Глава 4: Воля чувствам и эмоциям

      Катара приняла бокал и, как только Чан, вызвавшийся первый говорить тост, закончил свою обольстительную речь, девушка осушила его залпом.        – Катара, – настойчиво произнес Зуко, когда вокруг них не оказалось людей, – ты серьезно злишься? Я не сделал ничего плохого.        – Не сделал? – язвительно отозвалась младшая Ван. – Ты все это время держал меня за дурочку, прикидываясь совершенно другим человеком. Зачем нужно было это делать?        – Все видят во мне лишь мой статус, – мрачно отозвался принц, – стала бы ты вот так просто проводить со мной время, зная, кто я на самом деле?        Это был риторический вопрос. И Катара, и Зуко прекрасно знали на него ответ: нет, не стала бы. Конечно, уроженка Южного полюса не дала бы себя в обиду, даже если бы перед ней стоял принц – реакция на сказанные ранее принцессой слова служили тому доказательством. Если кто-то, будь это даже представитель королевской семьи, решит задеть молодую студентку – она не даст себя в обиду, ведь Катара знала себе цену и имела чувство собственного достоинства. Но вопрос принца Зуко подразумевал совершенно другое, более личное, теплое. Ее первая искренняя реакция запала сыну Озая в душу «Может, перестанете так пялиться?». Вот какая еще девушка на всем белом свете, зная, что перед ней стоит наследный принц, посмела бы начать разговор таким образом? А согласилась бы Катара на вечернюю прогулку с ним, зная, кто он на самом деле? Рассказывала бы весь вечер напролет о себе, своих планах, мечтах и желаниях?        Нет.        – Полагаю, что нет, – честно ответила Катара, читая в глазах принца лишь грустную усмешку.        «Я, как и всегда, оказался прав».        – Но это не значит, что со временем не смогла бы. Сокка же стал тебе другом. – жестко отчеканила Катара, стирая с лица принца ту самую усмешку. – Но только мы этого не узнаем. Прошу меня извинить, выше Высочество.        Катара, демонстративно переходя на «вы», легонько поклонилась и пошла за вторым бокалом горячительного напитка.        Зуко проследил за ее движениями, провожая девушку взглядом. Что ж, дерзости этой особе явно не занимать: даже сейчас, узнав, что парень из сада – это наследный принц, девушка не боялась вести себя так свободно и бесцеремонно. И это цепляло, очень цепляло. Но в одном Катара была совершенно точно не права: сыну Озая однозначно точно не нужен был друг в классическом понимании этого слова. Собственно, Зуко и сам терялся в догадках: что он все-таки хотел получить от этой одновременно горячей и милой девчонки? Просто секс? Вряд ли. Отношения? Бессмысленно.        Сокка не мог слышать, о чем говорили Катара и Зуко, поскольку стоял сильно далеко от них, но даже лиц этих двух несчастных было достаточно, чтобы понять: они познакомились раньше, чем состоялся день рождения Азулы, и что-то старшему Вану подсказывало, что пробежавшая между ними искра к добру не приведет.         Сокка незаметно подкрался к своему скрытному, как оказалось, другу, вытягивая его из раздумий и негромко спрашивая:        – И когда же ты успел познакомиться с моей сестрой? – по тону молодого человека было несложно понять: он недоволен.        – Это долгая история, Сокка, – Зуко протянул другу стакан с огневиски.        – Я при исполнении, – покачал головой телохранитель Азулы, – но мне не нужен алкоголь, чтобы выслушать твою занимательную историю.        – Я притворился работающим во дворце, чтобы убрать преграду в общении с твоей сестрой, и, знаешь, это оказалось очень классно. У тебя очень классная сестра, – пока Зуко говорил, он смотрел в сторону Катары, – но я не думал, что она так остро отреагирует, когда узнает, что я принц. Знаешь, я рассчитывал ее впечатлить этим фактом.        – Моя сестра действительно классная, – начал серьезно Сокка, прерывая друга, – но еще иногда немного вредная. Но, чувак, ты же мне друг, так? Поэтому я скажу по-дружески.        Зуко перевел взгляд на старшего Вана.        – Ты можешь заполучить любую девушку, вот буквально, и не только потому что ты принц, – начал Сокка, – но, несмотря на все твои крутые качества, ты все равно останешься принцем, а я уже понял, как у вас здесь все устроено, хм, скажем, не очень по-человечески.        Зуко вскинул здоровую бровь.        – Ну, я имею в виду все эти ваши дурацкие дворцовые правила, включая выбор спутника по жизни. – Сокка незаметно для себя начал немного нервничать, говоря все это. – Короче, я хочу сказать, что моя сестра – очень классная девушка, заслуживающая только самого лучшего. Не так давно один мудак, то есть монах, предпочел их отношения духовной жизни. Одной драмы для Катары будет достаточно, хорошо?        – Дружище, ты воспринимаешь все слишком серьезно… – начал было Зуко, но Сокка его перебил. Снова.        – Ну, серьезно или нет, но давай договоримся на берегу: ни при каких обстоятельствах не переспи с моей сестрой, договор?        Так вот как работает чертова карма.        – Договор, – хмуро произнес Зуко после крайне продолжительной паузы. 

***

      Вечеринка становилась все интереснее и озорнее по мере увеличения количества выпитого алкоголя. Сокка, конечно, любил повеселиться, но сейчас необходимость исполнять свою работу должным образом не давала возможности молодому человеку ощутить всеобщее веселье. Больше того: старшего Вана начало оно раздражать. Этот проклятый Чан явно перебрал с алкоголем, распуская свои руки направо и налево, но принцесса Азула не произносила никаких недовольных комментариев по этому поводу, так что в голове Сокки начало складываться впечатление, что девушку все вполне устраивает – именно это и бесило. Телохранитель утешал себя тем, что это просто его работа и что он, как и полагается ответственному человеку при исполнении, просто беспокоится о состоянии принцессы. Но, черт возьми, было в этом что-то еще. Чан – сын высокопоставленного лица и по совместительству неплохая партия для дочки Хозяина Огня, да и к тому же общество этого выскочки Азулу, кажется, нисколько не смущало, а, напротив, веселило и забавляло. Точно, именно это и бесило: как этот тупорылый папенькин сыночек, не способный ни на что, кроме льстивых комплиментов, может хоть немного нравиться принцессе?        Сокка был уверен: именно в этом крылась истинная причина его дичайшего раздражения.        Но когда этот мужлан схватил Азулу грубо за руку, потащив в центр танцпола, внутри старшего Вана что-то закипело с новой силой. Принцесса была податлива и мягка, ее горделивость поутихла – все это было абсолютно непохоже на девушку, которую Сокка, может и не так долго, но все-таки успел узнать. Ему не нравилось осознавать, что Чан откровенно пользуется опьяненным состоянием именинницы.        Он уже был готов вмешаться, как к нему неожиданно подошла Катара:        – Сокка, ты чего такой угрюмый?        – Я при исполнении, Катара, – раздраженно произнес брат, не выпуская принцессу из виду.        – Ты сейчас дыру в ней прожжешь, – тихо произнесла девушка, но в голосе было кое-что еще – что-то вроде издевательского смешка, который не смог ускользнуть от старшего Вана.        – Это моя работа, – Сокка, отвлекаясь от принцессы, недовольно взглянул на Катару. – И, кстати, может перестанешь играть в гляделки с моим другом и по совместительству с наследным принцем? Ну это я так, второй факт решил просто напомнить.        Теперь Катара почувствовала ровно такую же издевательскую усмешку на себе. Ну а что, брат и сестра все-таки.        – Мне неинтересен наследный принц, – раздраженно произнесла Катара, пытаясь скрыть за раздражением что-то еще, – просто меня выбесила одна его выходка.        – Уже в курсе… – кажется, Сокка хотел сказал что-то еще, но, вернув свое внимание на танцпол, заметил отсутствие Азулы и Чана.        Телохранитель, оставляя свою сестру, подлетел к небольшой кучке людей, оставшейся на танцполе, чтобы узнать, куда делись принцесса Азула и ее партнер. Никто не смог дать внятного ответа, пока в поле зрения Сокки не появилась Мэй, сообщившая направление пропавшей парочки. Молодой человек немедленно пошел за ними.        Тем временем Чан всё больше удалялся от места празднования, уводя Азулу в центр сада – туда, где бы их никто не мог услышать. Он крепко держал руку принцессы, которая, кажется, поначалу и не видела в этом жесте ничего странного. Но чем дальше они уходили, тем больше Азула начинала осознавать, что вся эта ситуация ей не очень-то и нравится. Дело было не в том, что принцесса не доверяла Чану: она прекрасно осознавала, что он ей ничего не сможет сделать. Просто все эти кусты и растения, даже идеально высаженные и выстриженные, девушку совершенно не впечатлили. Азула хотела оставаться в центре толпы, продолжая получать восхищенные возгласы гостей, ведь это ее день рождения, черт возьми, ее долгожданная вечеринка!        – Чан, куда ты меня тащишь? – Азула хотела бы задать этот вопрос сильно жестче и раздраженнее, но выпитый алкоголь взял свое, потому возмутительный вопрос получился куда мягче.        – Продемонстрировать свой подарок.        Сказав это, Чан с усилием притянул принцессу к себе, жадно впиваясь в ее алые пухлые губы. Их вкус был так хорош: смесь виски, вишни и чего-то пряного. Не выпуская Азулу из своих объятий, мужчина, не церемонясь, начал целенаправленно поглаживать принцессу в зоне талии, весьма требовательно и собственнически.         Азула больно укусила его за губу.        – Ауч.        – Я не хочу ничего сейчас, Чан, – железным тоном произнесла дочка Озая, так, будто бы вовсе и не была пьяна несколько минут назад, – тем более, не среди жуков и зелени.        Кажется, Чан вовсе не ожидал такой реакции. Он был уверен в своей сексуальности, а потому рассчитывал на полное содействие принцессы. Молодой человек все еще не выпускал чертовку из своих объятий, но со вторым поцелуем все-таки решил повременить: губа все еще саднила. Рукой он провел между лопаток принцессы, отвлекая ее, а затем резко развернул Азулу к себе спиной, грубо целуя в шею. Мужчина прекрасно знал: так у Азулы не выйдет повторить ее прежнюю шалость.        – Немедленно отпусти меня! – принцесса перешла на повышенные тона, но Чан, абсолютно охваченный похотливыми мыслями, на этот возглас совершенно не стал реагировать, одной рукой закрывая девушке рот, а второй продолжая крепко держать ее за талию.        – Ты оглох? – рядом с ними неожиданно появился Сокка, которому наконец удалось их найти среди всех этих садовых лабиринтов. – Отпусти. Принцессу. Немедленно.        Глаза Чана блеснули: он был недоволен, крайне недоволен. Но Азулу все-таки отпустил, не упуская возможность вылить накопленную желчь:        – О, собачонка ее Высочества тут как тут, – подал Чан голос, – что, Азула, с этим псом ты уже тоже спала? Только со мной вся такая неприступная?        Отпрянувшая от мерзавца минуту назад принцесса не успела ничего сказать, поскольку Сокка оказался первее: отвечая не словом, а делом, он хорошенечко врезал Чану.        – Это тебе за то, что посмел дотронуться до ее Высочества без полученного дозволения.        Сокка ударил по его морде второй раз, после чего из носа Чана стремительно хлынула кровь.         – А это за то, что не умеешь держать язык за зубами.        – Сволочь.        Чан накинулся на Сокку с кулаками: все-таки физическая подготовка, благодаря обучению в юношеской Академии, у него была на уровне. Однако, несмотря на изученные ранее приемы и хорошее мускулистое тело, мерзавец оставался в уязвимой позиции по причине пьяного состояния. Координация сильно хромала, собственное тело не слушалось, но разум рвал и метал: давай, давай, отомсти этому псу. Все-таки Чану удалось нанести несколько ударов по телохранителю Азулы, прежде чем он оказался поваленным на землю. И хоть собачонке принцессы чуть-чуть и досталось, этого было мало, крайне мало. Но сил ни встать, ни уж тем более драться не было, так что пришлось признать свое поганое поражение.        Азула все это время стояла поодаль, не двигаясь. Она не понимала, что ей стоило испытывать или… Что ей можно было испытывать. Принцесса была не из тех девушек, кто будет терять сознание от вида крови или мужских кулаков, и она уж тем более не стала бы кричать на весь сад, прося прийти на помощь. Одна часть дочки Озая, такая понятная и хладнокровная, прекрасно осознавала: Сокка – её телохранитель, обученный наилучшим образом, он был нанят, чтобы защищать её Высочество. Не было никакого смысла лезть в мужские разборки – нужно было дать Сокке возможность просто исполнить свои прямые обязанности. Но другая часть Азулы, такая скрытная и непривычная для нее самой, кричала: надо это срочно остановить, Сокка может пострадать. Девушка, так и не сдвинувшись с места во время всей этой потасовки, заметно побледнела, когда Чану удалось сильно задеть её телохранителя. Пальцы рук начали невольно теребить нижнюю часть платья. Принцесса не понимала, почему ей так дискомфортно, волнительно и… Трепетно? Как это – трепетно? Но именно так ощущалось все происходящее: телохранитель Ван пришел в самый нужный момент, чтобы поставить мерзавца на место, чтобы защитить её… Но это же просто его работа – кричал разум. Но душа открывала для Азулы что-то еще, что-то еле уловимое, что-то, что она не успела осознать, посмаковать, осмыслить, поскольку Сокка повалил Чана на землю, закончив тем самым для Азулы эти мучительные моменты проживания новых чувств и эмоций.        – Значит, так, – начал Сокка, без доли уважения смотря на мерзавца сверху вниз, – посмеешь пожаловаться отцу, откуда разбитый нос и ссадины, – будешь отчитываться перед Хозяином Огня, почему пытался покуситься на честь ее Высочества.        – Да нет у нее никакой чести, – Чан сплюнул кровь, – но я тебя услышал.        Сокка не стал никак комментировать его слова, поворачиваясь к принцессе Азуле:        – Ты в порядке?        Азула не сразу ответила, замерев от слов, сказанных Чаном. Обычно подобное она пропускала мимо ушей, ведь ей попросту было всё равно: она единственная дочка Хозяина Огня, и этим все сказано. Но почему-то именно сейчас – так, совсем глухо – что-то щелкнуло. Эти грязные, но правдивые слова смогли ее уколоть… Но не время для еще одних мучительных размышлений. Собирая мысли воедино, Азула натянула на себя привычную маску непоколебимой принцессы, отвечая:       – Естественно.        – Вот и отлично, – Сокка подошел к принцессе, подхватывая её на руки. Это было достаточно сложно: платье было крайне тяжелым. – На сегодня приключений достаточно. 

***

      – Годы идут, а ты не меняешься, – рядом с Зуко оказалась Мэй, и если обычно девушке предъявляли какие-то претензии относительно её скучающего вида, то теперь однозначно можно было сказать, что Зуко опередил её в этом состязании, потому что лицо принца было совершенно мрачным и бесцветным.        – А, что? – переспросил Зуко, только сейчас замечая рядом стоящую с ним Мэй. – Извини, о чем ты говорила?        Мэй не подала никаких привычных для её пола эмоций:        – Говорю, ты все такой же. Все так же не любишь танцевать.        О да, наследный принц не разделял всеобщей любви к танцам, но не потому, что был плохим танцором. Во время обучения, будучи еще подростком, Зуко нередко сталкивался с трудностями, которые приходилось преодолевать, и танцы в этом смысле не были исключением. Но, поскольку дворцовый этикет требовал достойных танцевальных навыков, молодой человек победил и эту напасть: впоследствии учителя хвалили его холодную выдержку и точность танце. Однако такое серьезное отношение к танцевальному этикету породило нечто неприятное – тотальный контроль. И Зуко соврет, если скажет, что он не любит контроль – он король контроля. Но почему-то интуиция подсказывала, что танец – это про страсть, про чувственность, про отсутствие того самого контроля. И именно по этой причине хотелось танцевать именно с таким человеком, с которым он сможет отпустить чертов контроль, с такой девушкой, с которой не нужно будет притворяться.        Кажется, таковой девушкой являлась смуглая кудрявая брюнетка, находящаяся сейчас в компании нескольких парней. Катара, что неудивительно, оказалась душой компании, и по причине отсутствия принцессы Азулы стала эпицентром всеобщего внимания. Она задорно смеялась, слушая рассказы новых знакомых, и явно не собиралась смотреть в сторону принца. Делала ли она предумышленно или неосознанно, Зуко не знал, но отчего-то все равно было не по себе.        Принц неожиданно для себя протянул Мэй свою руку, желая отвлечься от младшей Ван.        Мэй неопределенно хмыкнула: видимо, решила, что Зуко делает ей одолжение. Тем не менее она вложила свою аккуратную аристократичную ручку в его, проходя за мужчиной в центр танцпола.        Вместе с тем один из парней по имени Юн пригласил Катару на танец. Она сразу, без стеснения, предупредила молодого человека, что не слишком уж и сильна в танцевальном этикете, потому может его подвести как партнер по танцу. Мужчина заверил девушку, что в этом нет никакой проблемы: он будет их вести. Согласившись, младшая Ван вышла вместе с молодым человеком на танцпол, оказываясь рядом с Зуко и Мэй.        Наследный принц, кажется, просчитался, считая себя ранее королем контроля, поскольку куда-то он резко испарился, стоило только Катаре оказаться рядом. Он взглянул на девушку, проклиная рядом стоящего с ней Юна. Но юная особая, которая, кажется, тоже была не в таком уж и восторге от своего партнера, невольно посмотрела на Зуко, после чего их взгляды встретились.        Происходило нечто странное: это не были взгляды симпатии, страсти и уж тем более любви, но было в них что-то такое манящее, завораживающее. Что-то, что называют проскочившей искоркой.        Настало время медлительной, романтичной песни. Все начали двигаться в такт музыке, и Катаре приходилось слишком напрягаться, чтобы поспевать за своим партнером. И хоть движения были размеренные, девушка все равно все схватывала не сразу, поскольку, как оказалось, Юн все-таки не так хорош в ведении своей партнерши. Но, может, сыграло какое-то непонятно откуда взявшееся предвзятое отношение, но тем не менее младшую Ван не покидала мысль, что зря она согласилась на эту танцевальную затею.        Все изменилось ровно в тот момент, когда Юн, закрутив Катару, сделал шаг в сторону, принимая чужую партнершу, в то время как сестра Сокки оказалась в крепких руках наследного принца. Для девушки стал такой поворот крайней неожиданностью: видимо, это была одна из тех немногих танцевальных партий, где происходит смена партнеров в движении. Младшая Ван одновременно напряглась от прикосновений принца Зуко, но в то же время почувствовала и странное внутренне расслабление: она весь вечер желала с ним потанцевать, хотя всем видом показывала обратное. Девушка была все еще обижена из-за этой нелепой игры в придворного слугу, но алкоголь, притупив раздраженность, дал волю и другим эмоциям. В крепких руках наследного принца, который на голову был её выше, девушка чувствовала себя такой маленькой и беззащитной, но вместе с тем ее движения стали точны, они лишились прежней спутанности. Зуко был тем самым партнером, который вел в танце, он справлялся с этим просто блестяще.        – Ты прекрасно выглядишь, – подал голос мужчина, решив все-таки сказать то, что ему не удалось произнести ранее, будучи прерванным Катарой, – и это меньшее, что я могу сказать.        Младшая Ван принципиально смотрела Зуко в грудь, не поднимая взгляд выше, ведь стоит ей посмотреть на него, как принцу сразу удастся отчетливо увидеть румянец на её лице.        – А ты прекрасный партнер, – подала голос девушка, мечтая, чтобы танец поскорее закончился, но не потому, что ей нравилось (ей ой как нравилось), просто…        Просто было так неловко, и волнительно, и невыносимо жарко.        Кажется, Зуко было жарко не меньше. 

***

      – И долго ты собираешься меня нести? – подала голос Азула, крепко держась за своего телохранителя.        – Пока не выйдем на асфальтированную дорожку, – просто ответил Сокка, – я знаю, как ты не любишь все эти садовые тропинки, поросшие травой.        Принцесса хмыкнула: прям все он про нее знает. И появляется в самый нужный момент. И дарит что-то поистине уникальное и необычное. И выглядит так сексуально и мужественно, что трусики становятся влажными. Прям чертов идеальный телохранитель – бесит невыносимо.        – Отнеси меня в мою спальню, – слегка приказным тоном произнесла девушка, – не хочу возвращаться на вечеринку.        – Как скажешь, – отозвался Сокка, напрягая все мышцы: путь значительно увеличивался, а платье принцессы легче от этого не становилось.        Когда они добрались до покоев Азулы, стража, охранявшая комнату принцессы, всеми силами попытались не подать ни единой эмоции относительно ссадин, красовавшихся на лице Сокки. Молодой человек лишь одним взглядом дал им понять, чтобы те оставались при своих соображениях, после чего, дождавшись открытых дверь, вошел с принцессой на руках в её покои, бережно опуская на огромную мягкую кровать. Молодой человек, слегка поклонившись, развернулся, чтобы отправиться обратно к дверям, но слова принцессы заставили старшего Вана остановиться:        – Ты не поможешь мне с платьем?        – Для этого существуют помощницы, Азула, – строго произнес Сокка, не разворачиваясь к принцессе.        – Но я не хочу сейчас никого видеть. – кажется, в голосе принцессы не было лукавства: Азула говорила серьезно. – Пожалуйста, Сокка.        Это неожиданное «пожалуйста» заставило Сокку развернуться. Принцесса не была похожа на саму себя: всегда статная, с идеальной осанкой и высоко поднятым подбородком, сейчас она походила больше на разбитую и сильно уставшую девчонку, которой просто не хотелось наблюдать все эти немые вопросы её служанок, думающих про нее не пойми что. Она была хоть и не разрушена, но точно разочарована поведением Чана, посмевшего начать делать то, о чем она совершенно не желала и не просила. Она была опустошена озвученными им словами. И потому единственное, чего хотелось сейчас девушке, это просто побыть собой, не пытаясь играть роль идеальной принцессы. И Азула могла позволить себе это сделать лишь только с двумя людьми: первым был её любимый старший брат Зуко, а вторым, как ни странно, стал её бесячий телохранитель Сокка.        – Хорошо.        Сокка присел рядом с принцессой, точнее, за её спиной, чтобы развязать корсет девушки. Коснувшись спины Азулы, он почувствовал, как по его телу прошел электрический разряд. Касаться её таким образом было для молодого пыткой, не иначе.        Кажется, Азула испытывала нечто подобное.