, будто ожидала продолжения. Казалось, что ей самой этот разговор был нужен не меньше, пусть Эля и прерывала его каждый раз.       — Прости меня, пожалуйста, — прошептала Стражница земли.       — Ты даже не понимаешь, за что извиняешься, — вздохнула Элион. — Давай повторю: я прощаю тебя.       — Это неискренне.       — Как и твои извинения.       — Ну так объясни мне. Пожалуйста. Я правда не понимаю, что я сделала не так.       Ирма уже хотела влезть с плоскими шутками, но Хай Лин схватила ее за руку. В такие моменты Корнелия была готова расцеловать подругу за такт, который бабушка Лин взрастила в своей внучке.       — Ты всегда ставила себя выше других, — сказала принцесса. — Остальные — еще ладно. Но ведь и я была для тебя человеком второго сорта.       — Неправда! Я не…       — Напомнить, как мы познакомились?       Корнелия и сама помнила тот день. В школе она заметила красивую девочку и решила, что они станут хорошими подругами, а девочка не захотела даже слушать ее. Тогда Корнелия вышла из себя и ударила ее. До сих пор было загадкой, что тогда взбрело в ее шестилетнюю голову. Стыд пришел тем же вечером, когда родители провели с ней серьезный разговор. Тогда-то Корнелия и поняла, что повела себя не просто плохо, а отвратительно. Не получив желаемого с той же легкостью, как и обычно, она вышла из себя и ударила незнакомого ребенка.       Ту, с которой хотела дружить.       Она неделю избегала Элион, боясь посмотреть ей в глаза, и только спустя семь дней таки решилась сделать первый шаг. Корнелия боялась, что ее вновь оттолкнут. До этого дети хотели с ней играть только из-за дорогих игрушек и шикарной квартиры, в которую каждый пытался напроситься. Стоило им отказать, как друзья превращались в чужаков. Элион же казалась Корнелии другой. Ее безразличия она попросту боялась.       Но Элион не отказала. Она взяла с новой подруги слово, что та больше ни на кого не поднимет руку, и Корнелия согласилась. Они скрепили обещание самым ответственным способом — мизинчиками. За нарушение таких клятв должно было полагаться заключение под стражу лет на двадцать, но никому из подруг это не грозило: они обе стали не разлей вода.       — Цена твоей дружбы — разбитый нос, — бросила Эля.       — Мы были детьми. Глупыми девочками. А я, вдобавок, еще и избалованной трусихой.       — И очень эгоистичной.       — Согласна, была.       — Как была, так и осталась. Ты ничуть не изменилась. Думаешь только о себе. О том, как тебе будет лучше. Тебе, а не другим.       — Ты не права.       — Серьезно? Тогда зачем ты преследуешь меня?       — Потому что ты оказалась неизвестно где и неизвестно с кем. Я очень волнуюсь за тебя.       — Неизвестно с кем? — ухмыльнулась Элион. — Я рядом со своей семьей. С братьями, о которых никогда не знала. Они заботятся обо мне и…       — Вот именно, Эля. Ты их не знала. Еще летом ты и понятия не имела, что родилась в другом мире. Не знала, что принцесса.       — Но теперь-то знаю. Или ты хочешь плавно подвести к мысли, что меня обманывают? Говори, что наплели тебе в Кондракаре? Мол, Фобос просто использует меня для своих каких-то целей, да?       — Элион, — буркнула Корнелия, протерев лицо рукой. Она понимала, что если будет лгать, подруга это заметит. — Да, нам так говорят. Фобос хочет заполучить твою силу.       — У него своя есть. Мой брат — сильнейший волшебник в Метамире. Зачем ему еще больше силы?       — Чтобы править.       — Он и так правит.       — Во Вселенной есть не только Метамир.       — Это вам тоже говорят? Типа, Фобос хочет захватить другие миры?       — Нет. Это — мое предположение.       — Ты даже не знаешь, что он делает…       — Знаю. Ты — пленница в замке, а мы — летаем по этому миру. Мы видим заброшенные деревни и вот такие вот, — Корнелия кивком указала на один из домов, — города. Мы разговариваем с местными, в конце концов.       — И они говорят, что мой брат — тиран?       — Да. На востоке от столицы есть город. Называется Рассветные Пики. Люди там голодают, хотя это прям крупный город по местным меркам. Горожане говорят, что у них буквально отнимают всю еду, а возвращают в лучшем случае треть.       Элион слушала молча. Что-то изменилось с прошлого разговора. В тот раз она начала светиться и чуть не ослепила Корнелию, а сейчас никак не реагировала. Будто понимала, о чем говорила ее бывшая подруга.       — По пути сюда мы проезжали некоторые деревни. Я видела все то же, что и ты.       — Вот! Это же ненормально! Людей лишают пищи. Так не должно быть.       — Я понимаю. Но это еще не значит, что Фобос хочет воспользоваться мной.       — Но как же…       — Я понимаю, почему сложилась такая ситуация. Когда солнце вылезает на несколько часов, на полях много не вырастет. И я понятия не имею, как это исправить. Но ты была права. Я признаю это, хорошо? Ты была права. Теперь мой долг, как будущей королевы, с этим разобраться.       — Элион, слушай…       — Люди не должны голодать. Я полностью с тобой согласна. И тем меньше у меня причин возвращаться на Землю.       — Но ведь там твой дом. Там — все мы. Ты выросла на Земле. Ты больше землянка, чем меридианка.       — Там я просто девочка, которая ходила в школу, а после — притворялась, что тебе есть дело до меня.       — Да что-ж ты заладила-то?! — вспылила Корнелия. — Я правда дорожу тобой! Ты для меня значишь очень многое! Мы с тобой почти семьей стали!       — Врешь ведь.       — Это ты себе напридумывала, а теперь закидываешь меня своими фантазиями.       — Ты прилетела сюда, тешишь свой эгоизм и делаешь вид, что тебя волнует моя жизнь, а виновата я?       — Какой эгоизм? Я здесь…       — Ты здесь, потому что это я нужна тебе, а не наоборот. Ты хочешь забрать меня на Землю не потому, что мне здесь не место, а для себя. Для того, чтобы самой было легче, ведь едва я пропала, твоя привычная жизнь схлопнулась. Нет больше Эли, которая будет выслушивать твое нытье и болтовню по два часа каждый вечер. «Какой мне лак выбрать?» или, что там у тебя еще было… «Где купить очередную сумку за пять сотен баксов?» Некому больше жаловаться! Не с кем сплетничать! Никто больше не бегает за тобой как собачка! Вот чего тебе не хватает!       Корнелия застыла на месте. Элион кричала на нее так громко, что все призраки Горгонии могли их услышать. Даже солдаты, которые до сих пор игнорировали разговор принцессы, переступили через свою вымуштрованность и украдкой поглядывали за ссорой.       Стражница земли почувствовала, как к ее горлу подкатывает кислый ком. Ей стало так больно и страшно, что она не смогла ничего ответить, лишь смотрела на Элион и взглядом умоляла ее остановиться. Корнелия боялась, что не выдержит и разревется, если поток ругани не прекратится.       На помощь подоспела Ирма.       — Так, так, брейк! — Она замахала руками, вклинившись между подругами. — Вы тут еще WWE устройте!       — Реслинга не будет, — заверила Эля, встретившись глазами с Ирмой. — Я больше не хочу с тобой разговаривать, Корнелия. По крайней мере сейчас. Твое лицемерие мне уже в вот где, — принцесса указала пальцами на горло.       Элион ушла вперед, оставив Корнелию в расстроенных чувствах. Стражница зажала рот рукой, стараясь сдержать всхлип и не заплакать. У нее это всегда хорошо получалось, вот и сейчас тело послушалось, не позволив эмоциям взять верх.       — Все будет хорошо, — сказала Хай Лин, погладив подругу по плечу. — Это просто ссора.       — Очередная, — пробормотала Стражница земли. — Мы никогда так не ругались.       — И рекомендую закончить. — Тарани подошла к девочкам. — Седрик говорит, что к нам приближается все больше этих… существ.       — А ты со змеюкой спелась? — возмутилась Ирма.       — Не спелась. Змеи чувствуют вибрации. Особенно когда вибрирует земля под ними. Седрик беспокоится.       — Седрик? — Хай Лин обернулась, чтобы оценить размеры оборотня. — Он тут самое большое страшилище!       — И это страшилище на измене. Мне не очень-то это нравится.       — Вы можете не орать как в жопу ужаленные? — вступил в разговор Деймос. Рядом с ним шла Вилл, погрузившаяся в раздумья и не видящая ничего дальше собственного носа. — Я все понимаю, скандалы поднимают уровень дофамина, но мы все тут уже хорошо наследили. Еще один вопль может стать последней каплей.       Корнелия посмотрела на него как на врага.       — Для чего? — спросила она.       — Для горгон, которые вылезут из тени и решат нас всех сожрать. Вы без магии, Элион тоже. У меня шестьдесят патронов, у мужиков только топоры и факелы.       — И огромная змеюка, — дополнила Ирма, взглянув на проползающего мимо Седрика.       — Шути больше. Может, ему понравится и он съест тебя последней.       — «Ха-ха», — передразнила принца Стражница. — Очень смешно, мистер морж.       — Это чучело зеленое — наши глаза и уши в Горгонии. Если вы вдруг еще не догадались. Мало того — он единственный, кто может всерьез драться с горгонами в рукопашную, когда у меня закончатся пульки, а у гвардейцев — дыхалка.       — Мы тоже можем! — воскликнула Хай Лин.       — Да ты даже пальцем в носу без мамкиной указки не поковыряешься.       — Эй!       — Идите следом и закройте рты, если не хотите, чтобы какая-нибудь горгона выпрыгнула из-за угла и отгрызла ваши милые мордашки. Усекли?       — А не пойти бы тебе нахер, Деймос? — прорычала Тара. Корнелия готова была поклясться, что в ее зрачках вспыхнуло пламя.       — Хватит хамить! — поддержала ее Вилл. — Ты переходишь все границы!       — Как вернетесь на Землю — поплачьте в мамкину сиську. А пока что не орите. Ну или орите, но в другом квартале. Если вас сожрут — мне не жалко, а вот сестру я пообещал сберечь.       — Кому ты пообещал?       — Самому себе.

***

      Центр Горгонии пересекала трещина шириной не меньше двадцати футов. Она выглядела как язва на теле города, где когда-то бурлила жизнь, и совершенно точно не была задумана местными архитекторами. Подойдя к ее краю, Хай Лин поглядела вниз и громко присвистнула.       — Глубоко? — спросила ее Тарани.       — Прилично. Смотри! Там тоннели!       Стражники, видевшие только то, что освещали их факелы, с недоверием покосились на подруг своей госпожи.       — Старые галготские дороги, — сказал Деймос, проходя мимо. — Вам в Кондракаре урок истории не провели?       — Нет. Зато рассказали, как сбривать мочалку на губе, — Ирма поводила пальцем себе под носом. — Научить?       — Ты из какого цирка сбежала? — парировал принц. — Из шапито или оттуда, где с животными выступают?       — Из обоих сразу. Мой отец — коп, а брат вполне тянет на маленькую крыску.       Оценив ответ по достоинству, Деймос разулыбался, закивал и пошел дальше.       — Бр, — Тарани аж передернуло. — Какой он мерзкий.       — Лучше он, чем Седрик, — подметила Хай Лин.       — Спорно. Мне интересно, чего этот Деймос наговорил Вилл? Она все время позади держится.       — Пойду выясню, — подмигнула Ирма и глянула на Корнелию. — А ты постарайся не сболтнуть глупостей. И вообще, лучше не подходи к Эле.       При всей адекватности совета, Корнелия не готова была мыслить здраво. В ее душе происходило что-то среднее между разрушительной бурей и каскадом фейерверков, которые взрывались у самого сердца. Элион — лучшая подруга — ненавидела ее, не стесняясь говорить очень болезненные вещи. Корнелия и подумать не могла, что слова могут так сильно ранить.       Разве она и правда была такой? Неужели фамилия «Хейл» сделала из нее сволочь, которая не смогла увидеть себя со стороны? Сколько боли она причинила Эле? И сколько всем остальным?       Думая об этом, Корнелия старалась не плакать. Слезы не помогут, и лучше ей не станет. Они не заставят Элион подойти и обняться. Это сможет сделать только сама Корнелия.       Стражница земли догнала подругу, когда принцесса пробиралась по той части улицы, которая еще не рухнула вниз.       — Я же сказала… — начала Эля, но Корнелия коснулась пальцами ее губ.       — Я не собираюсь тебе докучать. Давай просто пройдемся. Как раньше.       Элион не стала отказываться. Она взяла бывшую подругу за руку и повела вперед. Корнелия молчала, боясь произнести даже звук, который Эля могла интерпретировать как агрессию. Ей вообще не следовало заикаться ни о чем, связанном с Меридианом или возвращением на Землю.       — Как там Мэтт? — спросила Элион.       — Все так же, — выдохнула Корнелия. — Играет в группе. Они сейчас к Хэллоуину готовятся, так что потребовался новый бас-гитарист. Позвали Найджела Эшкрофта.       — Он же был в банде Урии!       — «Банде», пф. Троица дебилов, вот кто они. Найджел просто тусил с ними и свалил при первой возможности.       — Вот как. Понятно. А Мэтт… Он спрашивал обо мне?       — А ты в него все еще… ну это… втюрилась?       Элион слегка покраснела. Мэтт Олсен был ее давней любовью и человеком, за которого она хотела выйти замуж. Дошло до того, что она помогала его дедушке, владельцу зоомагазина, с работой. Длилось это от силы месяц. Когда мама Эли узнала, что она работает, с мистером Олсеном состоялся серьезный разговор, и дедушка Мэтта перевел свою единственную работницу обратно в разряд посетителей.       С Мэттом они тоже общались, но не долго. Он не проявил к ней того интереса, которого Эля хотела. Потому ее влюбленность превратилась в тихую, известную лишь дневнику с разрисованным листкам и Корнелии, которая старалась поддерживать подругу единственным известным ей способом: шопингом. В отличие от разговоров по душам, он всегда приносил свои плоды.       Тогда у Эли появились новые юбки и свитеры, которые были совсем не нужны в Метамире.       — По правде говоря, спрашивал, — призналась Корнелия. — Там все беспокоятся. Мэтт тоже. И Никербокер вся на нервах. Ты не представляешь, что она выкинула.       — Директриса? — удивилась Элион. — Боюсь представить.       — Бойся, потому что она подговорила Мэтта и его группу придумать песню в твою честь. Что-нибудь рок-н-рольное.       — Чего? — вскрикнула принцесса. — Они же альтернативу играют, какой рок-н-ролл?       — Дословно просьба звучала как: «что-то, похожее на The Beatles — сентиментальное и дающее надежду».       — Так и сказала?       — Слово в слово.       — А Мэтт?       — Согласился.       — Они там реально меня хоронят?       Элион посмотрела на Корнелию, ожидая честного ответа, но та, понимая, к чему мог привести подобный разговор, застегнула рот как молнию и выкинула несуществующий пуллер в бездну.       — Я знаю, что ты хочешь сказать.       — Хочу сказать, какая прекрасная ночь, — кивнула Стражница земли и поглядела на небо. Со стороны Меридиана космос напоминал черную пустоту, испещренную сотнями ярких звезд. Намного ярче, чем в самую безоблачную ночь на Земле. — Помнишь, два года назад мы с моими родителями поехали в горы? Мы с тобой еще убежали на ночь глядя. Разлеглись около дома и начали искать созвездия.       — Ты нашла три, — подтвердила Эля.       — А ты — восемь. И луна была очень яркая. Мы тогда смотрели туда, в космос, в его бесконечную пустоту.       — Что-то ты слишком поэтично заговорила. Мне уже нужно бояться?       — Не-а. Я просто тогда подумала: если одна из нас улетит далеко-далеко, в какую-нибудь систему, которую еще не открыли, сможет ли вторая с ней общаться? Будет ли у нас особенный телефон, которому получится связать две точки в разных галактиках?       Стражники остановились на форуме, вокруг которого проходила гигантская трещина. Она окружала ее, но не пересекала, будто это место хранили давно позабытые боги. В самом центре, посреди заросшего тиной фонтана, высилась скульптура, напоминавшая кадуцея. Созданная полностью из камня, она все еще хранила память о войне и солдатах, отколовших от нее несколько кусков.       Элион села на борт фонтана, отряхнув его от пыли и песка. Корнелия последовала ее примеру и тут же прижалась бедром к подруге.       — Мы тебя не бросим, — сказала она.       — Корнелия, ты снова…       — Просто выслушай. Я не знаю, почему ты думаешь обо мне так… так плохо. Я не понимаю этого. Слышу все, что ты говоришь, но я-то помню совсем другое.       Элион закатила глаза. Она точно не желала повторять одно и то же, но Корнелия уже не могла остановиться. Стражница чувствовала, что ее понесло. Рот и не думал закрываться. Если она не выскажет все сейчас, будет слишком поздно.       — Я любила тебя, Элион. И сейчас люблю. Ты — моя лучшая подруга. Единственная, с кем я была так близка. И ты права — мне нужна эта дружба. Может быть даже больше, чем тебе. Я не смогу без тебя. Пожалуйста…       — Возвращайся? — закончила за нее принцесса. — Ты это хотела сказать?       — Да, — Корнелия вытерла подступающие слезы. — Только это.       — Тогда мне жаль тебя. Искренне. Потому что я не вернусь. Не хочу никуда возвращаться. И не могу. После того, что я тут видела, убежать — хуже предательства.       — Но ведь и меня ты тоже преда…       — Тебя — нет. Ты — моя подруга, я готова это принять. Но Фобос и Деймос — семья. Не Томас и не Элеонора. Они-то как раз лжецы. Все, кто знал о моем настоящем доме — лжецы. Вспомни, сколько лжи было в школе? А в городе? Хитерфилд вырос на торговле, причем буквально. Посмотри, сколько там небоскребов. Все, что они делали — лгали, лгали, лгали. Бесконечно, лишь бы заработать побольше.       — Эля…       — Тут все другое. Да, есть плохие люди, и галготы тоже, но тут не так много фальши. Я точно знаю, что от кого ждать.       — От Фобоса тоже?       — Да, Корнелия. От него в первую очередь. Мой брат — хороший человек.       — Я не могу тебя понять. — Корнелия взяла подругу за руку. — Как ты можешь говорить, что Фобос хороший, если сама видела, до чего он довел Метамир?       — Он? Или мятежники?       — Они просто пытаются выжить. Мы видели их лагерь. Им нечего есть, негде спать.       — И все равно они продолжают нападать на Меридиан. А все потому, что им не нравится Фобос. Они хотят его свергнуть, выкинуть мою семью из Меридиана.       — Уже нет. Раньше, может, и хотели, но теперь они воюют за тебя.       — Кто тебе такое сказал?       — Их лидер, Джулиан. Мы освободили его из Кавигора, помнишь?       — И ты ему веришь?       — Я думаю, его слова заслуживают большего доверия, чем слова Фобоса.       — Да с чего ты это взяла?! Вы с ним разговаривали всего один раз!       — Этого достаточно. Ты же знаешь, я вижу людей насквозь. Мне не нужно узнавать Фобоса, чтобы увидеть в его сердце тьму.       — Перечитала бульварных романов? — спросила Элион с ноткой раздражения в голосе.       — Он мудак. То, как твой брат себя ведет, как двигается, как говорит… Мы занимаемся поисками твоей сестры не потому, что Фобос нас попросил. Он буквально прогнул нас, воспользовавшись правилами Кондракара.       — И поэтому ты считаешь Фобоса плохим?       — Да как ты не поймешь…       — Хватит мне по ушам ездить! — закричала Эля. — Чего ты хочешь от меня?! Чтобы я вернулась? Не будет этого! Перестань наговаривать на моего брата!       Элион вырвала руки из пальцев Корнелии. Оттолкнув ее, принцесса спрыгнула с фонтана и, сжав кулаки, засопела. Стражница знала, как выглядит ее подруга, когда злится. Сейчас Эля была на пределе.       — Убирайся отсюда! — продолжала Элион. — Мне все равно, что ты хочешь! — Ее глаза вспыхнули светом. — Ты хуже всех! Знать тебя не хочу!       Корнелия задрожала, но не только от слов, что поразили ее как ядовитые стрелы.       Над Горгонией зажглось солнце.       Оно было в зените и осветило город так яростно и резко, что все, кроме Элион, зажмурились. Даже Корнелии пришлось отвести взгляд. Смотря на ноги подруги, она заметила, что Эля не отбрасывала тень.       Воздух вокруг потяжелел. Деймос уже бежал к сестре. Корнелия испугалась, что сейчас он просто застрелит ее, но принц загородил Элион не от бывшей подруги, а от красного луча, разорвавшего мостовую. В прошлый раз, и Стражницы это видели, магия вырвалась из огромной трещины, а теперь она пробила землю как игла — тонкую ткань.       Луч ударил по его браслету. Корнелия ждала, что чары вот-вот рассеются, но они все продолжали наседать. Подобно лазеру, луч пытался прожечь предплечье Деймоса. Стражница чувствовала вокруг себя жар от этого волшебства.       — Угомонись! — кричал принц. — Элион, перестань колдовать!       Красный луч разделился надвое, словно поток воды, встретивший преграду. Разрушительная магия пробивала руины домов, снося стены и крыши, лишь чудом не задевая гвардейцев и Стражниц. Два алых хвоста, окружившие Деймоса и Элион, пламенели и готовились перепрыгнуть на одежду и волосы принцессы.       — Я не могу! — отозвалась Эля. — Не могу остановиться! Деймос, что мне делать?!       — Горгоны! — крикнул откуда-то Седрик.       Корнелия попыталась сделать шаг к подруге, желая обнять ее и попытаться успокоить.       — Нет, не подходи! — рявкнул Деймос. — Сгоришь!       — Но я…       — Я удержу! Помоги остальным! Горгоны не должны нас зажать!       — Деймос, я не могу! — визжала Элион. Ухватившись за голову, она рухнула на колени.       — Она справится! — Принц кивнул в сторону солдат. — Иди, чтоб тебя!       Пусть Корнелия и не видела свою подругу насквозь, эмоции Деймоса она прочитала как раскрытую книгу.       Он будет защищать сестру, чего бы ему это ни стоило.       Кивнув, Корнелия побежала к девочкам. Алебардщики, что вышли вперед, крепко сжали древки. Те галготы, что до этого несли факелы, отбросили их и ухватились за топоры обеими руками. Даже Седрик припал к земле и зарычал на пока что невидимых врагов.       — Сколько их? — крикнула Тарани.       — Сотни! — отозвался оборотень.       — Мы еще можем драться, — сказала Вилл, подозвав всех подруг к себе. — Магии нет, ну и черт с ней. Она нам не нужна. Постараемся отбиться, а потом… Надо найти источник этой красной хери!       — Тот кристалл, — предположила Тара. — Луч тянется снизу. Нам нужно туда.       — Девчонки, не хочу вас прерывать… — Хай Лин указала в сторону заброшенных зданий.       По улицам, подтягивая себя лапами, неслась орда горгон. То были змееподобные твари, похожие на Седрика, но ростом не больше обычного человека. Из-за долгой жизни в голоде и нужде их кожа потемнела, сменив ярко-зеленый оттенок на почти черный. Они рвались к своим жертвам хаотично и таким плотным скопом, что напоминали муравьев, мстящих за убитую королеву.       — Приготовиться! — скомандовал Седрик.       Он, пятеро его солдат и пятеро Стражниц Кондракара, оставшихся без магии, против сотни обезумевших чудовищ.       Только чудо могло их спасти.       Чудо, рожденное из проклятия.       Обернувшись, Корнелия увидела, как Деймос отступил на шаг назад. Красный луч сильно ослаб, но предыдущие несколько секунд обожгли руку принца. Элион все еще сидела на коленях и уже не кричала. Свет, пылающий в ее глазницах, рассеялся. Появились тени.       — Нет… — шепнула себе под нос Тарани.       Солнце потухло так же резко, как и появилось. Глаза, едва привыкшие к яркому свету, не смогли мгновенно адаптироваться под непроглядную тьму.       Рев горгон все приближался. То был не гортанный звук, как в фильмах про зверей, а шипящий, почти утробный. Существа, обреченные на безумие и забвение, ненавидели всех, кто ступил на их землю.       Солдаты закричали. Корнелия услышала, как мужчины борются, как звенят топоры, выпавшие из их рук. Бились и ее подруги, стараясь не дать горгонам подобраться к Элион.       Корнелия рухнула под весом безумного создания. Оно нависало над ней, рыча и пытаясь укусить Стражницу изломанными зубами. Корнелия вцепилась ему в шею, не давая возможности опустить голову ниже. Из пасти горгоны несло тухлятиной. Чем бы существо не питалось, Корнелии не хотелось, чтобы следующим обедом стало ее собственное лицо.       Ярость горгоны прекратилась вместе с краткой вспышкой света и грохотом, пробирающим до костей. Змея дернулась и повалилась на Стражницу, обрызгав ее чем-то вонючим. Оттолкнув ослабшее тело, Корнелия постаралась стереть с лица неприятную жижу, но лишь размазала ее. Перед собой она заметила спину Деймоса, освещаемую мелькающим светом.       Принц стрелял из винтовки. Поэтому было так громко и светло: вылетая из ствола, пуля несла позади себя пороховые газы, которые вспыхивали и на долю секунды разрывали тьму. И в ту горгону, что набросилась на Корнелию, тоже выстрелил он. Теперь Стражница поняла, что за мерзость обдала ее: это были змеиные мозги.       Не сдержавшись, Корнелия встала на колени и схватилась за живот. Ее вырвало прямо на землю.       — Боже мой! — крикнула Элион, подбежав к подруге. Рукавом она вытерла слюни, кровь и кусочки мозга с лица Корнелии. — Ты…       Стражница почувствовала, как кожа Эли начинает нагреваться.       — Нет, нет, нет, — заверещала та, — только не сейчас!       Услышав крики, Деймос попытался вновь подскочить к сестре, но не смог: горгоны зажали его, вынудив перейти от огнестрельного оружия к холодному. Принц оттолкнул одного из противников, завел винтовку за спину и сорвал со спины меч вместе с ножнами. Ему пришлось сделать два пируэта, чтобы сбросить кожаный чехол, обнажив острое лезвие двуручного меча.       Площадь вновь разрезало лучом. Сначала одним, затем еще тремя. Через несколько секунд их было не меньше сорока, и все — крошечные, будто под городом горела сильная лампочка, чей свет искал способ оказаться снаружи. Земля под ногами задрожала.       — Элион! — Корнелия обняла подругу, прижав ее к своему плечу. — Я с тобой, слышишь?       За спиной раздался рев. Эля вскрикнула, увидев позади Корнелии нечто. Но и ее крик, и рев утонули в ярости Седрика. Он оттолкнул напавшую на девочек горгону и преградил путь остальным. Своим огромным хвостом оборотень окружил двух подруг, готовясь защищать их до последнего.       А темнота все дрожала от криков, перемешанных с рычанием, гулкими ударами и стонами тех, кому не повезло встретить свою судьбу. Корнелия не знала, как там девочки, но чувствовала, что они справляются. Даже без магии Стражницы все еще были сильны.       — Это все из-за меня, — причитала принцесса. — Из-за меня!       Корнелия прижала Элю еще сильнее. Та тоже обхватила спину подруги.       Земля под ногами задрожала. Красный луч уничтожил скульптуру кадуцея, буквально взорвав ее изнутри. Вся площадь наполнилась красным светом и молниями, бьющими по мостовой.       Из расщелины, окружавшей площадь, послышался хруст камня и корней. Корнелия поняла, что происходит. Магия кристалла, которая должна была защищать Горгонию, слишком сильно повредила ее подземную часть: канализацию и те самые тоннели галготов. Все, что удерживало площадь и оставшийся центр города, было раздроблено или сожжено. Земля больше не могла удерживать тот вес, который на нее возложили.       Схватив Элион за голову, Корнелия поцеловала подругу в макушку. Она боялась того, что случится через несколько секунд.       Стражница так и не разжала объятий, когда земля ушла у нее из-под ног.