Глава 5: Может, выпьем, дружище?

      Развязав последние шнурочки корсета, Сокка почувствовал, как верхняя часть платья рухнула вниз, стремительно спускаясь по идеальной спине принцессы. Девушка не удосужилась придержать корсет: то ли от усталости, то ли от желания сжечь Сокку прямо заживо, не оставляя никаких шансов на спасение.        Руки молодого человека все еще покоились на спине Азулы, и Сокка (по вполне понятным для него причинам) не стремился их убирать, наслаждаясь прикосновением к мягкой гладкой коже аккуратных женских лопаток. Он медленно, боясь разрушить это по-своему идеальное образовавшееся напряжение, провел своими огрубевшими руками по спине девушки, только сейчас замечая небольшие пятна засохшей крови, очевидно, появившиеся после разбитого носа Чана. Почему-то ему показалось это крайне неприличным и грязным – касаться своими запачканными грубыми руками её мягкой и вкусно пахнущей кожи, но вместе с тем оторваться было более невозможно: не нужно было пить и грамма алкоголя, чтобы чувствовать умопомрачительное опьянение рядом с ней.        – Ты такой джентельмен, Сокка, – в голосе Азулы было несложно уловить её любимую усмешку.        – Джентельмен не стал бы пользоваться своим положением, чтобы притронуться к принцессе, – хмуро произнес старший Ван, убирая свои руки.        Азула хмыкнула, частично поворачиваясь к телохранителю. Верхняя часть платья, будучи корсетной, не предполагала никакого лифа, потому сейчас Сокка мог рассмотреть достаточно подробно очертания женской груди, особенно правой, которая при развороте оказалась в очень хорошей видимости, а потому слишком хорошо доступной для мужчины. Принцесса ждала, когда Сокка опустит взгляд на её стоячие, не слишком большие, но в силу возбуждения наливные груди, но молодой человек, словно воин, пытающийся всеми силами удержать крепость, смотрел принципиально Азуле в глаза, чем бесил и одновременно с этим возбуждал её ещё сильнее. Он не понимал, зачем она творит все это, но вместе с тем не хотел, чтобы принцесса останавливалась. Еще некоторое время назад Азула отмахнулась от близости с Чаном, общество которого ей поначалу, очевидно, нравилось, чтобы в итоге пытаться соблазнить его, бесячего телохранителя? Да принцессе и не нужно было пытаться: Сокка уже был давно соблазнен её красотой, и стойкостью характера, и гибкостью ума.        Тогда что его, черт возьми, останавливает взять принцессу и хорошенько с ней трахнуться?        – Азула, – предостережительно произнес Сокка, вставая с кровати, – думаю, далее ты справишься с платьем сама.        Он, наскоро поклонившись, отвернулся и направился прямиком к выходу. Член неистово пульсировал под тесной тканью брюк. Голова гудела от желания и возбуждения. Все тело напряглось, предвкушая неистовую разрядку. Только бы не обернуться и не взять её, чертову искусительницу. 

Нет. 

      Он не трахнет сестру друга. Он обещал. 

Не трахнет. Не трахнет. НЕ ТРАХНЕТ. 

***

      Принц Зуко хотел бы и дальше продолжать наслаждаться обществом Катары, которая, кажется, успела с начала торжества Азулы немного остыть. Однако достаточно долгое отсутствие его младшей сестренки вместе с Чаном начинало немного напрягать. Конечно, Сокка направился прямиком за ними, да и по периметру дворца везде находилась стража, но раны прошлого, одна из которых красовалась на лице Зуко, не давали молодому человеку никакого покоя. Возможно, стоило уже давно пережить события детских лет, но все, что касалось Азулы, особенно после потери матери, воспринималось слишком тревожно и тяжело, это же его младшая сестра, его маленькая бестия.        Катара, сделав заключительное танцевальное движение, ушла в небольшой поклон, полагающийся по этикету. После младшая Ван наконец-то позволила себе взглянуть в глаза принца, замечая перемену в его настроении. Девушка поймала себя на странной мысли, что ей совершенно не хотелось бы вот так вот заканчивать вечер. Возможно, Катара, все еще находясь под действием алкоголя, дала бы Зуко возможность больше проявить себя. Ну так, скажем, по-дружески, просто поговорить… Ведь наследный принц действительно был очень хорошим и интересным собеседником – в этом девушка успела убедиться, общаясь с ним в роли Фана. Ей бы хотелось, чтобы он таковым и оставался: загадочный, симпатичный, учтивый работник во дворце, возможно, даже более привлекательный, чем её бывший. Может, ей требовалась небольшая разрядка после тех несчастных отношений, может, она была бы не против небольшего, как говорят, «курортного» романа, а в случае младшей Ван – «отпускного». Однако, теперь было одно сплошное «но»: это не придворный Фан, стоящий перед ней человек – чертов наследный принц Зуко.        – Что-то не так? – подала голос Катара.        – Азулы давно нет, – Зуко явно не был далее готов веселиться, вынужденный оставить девушку, – Катара, прошу меня извинить.        Девушка разочарованно проводила его взглядом, совершенно не замечая, как все это время за ними ненароком наблюдала Мэй. Та лишь слегла усмехнулась всему происходящему: да, Зуко не меняется.        Сокка шел в сторону праздничной площадки, чтобы сообщить гостям об окончании вечеринки. Ночной воздух, ударивший в лицо, наконец-то отрезвил молодого человека, ведь тот был на грани. Кажется, он точно не сможет задержаться на этой должности, потому что это было мучительно невыносимо. Принцесса Азула просто предельно избалованная, и чересчур властная, и порой капризная – она снова и снова испытывает его на прочность, потому что ей безумно нравится играть, управлять, изводить. Но вместе с тем красота принцессы сегодня с ней сыграла злую шутку: мерзавец Чан, пользуясь расположением девушки, решил, что имеет право трогать её без разрешения. В этот момент Сокка осознал, какая Азула, несмотря на свои  власть и положение, все-таки беззащитная. И он точно нужен ей. Нужен, чтобы, несмотря на её скверный избалованный характер, защищать, оберегать, быть рядом…       – Сокка? – Зуко столкнулся со своим другом, вырывая его из размышлений. – Где Азула?        – Отдыхает в своих покоях. – спокойно произнес парень, приходя в себя. – Общество Чана ее утомило.        – Что натворил этот придурок? – Зуко знал всех этих псевдо-друзей, как свои пять пальцев, не только потому, что он брат Азулы, а потому, что он наследный принц. Он прекрасно понимал, что этот папенькин кусок дерьма ни на что не годится, кроме того, как распускать свои грязные руки.        – Зуко, я уже во всем разобрался, – с долей гордости произнес Сокка. Он хотел, чтобы Зуко доверял ему в этом вопросе.        – Ладно, – одобрительно кивнул принц, – спасибо.        Повисла некоторая продолжительная пауза.        – Может, выпьем, дружище? – наконец подал голос Сокка, чувствуя, что только это поможет ему сбросить всю тяжесть сегодняшнего дня.        Зуко только сейчас осознал, что у него еще недавно был небольшой шанс провести оставшийся вечер с Катарой, а он его благополучно просрал. Мужчина, охваченный беспочвенной тревогой, самолично оставил девушку там, посреди танцпола. У Азулы действительно был Сокка, в котором не стоило сомневаться: принц самолично посодействовал тому, чтобы его товарищу досталась должность телохранителя. Старший Ван не выпил и грамма алкоголя во время вечеринки, хотя, честно признаться, мог бы это сделать, все-таки они находились на абсолютно безопасной территории. Сокка был силен, умен и собран – он точно мог защитить его сестру. Так что пора бы уже попрощаться с этой чертовой тревожностью и покончить с раздражающими травмами прошлого.        К тому же, все ещё оставалась возможность вернуться к Катаре с извинениями, и, быть может, Зуко бы удалось провести остаток вечера с ней. Но имело ли это хоть какой-нибудь смысл, учитывая сегодняшнее обещание, данное Сокке? Говоря откровенно, Зуко понимал, что одними милыми посиделками это не закончится. Не сегодня, так завтра захочется трахнуться, особенно с такой привлекательной девушкой, как Катара. Так что пора оставить девушку в покое, чтобы ни усложнять жизнь ни Ванам, ни себе.        – А давай, – отвечает Зуко. 

Сегодня они хорошенько набухаются.