5 Глава — Это место

***

— Ямамура-сан, не скажешь ли ответ на 17-й вопрос? — спросила Чабашира. — А-а… Ну… — Ямамура в панике встала, прижимая учебник к груди, и уставилась в него, лихорадочно пытаясь перечитать задание. — О-ответ — C, Чабашира-сэнсэй, — пробормотала она себе под нос. К этому моменту большинство людей, включая учителей, уже привыкли к застенчивой и нервной манере Ямамуры. — Верно, можешь сесть, — сказала Чабашира. Прошло две недели с начала занятий. После всей той истории с ученическим советом в пятницу, на этой неделе было спокойно, и я это определённо ценил. Мои дни в основном состояли из школы и возвращения домой. Иногда я хожу с Санадой в торговый центр Keyaki Mall, но с тех пор, как он на прошлой неделе решил вступить в клуб стрельбы из лука, у него осталось всего два учебных дня без тренировок, чтобы проводить время с друзьями. Клубы оказались гораздо более важной частью повседневной жизни учеников, чем я ожидал. После окончания уроков примерно половина класса сразу уходит в свои клубы. Время, которое клубы забирают каждый день, различается, но я заметил, что большинство тренировок длится от одного до трёх часов в день. Клуб Санады, в частности, длится два часа каждый понедельник, среду и пятницу. Он мало рассказывал мне об этом, кроме того, что за это время успел познакомиться с кем-то из класса D, и это радует. Как его друг, я должен радоваться, что он узнаёт новых людей. По крайней мере, мне кажется, что так обычно и работают дружеские отношения. Вскоре прозвенел звонок, и, как уже вошло в привычку, ученики, занятые в клубах, начали собираться мгновенно. Они даже не дождались, пока Чабашира, наша последняя учительница на сегодня, отпустит нас. Как раз когда первые ученики уже собирались уходить, резко встал Кацураги, привлекая к себе внимание в классе. — Все, прежде чем вы пойдёте в клубы, могу я попросить у вас минуту вашего времени? Я хотел бы обсудить с вами одно довольно важное дело. — А? Это обязательно делать сейчас? Ты не мог сделать это на классном часу? — У некоторых из нас есть жизнь за пределами школы. Клубы — это самое веселье, что у нас есть по будням. За последние две недели Кацураги приобрёл в нашем классе… интересную репутацию. Его считают очень старательным и серьёзным человеком. Педантичным в отношении правил и того, как всё должно делаться. Многие из более прилежных учеников ценили его за это. С другой стороны, некоторые слышали о его отказе при вступлении в ученический совет, что сделало его посмешищем ещё с первого дня, когда он уверенно заявил, что вступит в совет. Его репутации также не помогала Тоцука, который ходил за ним повсюду. Кроме Тоцуки, казалось, что Кацураги ни с кем другим не проводит время. Это делало его трудным для общения для многих учеников, поэтому всякий раз, когда Кацураги делал что-то, что выделяло его, одноклассники закатывали глаза. — Ну-ну. Думаю, мы можем хотя бы выслушать его. Я уверен, у него благие намерения, и это ненадолго, — сказал Хашимото. К слову о классной иерархии, Хашимото легко занял высокое место в иерархии нашего класса. Будучи симпатичным, расслабленным парнем, который всё же умудрялся получать хорошие оценки, его хвалили многие одноклассники. Многие ученики неохотно вернулись на свои места после слов Хашимото, и Кацураги с лёгкой улыбкой кивнул ему. — Я хотел бы задать вопрос этому классу. Заметил ли кто-нибудь из вас что-то странное за наши две недели в этой школе? Многие ученики огляделись, пытаясь понять реакцию одноклассников и увидеть, заметил ли кто что-то. Если бы вы были посторонним, могло бы показаться, что никто ничего не знает. Но, проведя две недели в этом классе, я, на удивление, уловил некоторые мелочи, которые этот класс делал в целом. Например, если на уроке учитель спрашивал, знает ли кто ответ на вопрос, ученики, знавшие ответ, обычно высоко поднимали головы, в то время как другие пытались смотреть в тетрадь или парту, избегая зрительного контакта. Нечто подобное происходило и сейчас. 15 одноклассников обменялись многозначительными взглядами. Многие из них, вероятно, тоже замечали мелкие детали, но недостаточно, чтобы начать относиться к этому серьёзно. Я бы солгал, если бы сказал, что не делал того же самого. По крайней мере, до того, как Кацураги только что указал на это. — Все мы хотя бы слышали об этом от кого-то, верно? Даже если не напрямую. Это становится всё труднее игнорировать. Шёпот старшеклассников, вот именно. Кацураги закрыл глаза, на мгновение задумавшись. Это был критический момент для его положения в классе. Если он намеревался убедить класс, что происходит нечто большее, чем мы видим сейчас, ему нужно было очень тщательно подбирать слова. — Тоцука-кун рассказал мне о своей встрече с несколькими второкурсниками, которая произошла два дня назад. Во время этой встречи он, по-видимому, получил холодные взгляды от второкурсников из класса C, — объяснил Кацураги. — Кроме того, на прошлой неделе я разговаривал с Ичиносе-сан из класса B, и её одноклассники наблюдали похожие вещи по всей школе. Одна из её одноклассниц стала свидетельницей ссоры между первокурсником из класса D и какими-то третьекурсниками в магазине в наш первый день здесь. — Ближе к делу, что ты пытаешься сказать?! — крикнул ученик с задней парты, и Сакаянаги пришлось видимо сдерживать смех. — Если мои предположения верны, то наши классы разделены на своего рода иерархию. С классом A наверху. Это объяснило бы взгляды, которые получил Тоцука-кун, и ссору с учеником класса D, кем-то на дне иерархии. Некоторые одноклассники начали шептаться между собой, обмениваясь теориями и сплетнями об этой так называемой иерархии, которую предложил Кацураги. Должен признать, вполне вероятно, что наши классы разделены намеренно. Но в этом должно быть нечто большее, чем просто иерархия. У меня есть свои теории, но делиться ими сейчас значило бы привлечь к себе подозрения. Я бы предпочёл, чтобы кто-то другой сам во всём разобрался. Но если Кацураги прав, и мы на вершине иерархии на нашем курсе, я уверен, кто-нибудь выступит. Внезапно громкий звук прервал перешёптывания класса. Точнее, это Хашимото привлёк к себе внимание, медленно, но громко аплодируя Кацураги. — Должен сказать, Кацураги-кун, я впечатлён. Подумать только, ты смог столько выяснить за наши две недели здесь. Похоже, наша принцесса была права, ожидая от тебя многого. — Принцесса? — Кацураги уставился на Хашимото, но тот не обратил на это внимания. Вместо этого внимание класса снова переключилось, когда Сакайнаги встала в задней части класса и подошла к началу, встав рядом с Кацураги. — Кацураги-кун, не возражаешь, если я добавлю несколько деталей к твоим выводам? — Она улыбнулась ему. — Конечно нет, что у тебя на уме, Сакаянаги-сан? — Хотя я согласна, что наши классы помещены в своего рода иерархию, понял ли ты, на чём эта иерархия основана? — Нет… это главная причина, по которой я хотел поговорить со всеми сегодня. Чтобы сообща понять, почему наши классы так ранжированы и на чём это основано. — Тогда позволь мне добавить несколько деталей, Кацураги-кун, — усмехнулась Сакаянаги и встала за кафедрой в начале класса. — В начале учебного года нам сообщили, что нам выдали 100 000 баллов, основанных на наших заслугах. Просто за то, что нас приняли в эту школу, мы получили эти баллы. Все со мной согласны? Весь класс кивнул, а Кацураги лишь наблюдал за Сакаянаги и внимательно слушал её объяснения. — Но получение баллов, основанных на заслугах, также подразумевает, что эти баллы могут колебаться, не так ли? Что же произойдёт, если нас сочтут худшими учениками по сравнению с тем, какими мы были при поступлении? — Ты хочешь сказать, что наша месячная стипендия будет меняться с этого момента? — спросил Кацураги. — Я не просто предполагаю это, Кацураги-кун. Я утверждаю это как факт. Именно это здесь и происходит. Волна тревоги распространилась по всему классу. Возможность резкого изменения стипендии каждый месяц заставила бы большинство учеников нервничать, особенно в школе, где эта стипендия — практически всё, на что мы можем жить вне учебных часов. — Вот что происходит в данный момент, согласно нашим наблюдениям с Хашимото-куном и Масуми-сан. За нами постоянно следят везде: не только на территории школы, но и в окрестностях. Сакаянаги взглянула на Хашимото и взмахнула рукой, давая ему понять, что его очередь говорить. — Кацураги-кун, не мог бы ты подойти к задней части класса и открыть учительский шкаф? — усмехнулся Хашимото. Чабашира ушла, как только закончился урок, так что ни один учитель не мог сказать нам остановиться. К тому же, Кацураги ничего не украдёт. Хашимото просто попросил его заглянуть в шкаф. Кацураги неохотно подошёл к задней части класса, и взгляды всех учеников были прикованы к нему, когда он медленно открыл шкаф. Он осмотрел его несколько секунд, а затем повернулся к Хашимото. Но прежде чем он успел заговорить, снова заговорила Сакаянаги. — Будьте так добры, отодвиньте книги на четвёртой полке в сторону, Кацураги-кун, — её усмешка стала шире, пока она наблюдала за каждым движением Кацураги. Кацураги убрал книги, стоявшие на полке. В основном это были справочники, которые обычный ученик вряд ли когда-либо подумал бы проверить сам. Когда он сделал это, за ними открылась очень маленькая линза, встроенная в стенку шкафа. — Понятно... значит, ты хочешь сказать, что каждое наше действие может потенциально повлиять на наше положение как учеников? — Кацураги закрыл шкаф и снова подошёл к Сакаянаги. — Сакаянаги-сан, как давно ты об этом знаешь? Почему ты не рассказала остальным раньше? Похоже, ты знала об этом как минимум несколько дней. Я не прав? Впервые голос Кацураги звучал... расстроенно? Раздражённо? Честно говоря, было трудно понять, что именно он чувствовал. Можно было сказать только то, что это чувство было не из приятных. — Фуфуфу~ — хихикнула Сакаянаги, и её улыбка не померкла, даже когда Кацураги обратился к ней с суровым выражением лица. — Я должна была быть на сто процентов уверена в этом, прежде чем говорить. Если бы я сказала что-то, что позже оказалось бы ложью, у наших одноклассников сложилось бы не самое лучшее впечатление обо мне. Кацураги выглядел так, будто хотел что-то сказать, но сдержался. Вместо этого он вздохнул и снова обратился к классу. — Камера в шкафу почти полностью подтверждает теорию Сакаянаги-сан. Единственный способ быть уверенными на сто процентов в том, что произойдёт с нашим положением и месячной стипендией, — дождаться первого мая, а это всего через две недели. — Верно, Кацураги-кун. Если мы, класс A, находимся на вершине иерархии на нашем курсе, мы должны показать нашим одноклассникам, что достойны звания, которое получили в начале этого года. А пока, пожалуйста, избегайте серьёзных неприятностей и обязательно хорошо ведите себя в классе. Даже если вам кажется, что никто не смотрит, считайте, что кто-то смотрит. Весь класс всё это время хранил мёртвую тишину. Кто мог их винить? Узнать, что за тобой следят практически весь день каждый день, — тревожная мысль. Напряжение в нашем классе достигло своего пика, даже выше, чем в первый день, когда никто толком никого не знал. — Ладно, хватит об этом! — Хашимото встал и повернулся к остальному классу. — За нами могут следить, но подумайте: если мы будем вести себя как обычные старшеклассники, нам не о чем беспокоиться. Информация, которую только что выдали Кацураги и Сакаянаги, уже ставит нас выше других классов с точки зрения осведомлённости, верно? — Фуфу, верно. Всё, что нам нужно делать, — оставаться бдительными и не создавать ненужных проблем. Если мы просто будем так делать, у нас всё будет хорошо. Достаточно просто, правда? — Именно так, — Хашимото затем достал свой телефон, чтобы показать рекламную листовку караоке-заведения в Keyaki Mall. — Все, давайте пойдём в караоке! Если мы действительно находимся на вершине иерархии, единство в классе будет иметь решающее значение. Что может быть лучше, чтобы завоевать чьё-то доверие, чем узнать, насколько ужасно они поют? Приглашение Хашимото в караоке быстро полностью изменило настроение в классе. Я искренне впечатлён его способностью взять под контроль весь класс, просто выглядя дружелюбным со всеми. Многие одноклассники начали волноваться из-за караоке, и вскоре класс наполнился их голосами. Прошло ещё несколько минут, прежде чем Хашимото вышел из класса, и многие одноклассники последовали его примеру. Даже Санада ушёл, ничего мне не сказав, вероятно, тоже взволнованный идеей караоке с классом. Я тоже начал собирать свои вещи, планируя хотя бы присоединиться ко всем в караоке. Будет ли я петь? Шансов нет, но это хорошая возможность узнать получше своих одноклассников. — Аянокоджи-кун, — прежде чем я успел выйти из класса, ко мне подошла Сакаянаги. — Не возражаешь, если мы некоторое время поговорим наедине? — Обязательно сейчас? Я планировал присоединиться к остальным в караоке. Разве ты не должна присоединиться к ним, Сакаянаги? Похоже, вы с Кацураги только что взяли под контроль наш класс, не так ли? Такой человек должен присутствовать на классных мероприятиях, разве нет? — Именно потому, что сейчас все заняты, я хотела бы, чтобы мы пошли куда-нибудь вместе, где никто не сможет нам помешать. Это проблема? — ...Наверное, нет? — Не то чтобы я был безумно рад караоке, так что если Сакаянаги настаивает на разговоре со мной, это тоже нормально. В любом случае, я буду заниматься социальной активностью с одноклассницей, так что не всё так плохо. — Ну тогда не будем терять время. В Keyaki Mall есть одно место, которое я хотела бы посетить. Пожалуйста, сопроводи меня туда. Так мы с Сакаянаги вышли из класса и направились в Keyaki Mall. Из-за физического недуга Сакаянаги нам потребовалось немного больше времени, чем обычно, но я не возражал против того, чтобы сбавить темп хотя бы раз. У меня появилась возможность полюбоваться пейзажами вокруг школьной территории. Когда мы добрались до Keyaki Mall, мы направились на второй этаж. Там мы немного побродили, прежде чем Сакаянаги остановилась перед кафе-мороженым. — Вот мы и на месте, давай зайдём внутрь, Аянокоджи-кун. Мы оба зашли внутрь и подошли к стойке, где стоял продавец. Я просмотрел меню и... меня сразу же захлестнуло. Я никогда раньше не пробовал мороженое, и солгал бы, если бы сказал, что оно меня не интересует, но вариантов было гораздо больше, чем я мог ожидать. Там были стандартные вкусы вроде ванили, шоколада и клубники. Но чем дальше по списку, тем страннее становилось. Батат, васаби, пицца. Как вообще можно превращать эти продукты в мороженое? Несмотря на то, что я ничего не знал об этой еде, даже я мог сказать, что это ненормально. Прежде чем я успел дочитать меню, Сакаянаги уже закончила заказывать своё мороженое и напиток в придачу. Потратив ещё немного времени на то, чтобы в последний раз просмотреть меню, я решил взять миску с тремя шариками мороженого — ванильным, шоколадным и клубничным — и чёрный кофе. Получив наш заказ, мы оба сели в углу заведения. Сакаянаги на мгновение посмотрела на мой выбор и тихонько хихикнула. — Ты действительно любишь кофе, не так ли? Хашимото-кун говорил, что ты пьёшь его почти каждый раз, когда вы с ним обедаете вместе. — Он меня успокаивает. Вкус тонкий, и его можно пить практически в любой ситуации. — Ты знаешь, что кофе должен бодрить, правда, Аянокоджи-кун? — Улыбка появилась на лице Сакаянаги, когда она откусила первый кусочек своего мороженого. — Я слышала, что у этого кафе-мороженого репутация места с очень необычными вкусами, но если искать обычные вкусы, здесь подают одно из лучших мороженых в кампусе. — Вот как? После этого короткого обмена репликами ни Сакаянаги, ни я не прилагали усилий, чтобы начать разговор. Мы оба просто наслаждались мороженым, пока Сакаянаги наконец не доела своё. Тем временем я решил не торопиться с этим мороженым. Я поймал себя на том, что наслаждаюсь каждым кусочком всё больше и больше. У него очень освежающий вкус, который заставляет тебя возвращаться к нему снова и снова. Я понимаю, почему многим оно нравится, особенно в жаркие дни. — Смотреть, как ты ешь мороженое, — всё равно что смотреть на ребёнка. Должна сказать, это довольно интересно. — Ты поверишь мне, если я скажу, что никогда раньше не пробовал мороженое? — Да, я бы поверила в это. Снова тишина. Как ни странно, тишина между мной и Сакаянаги ощущалась... умиротворяющей. Это было не похоже на тишину между мной и Санадой, когда мы пытаемся придумать темы для разговора. Эта тишина была комфортной. Интересно, почему. — Чего ты надеешься добиться в этой школе, Аянокоджи-кун? — Что ты имеешь в виду? Я просто хочу жить своей жизнью спокойно. — Вот как? Тебя не интересуют стопроцентные показатели трудоустройства и поступления в вузы, которыми так гордится эта школа? — Не особо. — Поэтому ты не упомянул о скрытых камерах в классе Кацураги-куну? — Я не знал о них, как и весь остальной класс. — Интересно, правда ли это. Я продолжил есть мороженое, время от времени отпивая кофе. Сакаянаги почти не притронулась к своему напитку, как ни странно. Я не уверен, что она заказала, но выглядело это гораздо сложнее, чем простой кофе. — Тебе интересно, что я заказала? — Немного, это выглядит довольно экстравагантно. — Фуфу, согласна. Я заказала это из-за внешнего вида, но это слишком сладко даже для меня. — Тогда не возражаешь, если я попробую? Сакаянаги посмотрела на меня, её глаза слегка расширились от неверия. Возможно, её беспокоит мысль о том, чтобы пить из одной чашки с одноклассником, которого она ещё не так давно знает. Я бы понял это. — Конечно, угощайся, Аянокоджи-кун. Она пододвинула свою чашку ко мне. Внутри был какой-то кофе с красивым латте-артом и, откровенно говоря, слишком большим количеством украшений на краю чашки. Я взял чашку, поднёс к губам и отпил глоток. — Слишком сладко. — Фуфу, тут мы согласны. У меня до сих пор нет ответа на вопрос, почему Сакаянаги настояла на том, чтобы я пошёл с ней в это кафе-мороженое, но я не мог жаловаться, когда мне нравилось. Однако снова что-то было не так. Это не первый раз, когда меня беспокоят её слова. Некоторые её ответы заставляют меня думать, что она знает обо мне больше, чем должна знать об однокласснике, с которым разговаривала только в первый день в школе. «Фуфу, похоже, я уже нашла нескольких интересных одноклассников». «Я выберу Аянокоджи-куна следующим, кто представится. Не разочаровывай меня, хорошо?» «Да, я бы поверила в это». Первые два случая можно было бы объяснить, например, тем, что у Сакаянаги отличный глазомер на людей и она судит о них по мелочам, вроде поведения и того, как они себя держат. Но именно один её маленький ответ ранее озадачил меня. Если бы я сказал Хашимото или Санаде, что никогда раньше не ел мороженое, они, вероятно, бросили бы всё и потащили бы меня в это кафе, как в тот раз, когда они отвели меня в магазин в первый же день. Но для Сакаянаги в этом не было ничего странного. Если уж на то пошло, это был ответ, которого она и ожидала. Если предположить, что первые два случая, когда Сакаянаги, казалось, знала больше, чем должна, были не просто совпадениями, и что она ожидает от меня незнания простых вещей вроде мороженого, то... — Итак, сколько ты знаешь, Сакаянаги? — Фуфуфу~ Сакаянаги хихикнула, прикрыв рот рукой. — Кто знает, Аянокоджи-кун, — сказала она почти насмешливо. Вскоре после этого обмена репликами я доел своё мороженое, и нас остались только наши напитки. После ещё нескольких минут тишины Сакаянаги подняла взгляд от своей чашки, и её глаза встретились с моими. — Я была очень рада узнать, что ты пришёл в эту школу, Аянокоджи-кун. Я уже говорила это, но, пожалуйста, не разочаруй меня, хорошо? С этими словами Сакаянаги встала и подошла к стойке, чтобы заплатить. После этого она вышла, и у нас остались только напитки. Сакаянаги Арису знает о том месте. Примечания автора: Наконец-то немного Сакаянаги в этом фанфике про Сакаянаги! Прошло две недели с тех пор, как я обновлял эту книгу, но мне хотелось, чтобы эта глава получилась хорошей, особенно разговор между Сакаянаги и Аянокоджи. В тихом, обыденном разговоре между Сакаянаги и Аянокоджи было что-то такое, что было очень весело писать. Именно такого поведения я ожидаю от Аянокоджи, у которого мало опыта в обычных разговорах. Он предоставит говорить Сакаянаги, а если она не заговорит, он тоже ничего не скажет. После написания частей 4 и 5 у меня есть вопрос: вам, ребята, больше нравятся длинные главы на 3000–4000 слов или короткие, как 1–3, которые были около 2000–3000 слов? Котята как дела?✨💜