4 Глава — Студенчиский совет

***

Сегодня была пятница, наша первая полная учебная неделя в Высшей школе для одаренных детей подходила к концу. Обычно у нас занятия проходят во второй половине дня, но первая пятница года, похоже, является особым исключением. «Простите, вы двое! Не хотели бы вы записаться в художественный кружок?» «Привет! Вы же оба первокурсники, верно? Как насчёт того, чтобы присоединиться к баскетбольному клубу!» «Эй, первокурсники! Как насчёт того, чтобы заглянуть в футбольный клуб?» Мы с Санадой шли по спортзалу, где все школьные клубы установили свои стенды, пытаясь привлечь как можно больше первокурсников. Куда бы мы ни пошли, к нам подходили второкурсники и третьекурсники, которые пытались уговорить нас заглянуть в их клуб. «Я знал, что будет многолюдно, но, думаю, мы недооценили, насколько многолюдно будет», — сказал Санада. Перед тем, как прийти сюда, мы решили поступить умно, придя за 30 минут до закрытия спортзала, надеясь, что большинство студентов уже зарегистрировались и вступили в кружки. К сожалению, многие другие студенты, похоже, придерживались той же идеи. Один старшекурсник сказал мне, что к середине дня в спортзале стало почти мертвой тишиной. «Великие умы мыслят одинаково, это очевидно», — сказал я, пытаясь пошутить. Санада не засмеялся, но улыбнулся. Была ли это улыбка из жалости или нет, честно говоря, вопрос спорный. «Ты же говорил, что не заинтересован в вступлении ни в какие клубы, верно? Что заставило тебя передумать?» Когда мы обедали с Хашимото в первый день, ни Хашимото, ни Санада не проявили интереса ни к одному клубу. Хашимото сдержал своё слово, но Санада, казалось, сегодня совершенно неожиданно заинтересовался вступлением в какой-то клуб. «Вчера, когда я шёл в общежитие после занятий, я случайно услышал разговор старшекурсников. Оказывается, вступление в какой-либо клуб в университете приносит определённую пользу. Хотя это меня не совсем убедило, я всё же решил поискать информацию о клубах в этом университете». Вам это выгодно? Что-то в его формулировке меня задело. Хотя это можно истолковать как участие в каком-то мероприятии и знакомство с новыми людьми, с которыми вы обычно никогда бы не заговорили, я не думаю, что Санада имел в виду именно такую выгоду. За ту единственную неделю, что я общаюсь с Санадой, я понял, что он довольно дружелюбный, но порой может быть на удивление расчётливым. Если бы вступление в клуб принесло ему пользу помимо обычных студенческих преимуществ, Санада, безусловно, заинтересовался бы в какой-то степени. «Я осмотрел клубы, ничего особенного не ожидая, но солгал бы, если бы сказал, что ни один из них меня не заинтересовал. Был один, который меня хоть немного заинтриговал», — Санада указал на кабинку в конце спортзала. Это было единственное место, которое мы ещё не посетили. Я заметил, что, похоже, Санада искал именно эту кабинку, и, думаю, это она. «Я не думал, что ты любишь стрельбу из лука, вот уж удивительно», — сказал я ему. Киоск был относительно пуст. Перед киоском стоял один студент с фиолетовыми волосами, который записывался в клуб, но кроме него никто не подходил смотреть на клуб стрельбы из лука. Клубы, расположенные рядом, казались гораздо популярнее. «Я собираюсь посмотреть, что за клуб стрельбы из лука. Если тебя это не заинтересует, я не против, если ты уже пойдёшь домой, Аянокоджи-кун. Я сообщу тебе, запишусь я или нет», — сказал Санада с улыбкой. Мне пока нравится проводить с ним время. Он довольно дружелюбный, к тому же не слишком энергичный или общительный, как я заметил у многих учеников класса В. Но самое главное, он не таскает меня за собой, если знает, что я предпочитаю что-то другое. Мне это в нём нравится. «Тогда я воспользуюсь этим предложением, увидимся, Санада», — я повернулся и направился к выходу, помахав Санаде на прощание. К этому моменту большинство студентов тоже уходили, тщательно осмотрев спортзал и решив после занятий вступить в какой-нибудь клуб или пойти домой. --- «Аянокоджи-кун, могу я уделить вам минутку?» Как раз когда я собирался выйти из спортзала, я услышал своё имя и обернулся, чтобы поприветствовать того, кто меня окликнул. К моему удивлению, это был Кацураги. Я не разговаривал с ним ни разу с первого дня учёбы, поэтому часть меня предположила, что он не хочет иметь со мной ничего общего. Его появление сегодня точно не входило в мои планы. «Конечно, я вам нужен?» — спросил я его. Кацураги кивнул и откашлялся, прежде чем объяснить: «Я собираюсь на очное собеседование в офисе студенческого совета. Если у вас есть свободное время, я хотел бы узнать, не могли бы вы пойти со мной». Ситуация становится всё более странной. Кацураги довольно часто общался с другими учениками, я особенно заметил, что он подружился с Тошкой Яхико, ещё одним учеником из нашего класса. С точки зрения Кацураги, я был бы одним из последних, к кому он обратился бы с просьбой о помощи. «В принципе, меня это не особо беспокоит, но мне любопытно. Почему именно я?» — спросил я его. «Всё просто. Из всех в нашем классе ты, кажется, тот ученик, который сможет дать наиболее объективное мнение об одном из наших одноклассников», — усмехнулся Кацураги. «Ходят слухи, что если кто-то поручится за тебя во время собеседования в студенческий совет, это покажет, что ты заслужил расположение учеников этой школы, а это довольно выгодное качество для члена студенческого совета». «Если тебе нужен поручитель, почему бы не попросить Тошку сделать это?» — спросил я его. «Хотя я не сомневаюсь, что Яхико будет говорить обо мне в положительном ключе, это может быть даже слишком положительно», — ответил Кацураги. По какой-то причине на той неделе, что у нас была в школе, Тошка решил очень подружиться с Кацураги и особенно к нему привязался. Некоторые ученики класса А стали называть его щенком Кацураги, считая, что такая привязанность немного жутковата. «Значит, вы хотите сказать, что лучше, чтобы кто-то объективно оценил вас как личность, независимо от того, будет эта оценка положительной или отрицательной?» Кацураги кивнул, на его лице появилась улыбка. «Верно. Хотя я очень хочу вступить в студенческий совет, если вы, как мой одноклассник, считаете, что я недостаточно хорош, я приму ваше мнение и просто попробую ещё раз позже». Теперь всё стало гораздо понятнее. Кацураги действительно играет по правилам до крайности. Он услышал о возможности повысить свои шансы на вступление в студенческий совет, но вместо того, чтобы воспользоваться ею, решил использовать это как шанс получить отзыв от одного из своих одноклассников. «Хорошо, тогда покажи дорогу», — сказал я ему. Затем мы направились к студенческому совету. Это заняло немного больше времени, чем я ожидал, но это было логично, учитывая, что студенческий совет находится в главном здании школы. Мне стало интересно, специально ли Кацураги приехал в спортзал, чтобы меня найти, узнав, что меня нет в комнате общежития. В конце концов мы добрались до студенческого совета, и Кацураги осторожно постучал в дверь. После нескольких секунд тишины изнутри послышался голос. «Можете войти», — сказал голос. Кацураги открыл дверь, и мы оба вошли внутрь. «Вижу, ты привёл с собой ещё одного человека, Кацураги», — Хорикита прищурился, глядя на меня и Кацураги. Затем он жестом пригласил нас сесть слева от стола, напротив Ичиносе и её спутника. После минутного молчания секретарь, стоявшая позади Хорикиты, шагнула вперёд и обратилась к нам четверым: «Сегодня мы здесь для проведения очных собеседований на должности в студенческом совете Высшей школы с углублённым изучением предметов. Президент студенческого совета задаст вам обоим вопросы, и вы оба ответите на них, когда к вам обратятся напрямую». --- Секретарь снова отступил назад, и Хорикита сел. Он поправил очки, прежде чем посмотреть на Ичиносе. «Ичиносе Хонами, по какой причине вы привели с собой на личное собеседование своего одноклассника, Кандзаки Рюдзи?» Это был не первый вопрос, который я ожидал от него. Скорее наоборот, я рассчитывал на то, что интервью будет очень общим. Вопросы о мотивации студентов и плане действий в случае их принятия в совет. Вместо этого Хорикита решил сосредоточиться на тех, кого они привели с собой в качестве спутников. Интересно, знал ли он об этом слухе? Ичиносе встала и с улыбкой повернулась к Хориките. «Если нас примут в студенческий совет, с этого момента мы будем представителями всего студенческого сообщества. Сегодня я привела с собой Кандзаки-куна, чтобы дать тебе прямое доказательство того, что моё влияние в течение учебного года было положительным за ту неделю, что мы провели в кампусе, — президент студенческого совета». Ичиносе закончила, поклонившись, и снова села. В её голосе не было ни малейшего колебания, и улыбка не сходила с её лица. Честно говоря, я был немного впечатлён. Я не уверен, сколько членов может быть в студенческом совете, но если примут только одного, Кацураги, возможно, придётся изрядно потрудиться. Затем Хорикита посмотрел на Кацураги и обратился к нему: «А как же ты, Кацураги Кохэй? Что заставило тебя привести с собой одноклассника, Аянокодзи Киётаку?» Кацураги, как и Ичиносе, встал, чтобы обратиться к Хориките. «Мои доводы совпадают с доводами Ичиносе-сан. Кроме того, хотя я и не считаю себя близким другом Аянокодзи-куна, я пришёл к выводу, что у него, вероятно, наиболее объективное мнение о своих одноклассниках». Затем Хорикита взглянул на меня, прежде чем снова обратиться к Кацураги: «Если ты не очень хорошо знаком с Аянокодзи, почему ты счёл, что он дал объективную оценку тебе?» — спросил Хорикита. Этот вопрос явно не устроил Кацураги, поскольку он, немного поколебавшись, ответил: «Я бы назвал это интуицией, как у президента студенческого совета». Я не хочу быть грубым по отношению к Кацураги, но, возможно, это был худший ответ, который он мог дать в этой ситуации. Как сказал Ичиносе, Кацураги будет представителем студенческого сообщества, если его примут в студенческий совет. Если член студенческого совета будет судить о своих однокурсниках, основываясь на «интуиции», это не понравится многим студентам. Хорикита закрыл глаза на несколько секунд, а затем снова открыл их. Он в последний раз взглянул на Ичиносе и Кацураги, прежде чем снова открыть рот. «Спасибо вам обоим за то, что пришли, можете идти». В комнате мгновенно воцарилась тишина. И Кацураги, и Ичиносе потеряли дар речи. Разница заключалась в том, что улыбка не сходила с лица Ичиносе, а Кацураги был явно застигнут врасплох. После ещё нескольких мгновений молчания Ичиносе и Кандзаки встали со своих мест, поклонились Хориките и направились к выходу. Кацураги выглядел так, будто хотел задать вопрос президенту студенческого совета, но через несколько мгновений он тоже встал, и мы оба направились к двери. И снова, когда я собирался выйти из комнаты, меня остановил кто-то позади меня: «Аянокодзи Киётака, не могли бы вы задержаться на несколько минут?» — спросил Хорикита. Впервые с момента входа в комнату я увидел реакцию секретаря позади Хорикиты: она вопросительно посмотрела на него. Она явно тоже этого не ожидала. Я посмотрел на Кацураги, который просто кивнул и вышел из комнаты. Я вздохнул, прежде чем вернуться к столу и снова сесть. «Чем я могу вам помочь, президент студенческого совета?» — спросил я его. «Как вы считаете, в чём смысл этого интервью?» — спросил он с ухмылкой. Я на мгновение задумался, что-то показалось мне странным. Кацураги упомянул, что слышал слух о том, что кто-то приведёт тебя в студенческий совет, чтобы помочь тебе туда попасть, и, как ни странно, это было единственное, о чём Хорикита задал вопросы Ичиносе и Кацураги. Он явно знал о слухах, но если бы они не соответствовали действительности, он мог бы легко отстранить меня и Кандзаки ещё до начала интервью. Раз уж он позволил нам остаться здесь и лишь задал вопрос о нашем присутствии, значит… «Хотя я не знаю цели собеседования, правильно ли я понимаю, что слух о том, что кто-то поручится за вас во время собеседований в студенческом совете, исходил от кого-то из самого студенческого совета?» — спросил я Хорикиту. Это было единственное логичное объяснение. Если бы кто-то другой распространил этот слух, и он оказался бы ложным, он бы выгнал меня и Кандзаки из кабинета студенческого совета. А если бы слух был правдой, Хорикита провёл бы обычное собеседование, а затем спросил бы меня и Кандзаки о нашем мнении по поводу кандидатов в студенческий совет. --- На лице Хорикиты появилась улыбка: «Ты проницательный, Аянокоджи. Ты прав, этот слух действительно исходил из студенческого совета. А точнее, это я его придумал». Я понятия не имел, зачем он мне всё это рассказал. Если бы он хотел сообщить об этом спутникам кандидатов, Кандзаки стоял бы сейчас рядом со мной. Но поскольку я здесь один, Хорикита хотел передать эту информацию именно мне. «А какой смысл мне это рассказывать?» — спросил я его. «В этом нет смысла, я просто хотел проверить вашу наблюдательность. В конце концов, вы, кажется, способны на большее, чем показываете, не так ли?» — спросил Хорикита. Что-то в его словах насторожило меня. Казалось, он знает больше, чем говорит. «Я не понимаю, о чём вы говорите», — ответил я ему. В этот момент Хорикита встал и подошёл к книжной полке в углу комнаты. Затем он взял с неё папку, открыл её и начал зачитывать мне её содержимое. «Аянокоджи Киётака. По какой-то причине ваши оценки из предыдущей школы не указаны в вашем личном деле, но, судя по результатам вступительных экзаменов, на первый взгляд вы довольно средний старшеклассник». Затем Хорикита закрыл папку, вернулся на своё место и вытащил стопку бумаг из папки, которая лежала перед ним ещё до того, как мы с Кацураги вошли в зал заседаний студенческого совета. «Хотя ваши результаты находятся в диапазоне от 50 до 60 баллов, при более внимательном рассмотрении кажется, что что-то не так», — Хорикита перевернул страницу. Похоже, это был вступительный экзамен, который должны были сдавать все ученики Высшей школы с углублённым изучением предметов. Затем он указал на последние несколько вопросов на странице. «Вам удалось правильно ответить на каждый вопрос, который был разработан таким образом, чтобы быть намного сложнее, чем средний 15-летний подросток. И не просто правильно, а даже не показав ход своих мыслей в работе. Вы всё делали в уме?» Я молчал, глядя на Хорикиту с тем же выражением лица, которое у меня всегда бывает. Ответить на этот вопрос было бы хуже, чем просто молчать. Согласен я или нет, у него уже есть доказательства, Хорикита просто ищет подтверждения. Хорикита усмехнулся и подошёл ко мне: «Аянокоджи Киётака, я хотел бы, чтобы ты вступил в студенческий совет», — сказал он, протягивая мне руку. — «Ты согласен?» Я оттолкнул его руку и пристально посмотрел на него: «Мне очень жаль, президент студенческого совета, но я всего лишь обычный старшеклассник. Всё, чего я хочу, это прожить жизнь обычного старшеклассника за три года обучения в этом кампусе. Если вам нужна помощь первокурсников, Ичиносе и Кацураги, кажется, вполне подходят, не так ли?» — сказал я ему, вставая и давая понять, что собираюсь уходить. «В тот момент, когда они привели кого-то, кто поручился за них, я принял решение отказать им в приёме в студенческий совет. Если вы не можете самостоятельно доказать мне свою способность вступить в студенческий совет и вынуждены полагаться на других, то вы здесь не годитесь», — сказал Хорикита. Думаю, поэтому он и запустил этот слух. Хорикита хотел посмотреть, найдётся ли кто-нибудь, кто проигнорирует слух и осмелится ли прийти на это интервью в одиночку. Надо отдать ему должное, Хорикита довольно умный. Он хотел найти уверенных в себе первокурсников, поэтому попытался сделать это косвенно, с помощью этого слуха, так, чтобы никто даже не заподозрил его. «Понятно. Ну, я пойду. Всего доброго, президент студенческого совета», — я коротко поклонился ему и повернулся, чтобы уйти. «Аянокоджи-кун, чего хотел президент студенческого совета?» — спросил Кацураги, увидев меня. «Он просто хотел задать мне несколько вопросов о том, как прошла моя первая неделя здесь, я не понимаю, почему мне нужно было быть одному в комнате для этого», — сказал я ему. Хотя мне и хотелось рассказать Кацураги о случившемся, это вызвало бы у него подозрения. То, что Хорикита уже знает о моих результатах тестов, и так достаточно плохо, нет необходимости подливать масла в огонь. «Вас зовут Аянокоджи Киётака, верно? Приятно познакомиться, меня зовут Ичиносе Хонами, а это Кандзаки Рюдзи», — Ичиносе широко улыбнулась мне, и они с Кандзаки протянули ко мне руки. «Приятно познакомиться с вами обоими, я много о вас слышал, Ичиносе. Похоже, вы быстро стали любимицей публики среди первокурсников», — сказал я. На лице Ичиносе появился лёгкий румянец, и она усмехнулась: «Это совсем неправда! Я просто здоровалась с большинством встречных, поэтому многие первокурсники уже знают моё имя. Вот и всё», — сказала она. --- «Мы обсуждали с Кацураги цель интервью. Ни Ичиносе, ни ему не задавали никаких важных вопросов, поэтому мы решили собрать воедино то, что нам известно, чтобы попытаться выяснить, почему нас вызвали на интервью», — сказал Кандзаки, присоединяясь к разговору. «Кто знает?» — сказал я им. Мне совсем не хотелось задерживаться здесь дольше, чем нужно. Я сделал то, что попросил меня Кацураги, и в этот момент мне стало даже любопытно, чем в итоге занялся Санада, я хотел написать ему, как только уеду. «Ичиносе, давай пока обменяемся номерами телефонов. Если у кого-нибудь из нас позже появится ещё какая-нибудь информация, мы должны поделиться ею друг с другом. Хотя мы оба хотим попасть в студенческий совет, это ничего не изменит, если мы даже не сможем понять смысл этого собеседования». Ичиносе кивнула и с радостью обменялась контактами с Кацураги. Затем она повернулась ко мне: «Аянокоджи-кун, не возражаешь, если мы тоже обменяемся контактной информацией? Раз уж ты был с нами во время интервью, было бы здорово, если бы ты помог нам тоже раскрыть правду». Честно говоря, я совсем не хочу помогать. После того, что только что сказал Хорикита, последнее, что мне следует делать, это помогать Ичиносе и Кацураги, а просто позволить им самим разобраться. Кроме того, обмен контактной информацией, по крайней мере, не повредит. «Хорошо», — кивнул я, и мы с Ичиносе обменялись контактной информацией. Потом я понял, что у меня ещё нет данных Кацураги, поэтому добавил его номер в свой телефон. «Сегодня мой список контактов в телефоне увеличился вдвое, кто бы мог подумать», — пошутил я. Ичиносе тихонько хихикнула, прикрыв рот рукой. «Ну что ж, у нас с Кандзаки планы с остальными одноклассниками, так что мы пойдём. Берегите себя, Кацураги-кун и Аянокоджи-кун!» Прежде чем Ичиносе успела уйти, я обратился к ней и к Кацураги. «Если вы не возражаете, позвольте дать вам совет. Даже если вас отклонят после этого собеседования, было бы разумно попытаться подать заявку в студенческий совет вскоре после отказа. Не ждите какое-то время, покажите президенту студенческого совета, что вы оба полны решимости попасть туда». Изначально я собирался дать этот совет только Кацураги. По его мнению, он должен был догадаться, что Хорикита таким образом пытался выяснить, хватит ли у кого-нибудь смелости прийти на интервью одному, несмотря на слухи. Но в конце концов, Кацураги действительно человек правил и играет честно. Чтобы обеспечить честную борьбу, я решил дать и ему, и Ичиносе одну и ту же информацию. Теперь им обоим предстоит бороться за место в студенческом совете. «Спасибо, Аянокоджи-кун. Я учту это!» — Ичиносе улыбнулась мне в последний раз, прежде чем они с Кандзаки ушли. «Спасибо за сегодняшний день, Аянокоджи-кун. Я знал, что не ошибся, взяв вас с собой сегодня. Независимо от исхода этого интервью, спасибо, что согласились на мою просьбу», — Кацураги поклонился мне. «Всё ради друга, правда?» — сказал я ему. «Друг... точно. Всё для друга, Аянокоджи-кун», — впервые Кацураги

***

Примечания автора: Хочу воспользоваться этими примечаниями, чтобы поблагодарить вас всех за поддержку! Я никогда не думал, что к третьей главе мы наберем более 500 прочтений, и это действительно приятно видеть. В следующей главе наконец-то состоится первый полноценный разговор между Аянокоджи и Сакаянаги, ждите с нетерпением! Также на данный момент Аянокоджи будет называть Манабу Хорикитой, поскольку он единственный Хорикита, с которым Аянокоджи пока встречался. Пожалуйста, потерпите, пока Аянокоджи не встретиться с Сузуне Хорикитой.