Глава вторая: Ультиматум (реприза)

      — Давай, пиши быстрее! — звенел над ухом взволнованный женский голос. — Пять минут осталось! Я лихорадочно водил ручкой по тетрадному листу, стараясь выплеснуть на бумагу всё, что знал. Едва я поставил точку, Келли выхватила тетрадь и пробежалась по ней глазами. — Сойдёт. Ещё раз спасибо! Она тут же отвернулась к подружке Джей, и девчонки зашептались о своём. Стоит пояснить, что происходит. С тех пор как меня пригласили в музыкальный клуб, прошло четыре дня. Всё это время я хвостиком ходил за популярной компанией, медленно, но верно вливаясь в их прайд. Ребята, кажется, не возражали. В субботу они позвали меня гулять по городу. Мы болтали и шутили до темноты. Домой я вернулся поздним вечером. Мать, конечно, поворчала, но её никогда особо не волновала моя личная жизнь, так что обошлось без скандала. В понедельник Сэм пригласила меня на репетицию. Парни играли, я же рисовал им плакат. Времени до концерта оставалось полно, но я искал любой повод побыть рядом. Разумеется, общество новых друзей было куда заманчивее моих серых будней. Сегодня, как и вчера, я обедал в столовой вместе с музыкантами. Большинство учеников удивились моему резкому взлёту, но в глаза никто ничего не говорил. Разве что кое-кто решил использовать моё новое положение в своих интересах. Впрочем, к этому мне не привыкать. Джей – низкая кудрявая брюнетка, типичная tumblr girl из середины 2010-х. Келли повыше, она изо всех сил косит под сцен-кид, и выходит недурно. Как минимум её причёска – это нечто: лохматый блонд, чёлка на пол-лица и неоново-голубые пряди. Девчонки не разлучались в любой непонятной ситуации, так что за годы учёбы я стал воспринимать их как единый организм. Именно для этого тандема я только что яростно строчил шпаргалку. Меня и раньше просили помочь по учёбе, но благодаря новому статусу ко мне теперь не брезговали обращаться даже звёзды школы. Заметив мой кислый вид, Джей громко чпокнула жвачкой и заговорила, прикрыв рот ладонью. Видимо, секретничала. — Слышь, а правда, что Калеб и Сэм… ну, того? Мутят? — Она заговорщически подмигнула. Я недоумённо уставился на неё и прочистил горло: — В смысле? — Ну, болтают, что Калеб втрескался по уши. Видел, как он за ней хвостиком бегает? Ты же теперь в их банде, должен быть в курсе. На самом деле я заметил это ещё до нашего знакомства, но из банальной тактичности не делал поспешных выводов. Мало ли, что у них там за драма. Однако после слов Джей я всерьёз задумался. Я скептически прищурился, пытаясь переварить услышанное. Мысль о Калебе и Сэм казалась дикой. — Не думаю, — покачал я головой, понизив голос. — По-моему, Сэм вообще встречается с Лиамом. Ну, или они на грани этого, как минимум. Вы их вместе не видели, что ли? Келли, которая до этого увлечённо ковырялась в телефоне, мгновенно вскинула голову. — С Лиамом? — она аж подалась вперёд, оперевшись локтями о заляпанный пластиковый стол. — Да ладно! Лиам же у нас без пяти минут гений, зачем ему Сэм? Она же… ну, красивая, конечно, но в голове ничерта! Наверное Австрию с Австралией путает. — Зато поёт красиво, — резонно заметила Джей, выдувая из жвачки огромный розовый пузырь. Пузырь с треском лопнул, залепив ей кончик носа. Она лениво слизала остатки и повернулась ко мне: — Серьёзно, Лиам? Противоположности притягиваются, что ли? И как они общаются? — Не знаю, как общаются, но на репетициях переглядываются постоянно, — объяснил я, вспоминая детали прошлых дней. — Да и уходили они пару раз вместе. Он её после уроков подтягивал по математике. А Калеб… Ну, он просто всегда рядом, как сайдкик какой-то. Короче, я сам не знаю. Прекратите спрашивать. Девчонки переглянулись. В их глазах вспыхнул тот самый азарт, который бывает у гончих, учуявших свежий след. Вокруг нас стоял привычный столовский гул: грохот подносов, дикий хохот за соседним столом. Мы сидели в самом эпицентре этого хаоса, и я уже приготовился выслушать целую лекцию по школьной санта-барбаре, как вдруг воздух разрезал оглушительный, дребезжащий звонок. — Да твою-ж! — Келли подпрыгнула на стуле. Они с Джей слаженно, словно по команде, сгребли свои сумки и шпаргалку. — Спасиб за помощь, если чё ещё узнаешь, говори! — бросила на ходу Джей. Через секунду обе девчонки уже растворились в толпе. Я запихал пустую тетрадь в рюкзак и рванул к выходу. В коридоре уже бурлило плотное месиво из тел. Старшеклассники вальяжно плелись к кабинетам, а какой-то парнишка из студсовета тщетно пытался навести порядок. Я побежал на третий этаж, на ходу пытаясь выкинуть из головы мысли о глупых школьных сплетнях. Вскоре на полной скорости я влетел в кого-то грудью. От удара у меня едва дыхание не перехватило. — Смотри, куда прешь! — огрызнулся я, потирая плечо. — Чья бы корова мычала, — раздался знакомый, слегка гнусавый голос. Передо мной стоял Бен. Мой лучший друг. Точнее, тот, кого я упрямо игнорировал последние четыре дня. В коридоре продолжалась суета, но вокруг нас словно появился вакуум. Бен устало смотрел на меня сверху вниз. — О, Бен... Привет, — выдавил я, пятясь назад. — Слушай, я дико опаздываю на алгебру, давай потом... — «Потом»? — Бен криво ухмыльнулся, скрестив руки на груди. — Мы это «потом» жуем с пятницы. Я тебе в воскресенье трижды звонил, но к трубке ты чё то так и не подошёл. Твоя мать сказала, что ты у себя был. Случилось что или ты просто в глухого играешь? — Да я занят был, понимаешь... — я завертел головой, чувствуя, как краснеют щёки. — Просто навалилось до хрена всего. — Ну да, заметно. Столько навалилось, что даже в клуб вчера не соизволил прийти. Что у тебя за дела такие важные вдруг появились? — Тебе какое дело? — зло прошептал я и потёр глаза. — Я делом занят. Полезным делом! Если я музыкантам всё не нарисую, то рекламы нам не видать. Я так-то клуб помогаю спасти в отличие от некоторых! Бен моргнул. Весь его боевой запал как-то разом улетучился. Он переступил с ноги на ногу, и слегка неуверенно опустил брови. — Серьезно? Это всё из-за клуба?.. — тихо переспросил он. — А чего ты сразу не сказал? Я думал, ты просто... ну... — кажется, он не смог найти нужного слова, поэтому просто замолчал и почесал затылок. — Некогда было объяснять, — отрезал я, закидывая рюкзак повыше. — Всё, я побежал. Приберись в клубе, я туда сегодня наверное не буду заходить. Я хлопнул Бена по плечу и быстрее него пошёл в кабинет, в попытках как можно скорее отдалиться. В глубине души я отчетливо понимал, что нагло наврал. Да, клуб действительно был под угрозой, и да, плакат я действительно рисовал. Но торчал я в той компании вовсе не из-за благородного альтруизма. Мне просто до безумия нравилось греться в лучах чужой популярности. Я пулей влетел в кабинет алгебры. Внутри было шумно. Голоса перебивали друг друга. В этой суматохе я пытался незаметно достать учебники, будто за любое лишнее движение меня ждал расстрел. Впрочем, учитывая летающие справа налево пеналы, мои опасения не были напрасны. Вскоре в класс вошёл учитель. От его строгого голоса какофония мигом стихла. Одноклассники вытянулись по струнке, словно перед отправкой на фронт. Такую тишину можно было застать только на алгебре – настоящее чудо света. Туристам на заметку, если они вдруг окажутся в нашей школе. — Садитесь, — скомандовал учитель. Все расселись по местам, а я открыл тетрадь. Дата, классная работа. Минуты две я просто крутил в пальцах ручку и только потом начал конспектировать. Но чем дольше говорил учитель, тем сильнее меня клонило в сон. Рано! Надо продержаться хотя бы до литературы. Стоп, а она вообще есть сегодня в расписании? Впрочем, отвлекаться от дел – моя суперсила. Я принялся изучать одноклассников по второму кругу. Впереди сидел Калеб, справа – Келли, слева – Джей. А позади меня – Дороти. В приличном обществе, к которому я себя не относил, о ней помалкивали. В школе Дороти считали изгоем, но никто над ней не издевался. То ли боялись, то ли еще что. Все, что мне удалось разузнать: раньше она была местной звездой, дружила с Сэм, Калебом и остальной крутой тусовкой, но в какой-то момент ее благополучно вышвырнули. Поговаривали, из-за вечных конфликтов. Больше я ничего о ней не знал. Я осторожно обернулся, буквально на секунду, чтобы не выглядеть навязчивым чудаком. Дороти что-то увлеченно строчила, и явно не тему урока. Повезло же дьяволице сидеть на задней парте! Длинные черные волосы шторкой скрывали и лицо, и бумагу, но я и так помнил: под этим угольным пятном прячутся пухлые губы, вечно накрашенные темно-красной помадой. Но вдруг она приподняла голову, и на меня уставились два раздражённых глаза. Вот чёрт. Теперь она всем расскажет, что я пялюсь на неё на уроках (к слову, это был далеко не первый раз). Я мигом отвернулся и выпрямился, будто по спине прилетел мощный удар. Если бы она кому-то рассказала, то чтобы произошло? На ум сразу пришёл один знакомый кадр. Мэтью, ох уж этот Мэтью. Рыжий придурок никогда не упускал шанса посмеяться надо мной или как-то задеть. Неужели людям действительно так нравится обижать других? Или я просто нахожусь слишком низко в школьной иерархии, чтобы это понять? Снова свернувшись в позу креветки, я уставился в тетрадь. Лист всё также оставался девственно чистым. Просто замечательно! Дальнейший день прошёл быстро и незаметно. На геометрии я только и думал, как бы посильнее вжаться в парту. Спину жгло от чужих взглядов и я паранойил, что та девчонка уже растрезвонила всем о моих сталкерских замашках. На истории к мыслям о позоре добавилась вполне физическая боль. Стоило мне двинуться к доске, как из-за соседнего ряда высунулась нога Мэтью. Запнувшись, я едва не пропахал носом линолеум под дружный гогот класса. Историк даже не оторвал взгляда от журнала, пока я возвращался на место. Спасение пришло лишь на литературе. Под монотонный бубнёж о страданиях поэтов девятнадцатого века я снова свернулся в привычную позу креветки. Подперев голову кулаком, я провалился в полузабытье, где не было ни Мэтью, ни истории. Из этого блаженного состояния меня вырвал лишь оглушительный финальный звонок.

***

Пошёл четвёртый день, как Юджин активно меня игнорировал. Сегодня я всё-таки поймал его в коридоре и попытался обговорить ситуацию, но легче почему-то не стало. Видите ли, он спасает наш клуб. Цель, конечно, благородная, но меня от неё уже тошнит. Плевать я хотел на этот клуб. Ну закроют и закроют, что бубнить-то? Мы и у меня дома рисовать можем, неужели это так принципиально? Или ему нравится стабильно проигрывать на всех конкурсах? Да у него из личных достижений только платина в Акинаторе. Какая ему вообще разница? Не знаю. Мерзко как-то. Я ведь всю жизнь был один. Родители мной особо не интересовались, да и я взаимностью не отличался. Меня всегда бесило, когда кто-то вырывал меня из зоны комфорта ради дежурной социализации. А потом появился Юджин. Поначалу общаться с ним было той ещё задачей (не то чтобы я и сейчас в этом профессионал), но за время нашей дружбы он выработал во мне наиглупейшую привычку. Я по-прежнему могу быть один. Мне нормально, я не ною. Но есть один нюанс: на Юджина это правило больше не распространяется. Парадокс. Даже если мы кроем друг друга матами или подкалываем, я всё равно хочу проводить с ним время. Без понятия почему. И вот на уроках я сверлил его взглядом со своей парты. А он просто живёт своей жизнью. И я живу своей. Всё как всегда, ничего нового. Мне же нормально, да? После литературы я, как последний дурак, ждал его в нашем клубе. Он не пришёл. Впрочем, как и обещал. И ничего страшного. Подумаешь, не первый раз тащусь домой в одиночестве. Мне-то какое дело?

***

Наконец-то школьный день закончился, и я сразу поспешил в актовый зал. Бена я предупредил, что сегодня меня не будет. Вряд ли он обиделся — он вообще не из обидчивых, так что переживать не о чем. Ребята, как обычно, тепло меня встретили, и это было взаимно. Больше всего мне нравилось общаться с Блэр, хоть рядом с ней я нервничал сильнее, чем с остальными. Сейчас я уверенно шагал обратно в изостудию. Изначально заходить не планировал, но вспомнил, что оставил там какую-то безделушку. Длинный пустой коридор больше не навевал мысли об одиночестве. Напротив, я ощущал свободу и надежду, ведь моя жизнь стремительно менялась к лучшему. Теперь я дружу с музыкантами, да и в наш кружок скоро хлынет толпа. Главное, чтобы реклама сработала. Но не буду врать, у Сэм и остальных ребят всегда всё получалось. Возле самой двери меня вдруг охватила странная тревога. Вокруг было темновато, а мигающие лампы создавали жутковатый эффект лиминального пространства. Будь стены белыми, я точно почувствовал бы себя тем парнем из фильма «Страшные истории для рассказа в темноте». Я толкнул дверь и заглянул внутрь. Пусто. Впрочем, неудивительно. Стрелки часов перевалили за шесть вечера, клубные занятия закончились, и в школе вряд ли ещё кто-то был. Все давно разошлись по домам. Я прошел вглубь класса. Свет включать не стал, да и зачем? Зрение у меня, конечно, не идеальное, но я всё же не настолько слепой. Тусклого света из коридора вполне хватало. Справа послышался странный звук. Не успел я списать его на случайность, как кто-то рванулся ко мне и едва не сбил с ног. Сильные пальцы вцепились в мою футболку и впечатали меня в стену. В темноте я не сразу разглядел нападавшего, но секунду спустя опешил.Это была Дороти. Она смотрела исподлобья, злобно стиснув зубы и надув губы. Первая мысль – она мстит за то, что я пялился на неё во время урока. Я мгновенно вспыхнул и отвёл взгляд. Будь у меня хвост, я бы точно его поджал. Но девушка заговорила первой: — Ты новый музыкант? Говори! Меня бросило в пот. Ладно, пронесло, дело не в моем дурацком хобби. Можно выдохнуть. Правда, теперь мотив этого допроса стал еще загадочнее. Что ей вообще от меня нужно? — Нет, нет, ты что! Я из худкружка, клянусь! — испуганно выпалил я. Вы, конечно, можете счесть меня трусом: высоченный парень боится девчонки из собственного класса! Но видели бы вы ее в этот момент. Ей только в слэшерах сниматься... — Так чего ты с ними таскаешься туда-сюда? — Я... я рисую им плакат. Для концерта. Они обещали меня прорекламировать. Но я уйду сразу, как закончу, честно-честно! — лепетал я, лихорадочно пытаясь оправдаться. Дороти на секунду задумалась и немного ослабила хватку. — Ну да, конечно. Ты сразу уйдешь, как же. Слишком обидно терять дружбу с такими знаменитостями... — Ну... да? Наверное? Тебе-то какая разница? — я судорожно сжал ткань футболки на груди, пытаясь успокоиться. — А о Бене ты подумать не пытался? Каково ему видеть твою новую дружбу? — Новую... Что?! Да о чем ты вообще?! — эти слова ударили по самому больному. Она снова шагнула ко мне, почти вжимаясь в меня всем телом. — Ты ведь всё про всех знаешь, ходячая энциклопедия, — брезгливо бросила она. — У меня с музклубом, мягко говоря, не заладилось. И на то есть причины. Уж мне-то поверь. — Вдруг Дороти посмотрела на меня с неожиданным сочувствием. — Они тобой манипулируют. Просто хотят рассорить с Беном. С чего бы популярным ребятам помогать таким ничтожествам, как вы? Дороти била точно по моим самым жутким страхам. Тем, что я упорно списывал на паранойю. Верить ей не стоило, но из-за собственной неуверенности я ловил каждое слово. — Вот увидишь, — тише добавила она, — это просто очередной способ втоптать тебя в грязь. Дороти отступила и медленно зашагала по кабинету. — Поможешь мне, а я помогу тебе сохранить и дружбу с Беном, и твою новую популярность. Убьем двух зайцев одним выстрелом. По рукам? — Стой, а от меня-то что требуется? — По рукам?! — настойчивее повторила она и протянула ладонь. Я замешкался, но всё же ответил на рукопожатие своей дрожащей рукой. — По рукам. Дороти довольно усмехнулась, приобняла меня за плечо, и мы вышли в коридор. Свою вещь я так и не забрал. — Устроим музыкантам парочку пранков, — её пугающая агрессия вдруг сменилась дружелюбием, будто мы были знакомы тысячу лет. — Ничего серьезного. Просто пусть знают, что бывает, когда портишь людям жизнь. Не переживай ты так, мы спасем твой клуб.