12 Глава Промежуточные выборы

— Доброе утро, Киётака-кун! — Ичиносе подошла ко мне сзади, когда я шёл в школу. С тех пор как в нашей небольшой компании стали обращаться друг к другу по имени, мы вчетвером обычно здороваемся, даже когда просто проходим мимо. — Доброе утро, Хонами. Ты сегодня выглядишь очень воодушевлённой. — Вряд ли, это я пытаюсь справиться с тем, что сегодня объявляют результаты промежуточных экзаменов, — сказала она с самой широкой улыбкой на лице. Да, результаты промежуточных экзаменов сегодня. Вот почему я увидел нескольких студентов с обеспокоенными лицами. — Неужели всё так плохо? Я думал, у вашего класса не будет проблем с экзаменами. Ичиносе вздохнула: — Я уверена, что все они отлично справились. Многие из них занимались в группах, чтобы никто не откладывал дела на потом. Просто это «а что, если…», понимаешь? — Не могу сказать, что понимаю это. — Посмотри на этого умника, — надула губки она. — Кохэй-кун тоже проводит учебные занятия, верно? Ты на каких-нибудь присутствовал? — Да, я учился, но обнаружил, что мне гораздо лучше учиться без компании. На самом деле мне не мешало учиться в окружении других людей. Большинство вопросов, заданных участниками, были вполне реальными, и я понимаю, что среднестатистическому человеку будет сложно на них ответить. Но в этом есть проблема. Я не обычный ученик, и учёба на таком академическом уровне ничем не отличается от того, как если бы кто-то из моих одноклассников изучал простое деление. Эти два часа в библиотеке я действовал на автопилоте, просто бездумно решая задачи и изредка задавая Кацураги вопросы, чтобы не вызывать подозрений. — Значит, ты не хочешь участвовать в учебном занятии с командой HKR? — спросила Ичиносе. — Если вы не будете так это называть, я хотя бы рассмотрю этот вариант. — Ты действительно так ненавидишь это имя?! — Шучу. Может, когда наступит сессия, мы сможем позаниматься вчетвером. — Звучит неплохо! — улыбнулась мне Ичиносе, прежде чем заметила одну из своих подруг перед нами. Девушку с чёрными волосами, собранными в аккуратный хвостик. Думаю, это Амикура Мако, подруга, о которой Ичиносе уже упоминала. — Я пойду вперёд, Киётака-кун. Обязательно расскажи мне, как вы с Кохэем-куном сдали промежуточные экзамены! — Не волнуйся, ты будешь первой, кому я напишу. Увидимся, Хонами. После этого Ичиносе ещё раз помахала мне рукой, а затем ускорила шаг, чтобы догнать свою одноклассницу, оставив меня одного до конца пути к занятиям. Через несколько минут я наконец добрался до класса. На удивление, я пришёл довольно рано. Обычно я прихожу за пять-десять минут до начала занятий, но сегодня я решил изменить планы и прийти на двадцать минут раньше. Нервничаю ли я из-за результатов промежуточного экзамена? Определённо нет. Я могу прямо сейчас с лёгкостью сказать любому в классе свои точные оценки по любому предмету. Промежуточные экзамены были легче, чем вступительный экзамен, так что ни у кого не должно было возникнуть проблем, если бы они просто продолжали учиться. — Аянокоджи-кун? Наконец-то рано, да? — Санада подошёл к своему месту, слегка растерянно глядя на меня. — Я не мог уснуть, — пожал я плечами. — Вы тоже нервничаете из-за промежуточных экзаменов? — На самом деле нет. Я уверен, что все справились хорошо, включая вас. — Ха-ха, ты так думаешь? — Санада неловко улыбнулся мне. — Мне кажется, больше всех нервничает Кохэй. Результаты промежуточных экзаменов — важный первый шаг для Кацураги, если он хочет завоевать расположение большего числа людей из нашего класса. Если те, кто посещал дополнительные занятия, получат более высокие оценки, это будет хорошо выглядеть в его глазах и покажет, что его метод руководства может быть перспективным. Однако ему ещё предстоит долгая и трудная борьба. В настоящее время на учебные занятия приходит лишь небольшое количество людей, открыто поддерживающих Кацураги. Но сам факт наличия поддержки — хороший знак для него. — Хм? С каких это пор вы стали обращаться друг к другу по имени? — спросил Санада. — Примерно две недели назад. Мы только что сблизились с Хонами и Рюдзи из класса B. — Так, мы с Акито видели, как вы четверо тусовались вместе на прошлых выходных. Я хотел спросить, не хотели бы вы как-нибудь пообщаться с кем-нибудь из класса D? — В последнее время ты сблизился с классом D, не так ли? Санада смущённо почесал затылок. — Не могу сказать, что это ложь. Акито познакомил меня со своей компанией друзей некоторое время назад. Мы время от времени проводим время вместе. Внезапно из-за нескольких столов послышался драматический вздох. — Санада-кун, неужели это правда? Я отвернулся от тебя и Аянокоджи-куна на несколько недель, а вы оба предаёте наш драгоценный класс А? — Хашимото подошёл к нам, изображая наигранное разочарование с помощью жестов. — Заводить друзей в других классах — это не преступление, Хашимото-кун. Ты ведь подружился с той девчонкой из класса C, не так ли? — возразил Санада. — Я отказываюсь отвечать на вопрос, — довольно быстро произнёс он, пытаясь оправдаться. — Это работает только в Соединённых Штатах, Хашимото, — сказал я. — Перейдём к более важным темам, — проигнорировав весь только что состоявшийся разговор, Хашимото подошёл к моему столу и сел на него. — Аянокоджи-кун, ты игнорируешь мои сообщения, да? Какая же ты жестокая! — Дело не в том, что я их игнорирую. Просто я отключил твой звук после того, что ты вытворил несколько ночей назад. Несколько ночей назад меня внезапно завалили сообщениями из группового чата класса. Оказалось, Хашимото решил, что в мою спокойную жизнь нужно внести какое-нибудь неожиданное событие, и начал распространять слух, что меня видели на свидании со старшекурсником. — Ты перестал отвечать в самый подходящий момент, смотри. Хашимото показал мне экран своего телефона, на котором отображались сообщения, отправленные в тот вечер. [Итак, перейдём к самой важной теме…] (Такэмото) [??] (Матоба) [???] (Тамия) [Ты ВСЁ ЕЩЁ об этом говоришь??] (Камуро) [Какой из них субтитры?] (Такэмото) [Вот видите, теперь мы говорим по делу!] (Хашимото) [Я иду спать.] (Камуро) [Ну и что? Делайте ставки, люди!] (Такэмото) [Аянокоджи.] (Роккаку) [Аянокоджи.] (Матоба) [Аянокозжи.] (Сачико) [Аянокоуджи.] (Амари) [ХАХАХАХАХА] (Хашимото) [Ладно, выкладывай. В чём тут дело?] (Такэмото) [Он может быть тихим и выглядеть устрашающе, но в постели он определённо щенок.] (Накадзима) [Обратите внимание, что большинство отвечающих — девушки… неужели Аянокоджи-кун тайно популярен?!] (Хашимото) [Мы что, не собираемся обсуждать участие Матобы-куна в дебатах?] (Иноуэ) [Пусть мечтает человек, мы здесь никого не осуждаем.] (Хашимото) [Аянокоджи-кун — переключатель. Конец обсуждения.] (Сакаянаги) [ЧТО???!!!!!!] (Роккаку) [Появляется друг детства!] (Судзио) [Подтвердили ли мы когда-нибудь эту теорию на практике?] (Такэмото) — Сакаянаги редко появляется в групповом чате, — сказал я. — А, это был я. Я заплатил ей тысячу баллов за отправку. Кстати, пожалуйста, — сказал Хашимото с самодовольным выражением лица. — Ты хочешь, чтобы Аянокоджи-кун поблагодарил тебя за то, что ты исправил проблему, которую сам же и создал? — вмешался Санада, подняв бровь в ответ на заявление Хашимото. — Хорошо, хорошо. Тогда оставим слова благодарности на потом. А теперь перейдём к действительно важным темам. — Промежуточные экзамены? — спросил Санада. — Как вы оба оцениваете свои результаты? — спросил Хашимото. — В целом, я думаю, я справился неплохо. Хотя история Японии, возможно, является слабым местом в моих результатах, — сказал Санада. — Думаю, со мной всё будет в порядке. Я бы удивился, если бы кого-нибудь отчислили, — сказал я. — Посмотрим. Хотя я уверен, что с вами двоими всё будет в порядке, — Хашимото пренебрежительно махнул рукой, показывая, что на самом деле не волнуется. Дверь в классную комнату с громким стуком распахнулась, и перед нами предстал Машима-сэнсэй со свитком в руке. Поскольку сейчас не начало нового месяца, это, должно быть, результаты промежуточного экзамена. — Прошу всех сесть, ваши результаты промежуточных экзаменов будут объявлены в ближайшее время. Все быстро заняли свои места, некоторые выглядели более взволнованными, чем другие. С приходом Машимы-сэнсэя атмосфера в классе за считанные секунды резко изменилась с относительно спокойной на напряжённую. — Напоминаем всем, что пороговое значение для отчисления — это средний балл вашего класса, делённый на два. В этот раз пороговое значение составляет 42. — Средний балл по классу — 84?! Это же безумие! — услышал я негромкий шёпот неподалёку. Не теряя ни секунды, Машима-сэнсэй развернул свиток и положил его на доску, показав оценки каждого ученика. Тотчас по всей комнате раздались вздохи облегчения. — Я был уверен, что английский язык станет моей погибелью! Слава богу! — сказал кто-то. — Оценка по математике выше девяноста! Я так и знал! — крикнул кто-то ещё. В классе мгновенно восстановилось радостное настроение: ученики начали общаться между собой и обсуждать свои результаты. — Молодец, Аянокоджи-кун. Честно говоря, я не думал, что ты такой умный парень, — Санада оглянулся, чтобы поздравить меня. — Ты тоже неплохо справился. Особенно по математике. Санада получил от восьмидесяти до восьмидесяти пяти баллов по большинству предметов, единственным исключением стала математика, по которой он набрал девяносто четыре балла. Я же точно знал свой результат, когда сдавал экзамены. Но всё равно приятно видеть, что я нигде не ошибся, и мои оценки точно соответствовали моим планам. От семидесяти пяти до восьмидесяти баллов по каждому предмету. Чуть ниже среднего, но достаточно, чтобы не выделяться. — Ух ты… посмотрите на Сакаянаги-сан… — пробормотал кто-то впереди. И действительно, Сакаянаги оказалась на самом верху списка. Все её оценки были на уровне ста баллов. Безусловно, впечатляющее достижение для среднестатистической школьницы. Интересно, сможет ли она сохранить такой уровень во время выпускных экзаменов. — Кацураги-кун не сильно отстаёт, не так ли? — Санада указал на имя прямо под именем Сакаянаги. Его средний балл составлял девяносто шесть — не идеальный, но, безусловно, ничего такого, что могло бы умалить его заслуги. Всё равно работа выполнена на отлично. Увидев результаты Сакаянаги и Кацураги, я поискал информацию о людях, которые посещали учебные занятия, проводимые Кацураги. В основном меня интересовали результаты трёх человек: Ёкои Тамии и Ёсиды. Результаты Тамии и Ёсиды значительно улучшились. Всего за несколько недель их средние баллы выросли примерно на десять пунктов, что невероятно. Особенно у Ёсиды, поскольку его результат на первом тесте в апреле был одним из самых низких в классе. Теперь он поднялся до достойного двадцать шестого места из сорока учеников. А вот Тоцука… — Серьёзно? Щенок Кацураги-куна занял последнее место? — После того инцидента у бассейна в начале мая он так делает? Позор… Яхто Тоцука со средним баллом пятьдесят два занял последнее место в классе А. Его результат был даже ниже, чем у учеников, которые утверждали, что вообще не учились. — Как думаешь, Аянокоджи-кун, его так сильно напугал? — Ну, он и тогда был довольно страшным, не правда ли? С тех пор как мы вместе с классом D начали уроки физкультуры, Тоцука в основном молчал. Он по-прежнему преданный последователь фракции Кацураги, но с тех пор ни разу не повысил голос и в целом вёл себя очень тихо на уроках. Даже когда одноклассники обсуждали его, он и глазом не моргнул. Его взгляд был прикован к таблице результатов, словно он не мог поверить своим глазам. — Глядя на него в таком состоянии, мне почти жаль его. Согласен, Аянокоджи-кун? — пока я смотрел на Тоцуку, ко мне подошла Сакаянаги и теперь стояла передо мной. — Не совсем. По крайней мере, он не мешает окружающим, и его не отчислили. — Ну, если бы его отчислили, я бы не сильно расстроилась. Мы бы, может, и потеряли несколько баллов за успеваемость, но зато избавились бы от надоедливого человека. — Когда ты так говоришь, я удивляюсь, почему именно тебя, из всех людей, выбрали в качестве одноклассника. — Фуфу, потому что я добиваюсь результатов, Аянокоджи-кун. Кацураги-кун повысил оценки двоим ученикам, но у одного из его последователей оценки упали. Между тем я ознакомила класс с системой баллов. Кто из нас оказал большее влияние на наш класс? — Правда, Кохэй не показал результатов, которые бы сделали его достойным звания старосты класса, но я думаю, что у него есть потенциал чего-то добиться. — Значит ли это, что вы встали на его сторону? — Ни в коем случае, я намерен сохранять нейтралитет во всём этом. — Значит, вы точно такой же, как Морисита-сан? Я посмотрел на свою соседку по парте и увидел Мориситу, которая смотрела в никуда. Когда показали результаты промежуточного экзамена, она посмотрела на свою оценку, но после этого сразу же вернулась к своим делам. Она так себя ведёт с начала учебного года — почти ни с кем не разговаривает и просто занимается своими делами. Если уж на то пошло, жизнь Мориситы — это именно та жизнь, которую я хочу видеть в этой школе. Её не беспокоят конфликты между одноклассниками или экзамены, она просто делает всё, что ей вздумается. Странно это говорить, но я ей немного завидую. — Мне кажется, мы не совсем похожи. — Я должна согласиться. В конце концов, Морисита-сан получила в среднем восемьдесят три балла на промежуточных экзаменах, потому что это было всё, на что она была способна. А вы получили в среднем семьдесят восемь баллов на промежуточных экзаменах, хотя могли бы набрать сто и стоять на вершине вместе со мной. — Я очень усердно учился, понимаете? Я старался изо всех сил и получил семьдесят восемь баллов. Разве этого недостаточно? Сакаянаги прищурилась, выражение её лица помрачнело. Она также заметно крепче сжала трость. — Значит, ты твёрдо намерен играть роль «обычного ученика» в классе А? — Потому что я — это всё, что я есть, Сакаянаги. Сакаянаги ещё несколько мгновений смотрела на меня, затем вздохнула и опустила плечи. — Что ж, у меня есть другие дела. Поговорю с тобой в другой раз, Аянокоджи-кун. После этого Сакаянаги направилась к месту неподалёку от меня, где сидела одна из самых «грозно выглядящих» учениц нашего класса. — Кито-кун, насчёт того, о чём мы говорили раньше… Кито встал со своего места, и они с Сакаянаги отошли в угол класса, подальше от остальных учеников. Полагаю, сейчас мне остаётся только ждать окончания классного часа. — Я же сказал, что не вернусь, меня всё равно не будет! Или… нет. Я направился к окнам класса, которые вели в коридор. Довольно много одноклассников уже пришли туда, чтобы понаблюдать за происходящим. — Судо-кун, пожалуйста! Давай хотя бы вернёмся в класс и что-нибудь придумаем! В коридоре появились три знакомых лица: Судо, Кушида и Хирата — все из класса D. — Кушида-сан права, Судо-кун. Мы пока не знаем, действительно ли это конец. Это всего лишь один экзамен, может быть, мы можем что-то с этим сделать, — сказал Хирата. — Слушай, я не дурак, Хирата! Чабасира-сэнсэй сказал, что граница в сорок баллов чёткая, а я набрал тридцать девять. Просто оставь меня в покое. После этого Судо, не сказав больше ни слова, в ярости ушёл. Хирата посмотрел на Кушиду, которая лишь покачала головой и сдавленно вздохнула. — Кушида-сан… — пробормотал Хирата. — Мы не можем заставить его пойти с нами, Хирата-кун. Давай просто вернёмся и посмотрим, сможем ли мы чем-нибудь ему помочь. К тому же… Кушида указал на окно нашего класса, где в этот момент около пятнадцати учеников с удовольствием наблюдали, как «неудачники класса D» уже потеряли одного из своих членов. Не говоря ни слова, Хирата направился обратно в свой класс. Однако прежде чем Кушида двинулась с места, она посмотрела на меня и кивнула, давая мне знак выйти в коридор. Я вышел и тут же встретил её фирменную улыбку. — Доброе утро, Аянокоджи-кун! — Доброе утро, Кушида. Хотя, судя по всему, у тебя сегодня не очень хорошее утро. Она вздохнула, явно расстроенная. — Судо-кун провалил промежуточный экзамен по английскому, поэтому его отчисляют. Мы хотели обсудить с классом, есть ли какой-нибудь способ его спасти, но он, не сказав ни слова, убежал. — И я полагаю, что именно это мы только что видели? — К сожалению, да… Мне очень хотелось бы пригласить Судо-куна обратно на занятия, чтобы обсудить всё… — Вам ведь не нужно, чтобы он обсуждал свою судьбу, правда? — Разве это не немного жестоко, Аянокоджи-кун? Он хотя бы должен быть там! — надулась Кушида. — Что ж, если вы хотите попытаться догнать спортсмена, пожалуйста. Удачи вам в этом. Я повернулся, чтобы уйти, но прежде чем я успел это сделать, Кушида дёрнул меня за рукав. — Подожди! Когда я снова обернулся, чтобы посмотреть на неё, она слегка покраснела и смотрела мне прямо в глаза. — А если бы ты был на нашем месте, что бы ты сделал, Аянокоджи-кун? — спросила она. — Почему ты спрашиваешь меня? Я не в вашем классе. Наш класс показал неплохие результаты, учитывая обстоятельства. Глаза Кушиды на мгновение расширились, она, похоже, была застигнута врасплох моим пренебрежительным ответом. Неужели она действительно ожидала, что я пойду на всё ради класса соперников, да ещё и в присутствии половины моих одноклассников? — П-правильно… думаю, это правда, — Кушида выдавила из себя улыбку и неловко рассмеялась, после чего полностью взяла себя в руки. — С другой стороны, вы не потеряете баллы за отчисление, если у вас и так их ноль. — Это довольно позитивный взгляд на вещи, я бы от тебя такого не ожидал, Аянокоджи-кун. — Я полон сюрпризов. — Ха-ха, я уверена, что так и есть! Ну, увидимся! Мне нужно вернуться на занятия, чтобы кое-что обсудить. — Хорошо, береги себя. Кушида ещё раз помахала рукой, прежде чем уйти и поспешить в свой класс. Насколько я понял, на осмысление любого отчисления уходит несколько часов, так что у них есть время обсудить всё, что нужно. Оставит ли Судо свой класс или нет, это никак не повлияет на класс А, по крайней мере в ближайшее время. Если классу D каким-то образом удастся подняться до класса В, то наличие очень спортивного ученика в конкурирующем классе может стать проблемой, но, будучи в классе D, они вообще не конкурируют с нами. Им придётся сначала беспокоиться о классах С и В. Я вернулся на своё место и увидел, что Санада смотрит на меня с самодовольной ухмылкой на лице. — Что-то не так? — Ты на «ты» с Ичиносе-сан, которую считают самой популярной ученицей среди первокурсников, и, кроме того, дружишь с так называемым «кумиром класса D». Уверен, в будущем у тебя появятся враги, — рассмеялся Санада. — Лучше уж так, чем иметь дело с Сакаянаги. Санада закатил глаза, и вскоре после этого Машима-сэнсэй вернулся в класс, сигнализируя об окончании урока. Думаю, мне следует написать Ичиносе о результатах, прежде чем мы начнём. Хотя мне интересно, как идёт разговор в классе D. POV: Кушида Кикё Ты ужасен! Что может быть ещё более раздражающим?! «Нельзя потерять баллы за класс, когда их и так ноль». Да уж, Аянокоджи! Мы же не тупые идиоты! Это ни к чему не приводит. Мы обсуждаем судьбу Судо уже десять минут, и ничего не вышло. Когда мы спросили Чабаширу-сэнсэй, сколько будет стоить аннулирование отчисления, умопомрачительная сумма в двадцать миллионов личных баллов стала для нас неожиданным ответом. Было бы чудом, если бы сорок членов класса D смогли прямо сейчас собрать миллион баллов, но двадцать миллионов? Ни за что. Даже если бы у нас каким-то образом оказалось двадцать миллионов баллов, стоило бы того использовать кого-то вроде Судо? Совсем нет. Он полезнее, чем кто-то вроде Ике или Ямаучи, но двадцать миллионов баллов того не стоят. — Возможно, если мы одолжим баллы у… — Я тебя сейчас остановлю, Хирата-кун, — Юкимура прервал Хирату, не дав ему высказать свои мысли. На этот раз я с ним согласен. Долг в двадцать миллионов личных баллов за никчёмного ученика — это не способ улучшить наш класс. А разве можно одолжить все эти баллы? Кто будет одалживать баллы классу, у которого их нет? — Даже если бы мы собрали двадцать миллионов личных баллов, разве не стоит задать себе важный вопрос? — Юкимура поправил очки и оглядел растерянных студентов в зале. — Стоит ли Судо-кун двадцати миллионов личных баллов? — Юкимура-кун! Как ты мог такое сказать?! — без колебаний воскликнула я. Если бы я мог открыто согласиться с Юкимурой, я бы поступила иначе. В конце концов, он прав. Действительно ли Судо того стоит? Ответ прост: нет. Это понял лишь один из трёх самых умных членов нашего класса. Если бы этот вопрос подняла я, моя репутация была бы полностью подорвана. — Не пора ли взглянуть на вещи реалистично? Может ли класс, не имеющий собственных баллов, набрать двадцать миллионов личных баллов за считанные часы, не влезая в долги на всю оставшуюся учёбу в старшей школе? Все замолчали. Ямаучи и Ике хотели выразить протест, заступиться за своего друга, но они также понимали, что иметь долг в двадцать миллионов баллов и потратить следующие три года на его погашение было бы глупо. — Значит, вы всё закончили? Я дала вам время обсудить это, потому что у нас сейчас урок. Но мне ещё нужно вас всех проучить. Я не могу потратить всю лекцию на то, чтобы вы обсуждали что-то, — сказала Чабашира-сэнсэй. Она позволила нам кратко обсудить этот вопрос, поскольку урок закончился, и нам повезло, что сразу после него был урок истории Японии, который она преподаёт. Но её терпение тоже иссякало. Ей явно было всё равно. Единственный раз, когда она что-то сказала, это когда мы задали ей вопрос. Но чтобы наша классная руководительница давала нам действительно полезные советы из добрых побуждений? Ни за что. Разве распределение по классам — не её проблема?! Хотя бы постарайся показать, что тебе не всё равно на нас. — Чабашира-сэнсэй, позволите задать последний вопрос? Все обернулись и увидели человека, от которого меньше всего ожидали помощи, поднявшего руку. Она даже встала, чтобы её было лучше видно. Почему это должно случиться именно с тобой? — Что случилось, Хорикита? — спросила Чабашира-сэнсэй, и на её лице появилась лёгкая ухмылка. — В этой школе можно купить что угодно за личные баллы. Вы же говорили об этом в наш первый день здесь, верно? Улыбка Чабаширы-сэнсэй становилась всё шире по мере того, как Хорикита продолжала говорить. — Я это сказала. А почему вы спрашиваете? — Давайте купим один балл для контрольной работы по английскому языку для Судо-куна. Весь класс на мгновение замер в мёртвой тишине, прежде чем Чабашира рассмеялась, привлекая всеобщее внимание. Я удивлена, что эта женщина вообще способна смеяться. На классном часе этого бы и не заметили. — Ты весь год ни с кем из одноклассников не общалась, а теперь решила сыграть героя? Как интересно, Хорикита. — Значит, мы можем это купить? — строго спросила Хорикита. Чабашира снова замолчала, все ученики с нетерпением ждали. Некоторые надеялись, что мы сможем заплатить приличную сумму, в то время как другие больше беспокоились о том, что им придётся платить за жизнь одноклассника, который им не особенно нравился. Я относилась ко второй категории. — Сто тысяч личных баллов. Если вы сможете передать мне сто тысяч в течение двух минут, я сообщу Судо-куну, что он может остаться, когда я вернусь в учительскую. В классе мгновенно возникло два чувства: облегчение и тревога. Кто же за это заплатит? Сто тысяч личных баллов — это, в конце концов, не так уж много. Но в классе, где большинство идиотов потратили все свои личные баллы, сто тысяч внезапно стали гораздо большей суммой. Хирата тут же встал, чтобы попытаться перехватить инициативу. — У меня есть предложение, друзья. Мы с Мии-тян, Юкимурой-куном и Мацуситой-сан разделим сумму на четверых. Наша задача была заниматься с каждым из вас. Мы должны взять на себя вину за это. Что скажете? Простите, что прошу вас троих об этом. Хирата низко поклонился, пытаясь убедить своих троих коллег-репетиторов разделить вину. Какая глупость! Почему Судо не включён в этот план оплаты? Он что, останется безнаказанным и не понесёт никаких последствий? К чёрту всё это. — Я… я прошу прощения, Хирата-кун! У меня осталось всего двадцать одна тысяча баллов. Мне не хватит! — сказала Мии-тян, несколько раз извиняясь и кланяясь. Чёрт… мы так близки к цели, но я сильно сомневаюсь, что кто-нибудь захочет заплатить хоть какие-то баллы. Такова уж эта группа. Создаётся иллюзия товарищества, пока это действительно не становится важным, а потом ты остаёшься один. Неужели мне действительно нужно это делать? …БЛЯТЬ! — Я тоже могу внести свою долю! Я предложила помогать всем с учебой, так что это должно быть моей обязанностью наравне с вами четырьмя. Так Мии-тян сможет заплатить двадцать тысяч баллов, верно? — Кикё-тян! — Мии-тян подбежала ко мне и крепко обняла, уткнувшись лицом мне в грудь. Я понимаю, что это не специально, когда я с ней, но всё равно это вызывает отвращение. — Всё в порядке, Мии-тян. Мы же все в одной лодке, правда? — Правда! — воскликнула она, едва не расплакавшись от счастья. Фух. Я даже своим собственным словам больше не верю. По крайней мере, все остальные ещё верят. После нескольких быстрых транзакций сто тысяч личных баллов были доставлены Чабасире-сэнсэй, которая впервые с начала учебного года искренне улыбалась. — Я впечатлена. Вам наконец-то удалось сплотиться. Возможно, ваш класс не так уж и безнадёжен. Затем она извинилась и пошла в учительскую, чтобы, скорее всего, сообщить Судо о только что произошедшей сделке. Ему лучше вернуть часть денег всем пятерым из нас… это ещё двадцать тысяч баллов, потерянных из-за чужих ошибок. Из-за других людей у меня осталось всего шесть тысяч баллов. Это что, шутка?! Я терпеть не могу этот класс. Я тебя особенно ненавижу, Хорикита.