Пролог

Вечер уже полностью вступил в свои права. Небо над лесом медленно угасало, окрашиваясь в глубокие оттенки индиго и тёмно-фиолетового. Последние лучи солнца едва пробивались сквозь верхушки сосен, оставляя на земле длинные золотисто-алые полосы. Ева шла по старой асфальтовой дороге, которая, казалось, вела в никуда. По обе стороны от неё плотной стеной стоял лес — тёмный, густой, дышащий прохладой и смолой. Лёгкий ветерок дул ей прямо в лицо, приятно холодя щёки и играя с прядями волос. Он нёс запах хвои, влажной земли и приближающейся ночи. На лице девушки лежала лёгкая усталость, но глаза блестели тихим, спокойным довольством. День выдался долгим, но хорошим. И сейчас эта прогулка была именно тем, чего ей хотелось: просто идти вперёд, ни о чём особо не думая, слушая, как хрустит мелкий гравий под кроссовками. Она не заметила, как асфальт под ногами постепенно сошёл на нет. Ещё несколько минут назад была нормальная дорога, а теперь под ногами осталась лишь узкая, едва заметная тропинка, уходящая в чащу. Трава по краям уже начала её медленно поглощать. Ева остановилась. Огляделась. — Ну и ладно, — подумала она с лёгкой улыбкой. Любопытство взяло верх. Она свернула на тропинку, чувствуя, как лес сразу же обступил её теснее. Деревья здесь стояли плотнее, ветви переплетались над головой, создавая полумрак. Где-то вдалеке ухнула сова. Ева поёжилась, но не от страха, а от чего-то другого. Она шла дальше. Минут через пятнадцать Ева поняла, что уже давно не знает, где находится. Тропинка то появлялась, то исчезала. Дорога, по которой она пришла, пропала, словно её никогда и не было. Вокруг был только лес — бесконечный, одинаковый и совершенно равнодушный к её присутствию. Она остановилась, упёрла руки в бока и тихо засмеялась: — Ну всё, Евасик. Попала. Попала в самую жопу мира. Телефон, как назло, давно уже не ловил сеть. Солнце окончательно скрылось. Лес вокруг начал наполняться ночными звуками: шорохами, далёкими треском веток, тихим шелестом листвы. Ева подняла взгляд к едва видимому сквозь кроны небу, глубоко вдохнула прохладный воздух и пожала плечами. — Ладно, — сказала она вслух, словно лес мог её услышать. — Раз уж зашла так далеко... буду идти дальше. Рано или поздно куда-нибудь да выйду. Она решительно шагнула вперёд, в сгущающиеся сумерки. В её походке уже не было прежней лёгкой беспечности. Появилось что-то новое — смесь осторожности, азарта и странного, почти детского восторга перед неизвестностью. Пройдя почти два километра по едва заметной лесной тропе, Ева наконец почувствовала, как деревья начали редеть. Ноги уже ощутимо гудели, а в груди поселилось лёгкое напряжение — смесь усталости и растущего любопытства. И вдруг лес расступился. Перед ней открылась большая поляна. А посреди этой поляны, словно древний великан, замерло огромное пятиэтажное здание. Заброшенное, мрачное, с тёмными провалами окон. Когда-то оно, видимо, было внушительным административным корпусом или санаторием, но теперь время и природа основательно поработали над ним. Стены, когда-то белые, теперь были покрыты серо-зелёными разводами плесени и потёками. Плющ и дикий виноград густо оплетали фасад, особенно с левой стороны, где растительность почти полностью поглотила здание. Многие окна были выбиты, некоторые заколочены кривыми листами фанеры. На крыше местами провалилась кровля, и торчали ржавые металлические конструкции, похожие на сломанные кости. Вокруг здания росла высокая трава, вперемешку с молодыми берёзками и кустами. Рядом валялись старые покрышки, куски бетона и ржавый остов какого-то автомобиля, который уже почти полностью утонул в зелени. Ева остановилась на краю поляны и долго смотрела на эту картину. — Ничего себе... — тихо проговорила она. В груди неприятно кольнуло лёгкое беспокойство, но оно тут же утонуло в волне азарта. Сердце забилось чаще. Заброшка выглядела одновременно жутко и притягательно. Словно приглашала: «Заходи, посмотри, что я прячу». Евасик закусила губу, размышляя всего несколько секунд. «Глупо конечно. Уже темно. Я одна. Никто не знает, где я. Классическое начало всех плохих историй...» Но ноги уже сами понесли её вперёд. Она перешагнула через упавшее дерево на краю поляны и направилась к главному входу. Двери когда-то были стеклянными, теперь от них остались только ржавые металлические рамы с торчащими осколками. Внутри зияла абсолютная темнота. Она сделала глубокий вдох прохладного воздуха, слегка улыбнулась и шагнула внутрь. — Ну что ж... посмотрим, что здесь есть. Зайдя внутрь, Ева осторожно ступала по засыпанному мусором полу. Луч от уходящего солнца нервно прыгал по стенам, выхватывая из темноты обвалившуюся штукатурку, ржавые трубы и куски потолочной плитки, которые хрустели под ногами. В воздухе висел тяжёлый запах сырости, плесени и чего-то металлического. Она медленно обошла первый этаж, но ничего примечательного не нашла — только пустые коридоры, разбитые окна и следы того, что здесь когда-то были кабинеты. Однако любопытство гнало её выше. Поднявшись по скрипучей, опасно просевшей лестнице на третий этаж, Ева вдруг остановилась. Часть коридора обрушилась, образовав настоящий обрыв. Ниже зияла тёмная пропасть, усеянная обломками бетона. Свет едва доставал до противоположной стороны. Именно там, за обрывом, она заметила приоткрытую дверь в небольшую комнату. Словно здание специально оставило этот кусок целым, чтобы заманить внутрь. Ева перебралась через опасный участок, держась за стену, и шагнула в комнату. То, что она увидела, заставило её замереть. Это была небольшая, абсолютно изолированная комната без окон. Похожая на камеру для допросов. В центре стоял тяжёлый металлический стол, привинченный к полу. На стене напротив — старый штатив с видеокамерой. Красная лампочка едва-едва мигала: заряд почти на нуле. Стены были в ужасном состоянии — потресканные, испещрённые глубокими царапинами, будто кто-то отчаянно пытался вырваться. Местами на них темнели бурые пятна. Кровь. И самое страшное — она выглядела свежей. Не старой, засохшей за годы, а именно свежей. Запах ещё ощущался. Ева почувствовала, как по спине пробежал холодок. Сердце заколотилось чаще. — Что за хрень здесь происходила... — тихо прошептала она, посмотрев куда-то в сторону. На столе, в несколько рядов, лежали видеокассеты. Их было очень много — больше тридцати. Аккуратная стопка. Рядом стоял старый видеоплеер, подключённый к небольшому потрёпанному телевизору. К удивлению Евы, почти все кассеты были подписаны аккуратным почерком: «№1», «№2», «№3», и так далее. — Слишком много для случайности, — пробормотала она. Несколько секунд она стояла в тишине, прислушиваясь к звукам заброшенного здания. Где-то далеко внизу что-то тихо скрипнуло. Ева сглотнула. Разум говорил: «Уходи. Сейчас же». А руки уже тянулись к первой кассете. Она выбрала самую первую — с надписью «№1» — и вставила её в видеоплеер. Старый механизм недовольно зажужжал, принимая кассету. Экран телевизора мигнул, а потом медленно ожил, показывая серый шум. Ева сделала шаг назад, села на край стола и глубоко вздохнула. — Ладно… — прошептала она. — Посмотрим, что ты мне покажешь...