Запись 2

Ева резко отшатнулась от экрана, когда запись оборвалась. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах. В комнате вдруг стало ощутимо холоднее. — Что это блять было... — прошептала она дрожащим голосом. Она сидела несколько секунд неподвижно, пытаясь осмыслить увиденное. Перед глазами всё ещё стояла вспышка выстрела и безвольно упавшая рыжая голова. Жуткое зрелище. Ева нервно оглянулась через плечо. Её взгляд метнулся по тёмным углам, по потрескавшимся стенам с бурыми пятнами. На мгновение ей показалось, что в дальнем углу что-то шевельнулось. Она замерла, прислушиваясь. Только тишина и собственное учащённое дыхание. Страх настойчиво шептал: «Выключай и уходи.». Но любопытство оказалось сильнее. Ева хотела знать, что было дальше. Что это за место. И что здесь вообще творилось. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках, и потянулась к стопке кассет. Выбрала вторую, с надписью «№2» и вставила её в видеоплеер. Механизм зажужжал. Экран снова покрылся густыми серыми помехами. Шипение. Треск. Изображение дёрнулось несколько раз и наконец стабилизировалось. Перед ней снова была та же комната. Только теперь на стене позади стола виднелось большое тёмное пятно. Его явно пытались замыть или закрасить, но сделали это плоховато. Кровь проступала сквозь тонкий слой краски неровными разводами, словно напоминая о том, что здесь совсем недавно произошло. А за столом сидел уже другой человек. Это был невысокий парень, заметно ниже Паши. Его волосы были необычного градиентного цвета: тёмно-серые у корней, плавно переходящие в светло-серый, почти серебристый оттенок на кончиках. Одет он был в тёмно-серое худи, под которым виднелась простая серая футболка. Всё в его образе было выдержано в холодных серых тонах, будто он сам был частью этой мрачной комнаты. Глаза — тоже серые. Холодные, стального оттенка, с какой-то странной, неживой пустотой внутри. Парень сидел ссутулившись и смотрел куда-то в сторону, мимо камеры. Взгляд его постоянно блуждал: он то опускал глаза вниз, то резко переводил их на стены, на потолок. Иногда его зрачки нервно дёргались, а пальцы на столе слегка подрагивали. И в этот момент за кадром снова раздался тот самый грубый, низкий голос. — Эй, — грубый голос сделал короткую паузу, явно пытаясь звучать чуть мягче, чем раньше. — Послушай... Я ничего плохого тебе сделать не хочу. Правда. Но мне нужно кое-что спросить. За кадром снова послышался шелест бумаг. На этот раз звук был ближе — и через секунду на стол перед сероволосым парнем легла фотография. Камера чётко захватила снимок. На нём было изображено тёмное, мрачное место. Густой лес, почти непроницаемый. Деревья стояли плотно, кроны почти не пропускали свет. А в центре, прямо на земле, зияла большая воронка, большой кратер, будто в это место что-то очень мощное ударило с неба или взорвалось изнутри. Парень бросил быстрый взгляд на фотографию. Его серые глаза слегка расширились, но он тут же отвёл взгляд в сторону. Грубый голос продолжил, теперь уже более настойчиво: — Эм.. Декоди, или же Максим, так ведь тебя зовут? Мы нашли тебя здесь. И твоих друзей тоже. Мы слышали, как вы между собой разговаривали, поэтому не надо притворяться, что ты немой или не понимаешь. Мужчина сделал тяжёлую паузу. — Я просто хочу знать. Кто вы такие? Откуда пришли? И что здесь произошло? Декоди молчал. Он сидел, низко опустив голову и глядя в одну точку. Руки крепко скрещены на груди. Плечи были напряжены, дыхание редким и тяжёлым. Грубый голос за кадром снова заговорил. Теперь в нём уже не было даже намёка на терпение: — Не беси меня. Максим продолжал молчать. Только иногда он поднимал взгляд и бросал короткий, настороженный взгляд прямо в камеру — будто проверял, смотрит ли на него кто-то ещё, кроме этих людей. Глаза были полны сдерживаемого напряжения. — В прошлый раз это плохо закончилось, — медленно и с явной угрозой произнёс мужчина. — Я тебя жалеть не буду. Совсем. Но Коди продолжал молчать. По его виду было ясно, что внутри него всё кипит. Тревога нарастала с каждой секундой, превращаясь в настоящий страх. Лицо побледнело, губы плотно сжаты, а пальцы на скрещённых руках заметно побелели от напряжения. Он пытался держать себя в руках, но тело выдавало его, лёгкая дрожь в плечах, учащённое дыхание, и нервные движения глаз. Грубый голос за кадром устало выдохнул, в нём явно слышалась досада и раздражение. — Коллега, принеси мне пива из холодильника... Я больше не могу справляться с этим дерьмом в трезвом состояний, — проворчал он. — За такую работу нам точно никто не заплатит. Я блять, даже не знаю, что теперь делать... — Нам и так мало платят, — отозвался второй мужчина, тот самый «коллега», который в прошлый раз подавал пистолет. Голос звучал чуть мягче, но тоже с усталой иронией. — Но вот, держи. Послышался характерный металлический стук банки об стол. — Хотя бы этим настроение поднимешь. Раздался звук открываемой банки, а затем громкий отхлёб. Мужчина довольно крякнул и слегка прокашлялся. — Учитывая, что на этой работе мы уже убили... эээ... ну как его там... Павла, кажется. Ай, да и похуй... — равнодушно бросил он. — Кильнули и кильнули.. Где-то в отдалении послышался приглушённый смех коллеги. Максим резко похолодел. Его лицо, до этого бледное и напряжённое, стало совершенно серым. Глаза потухли, а потом в них вспыхнула глухая, тяжёлая злость. Челюсть сжалась, брови сдвинулись, а руки, лежавшие на столе, медленно сжались в кулаки. Он больше не выглядел просто испуганным — теперь в нём кипела ярость, смешанная с болью. — Ну что... будешь говорить..? — лениво спросил грубый голос, явно наслаждаясь банкой пива. В этот момент Декоди медленно наклонился и достал из-под стола что-то железное. Металл холодно блеснул в свете лампы. И тут же запись обрывается.