11 Глава Брат и сестра Хорикита

— А-Аянокоджи-кун! Сюда! Ямамура снова подошла ко мне со стаканом молока, чуть не споткнувшись, когда возвращалась к столу. Я поспешно схватил стакан и залпом выпил его, наконец почувствовав некоторое облегчение, когда острота во рту начала медленно вымываться. — Ладно, этого я точно не ожидал… После моей первой встречи с Ямамурой мы регулярно ходим обедать или ужинать вместе, когда кому-нибудь из нас хочется острой еды. Тот вечер в круглосуточном магазине в апреле открыл мне мир специй и их великолепие. Он также показал мне, что я ужасно к ним отношусь, поскольку в моём рационе в «Белой комнате» никогда не было никаких специй. Мы были в каком-то маленьком магазинчике в самом конце торгового района кампуса. Оказывается, он открылся только в этом учебном году и постепенно завоёвывал популярность, предлагая одни из самых острых блюд, которые можно было найти в кампусе. Что я сейчас и узнал на собственном горьком опыте. Чаще всего я приглашал Ямамуру поесть острой еды. В конце концов, именно она меня с ней познакомила, и ей она тоже очень нравится. К тому же компания Ямамуры совсем неплохая. Она не такая навязчивая и общительная, как Хашимото, что, безусловно, ценно. Бывали случаи, когда она рекомендовала мне блюда, которые оказывались действительно вкусными. Но как раз когда я собирался сегодня начать ужин, произошло нечто совершенно неожиданное. Впервые именно Ямамура пригласила меня поужинать вместе. Оказывается, она узнала об этом месте из рекламного объявления, которое увидела в коридорах школы, и захотела попробовать. Любопытство взяло верх, и мне было бы жаль её, если бы она набралась смелости пригласить меня на ужин, а получила отказ. Уверен, если бы я так поступил, она бы больше меня не пригласила. — Даже после того, как нам принесли дополнительный стакан молока, нам всё равно оказалось недостаточно. — Я… это моя вина, что я тебя пригласила. К тому же, когда я откусила кусочек, я поняла, что для меня это очень остро. А… и я знаю, что ты ещё не очень хорошо переносишь острое, так что я должна была это предвидеть и… Я поднял руку, чтобы остановить её болтовню. Она всё ещё стояла и, продолжая говорить, становилась всё более тревожной. — Всё в порядке, Ямамура. Я просто переоценил свою устойчивость к острому. Такое ведь уже случалось, правда? — Н-ну да. Но раз уж я тебя пригласила, я чувствую, что должна хотя бы взять на себя ответственность за это… Ямамура опустила взгляд, не зная, что делать дальше. Её манеры до сих пор кажутся мне очень интересными. Она смотрит мне в глаза только тогда, когда её застают врасплох или она паникует. Но в очень редких случаях она смотрит мне в глаза, когда мы просто разговариваем об обычных вещах. В «Белой комнате» были и такие люди, но они долго не задерживались. Если я правильно помню, последние из них ушли к тому времени, как мне исполнилось шесть лет. Так что находиться рядом с Ямамурой было на удивление забавно. — Всё в порядке. Несмотря на остроту, очень вкусно. Спасибо, что привела меня сюда. — О-о… конечно! Она продолжала смотреть вниз, но я заметил, как на её лице появилась лёгкая улыбка, прежде чем она села и продолжила есть. Блюдо, которое она заказала, было даже острее, чем то, что досталось мне. Если уж говорить о чём-то, так это о том, что она очень хорошо переносит острое. — Аянокоджи-кун, можно я тебя кое о чём спрошу? — М? Конечно, что это? — Ну, мне вот интересно… Ямамура на мгновение заколебалась, просто ковыряясь в еде палочками. Может, она не знала, как сформулировать свой вопрос? — К какой фракции ты присоединишься? — Фракция? — Ну… как бы… эмм… Ямамура снова замерла, стараясь избегать зрительного контакта. Я заметил, что бывают дни, когда разговаривать с ней легче, чем в другие. Интересно, почему? Обычно я могу с определённой долей вероятности судить о мыслях людей, но я никогда не могу с абсолютной уверенностью сказать, что творится в голове у Ямамуры. — С-Сакаянаги-сан или… Кацураги-кун? — Ах, вот оно что. Прошло несколько дней с тех пор, как новость о принятии Кацураги в студенческий совет распространилась среди первокурсников. К счастью для него, это дало Кацураги шанс побороться с Сакаянаги. Он по-прежнему находится в крайне невыгодном положении. Раскрытие системы баллов Ичиносе нанесло ему ущерб, но теперь, когда мы перешли от серьёзных обсуждений с лидером класса B к просто ещё одной группе друзей, некоторые люди даже начали предпочитать методы Кацураги. В тот день, когда его приняли в студенческий совет, он объявил в групповом чате нашего класса, что будет проводить учебные занятия в библиотеке для всех желающих. До промежуточных экзаменов оставалось всего две недели. И это принесло ему первую поддержку. С тех пор некоторые начали поддерживать Кацураги, и разговоры о «битве лидеров в классе A» стали главной темой недели. Но, по-видимому, с тех пор это переросло в противостояние фракций. Я бы не удивился, если бы Хашимото по какой-то причине ввёл эту систему наименований. — Я ещё не решил. А ты, Ямамура? — Ну… Я уже знаю, что в итоге она встала на сторону Сакаянаги. Была ли это полностью её собственная воля — уже другой вопрос, но я достаточно хорошо знаю Ямамуру, чтобы понимать, что она бы сама не задала подобный вопрос. — В итоге я… я присоединилась к Сакаянаги-сан… — неуверенно призналась она. — Я удивлён, что ты честно об этом сказала. Я думал, ты скажешь, что ещё не приняла решение. — Что?! — Она удивлённо посмотрела мне в глаза, а затем снова отвела взгляд. — Ты присоединилась по собственной воле? — спросил я её. — Сначала я хотела сохранять нейтралитет… но Сакаянаги-сан высказала несколько дельных замечаний… и сказала, что я могу быть ей полезна, так что… Казалось, ей хотелось сказать что-то ещё, но она решила этого не делать и просто доела остатки еды. Закончив, она хлопнула в ладоши и пробормотала про себя: «Спасибо за еду». — Ну, если ты сама решила к ней присоединиться, это нормально. Просто не позволяй ей заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, хорошо? За два месяца знакомства с Сакаянаги у меня сложилось довольно хорошее представление о том, каково её мнение о своих одноклассниках. Есть некоторые исключения, такие как Хашимото и Камуро, но большинство членов класса A — пешки в её воображаемой шахматной игре. Нетрудно представить, как Сакаянаги отправляет робкую Ямамуру на миссию, которая ей не по душе. Она бы просто кивнула и выполнила задание, независимо от собственных чувств. Таков её характер. — Я… я попробую. Расплатившись за еду, мы вышли на улицу и обнаружили, что уже стемнело. Я помню, что когда Ямамура пригласила меня, было почти семь часов, но я не думал, что мы пробудем там так долго. — Я пойду отсюда, Аянокоджи-кун. Спасибо, что пошли со мной сегодня, — она низко поклонилась. — Спасибо за приглашение, еда была действительно очень вкусной. Когда я это сказал, уголки её губ приподнялись, на лице появилась лёгкая улыбка, которую она изо всех сил пыталась скрыть. — Увидимся, Аянокоджи-кун. После этого Ямамура ушла в противоположном от общежития направлении. Уже довольно поздно, а комендантский час у нас в двадцать три часа. Она никогда не хочет просто так идти со мной к общежитию, настаивая, что у неё есть другие дела или что она собирается прогуляться по окрестностям или что-то в этом роде. Вместо того чтобы задавать дальнейшие вопросы, я направился к общежитию, предвкушая душ и хороший ночной сон. За что я действительно благодарен с момента поступления в ANHS, так это за возможность выбирать, когда просыпаться и ложиться спать. То, что не нужно просыпаться в три часа утра, — это действительно приятная перемена. Я всё ещё просыпаюсь в пять утра, но эти два дополнительных часа, а также возможность выбирать, когда ложиться спать, существенно меняют жизнь изо дня в день. Был даже один уикенд, когда я случайно проспал до полудня, и такой ночи у меня ещё никогда не было. Приближаясь к своему общежитию, я решил обойти его сбоку, так как там стоял торговый автомат. Зачем он там? Не знаю. Думаю, многие даже не знают о его существовании, но это идеальное место, чтобы купить напиток. Так ты почти наверняка знаешь, что всё, что захочешь, будет в наличии. Я расплатился за напиток и взял его из торгового автомата. Я уже собирался вернуться к входу в здание, но, когда я уже собирался уходить, неподалёку услышал слабый глухой удар. Словно кто-то ударился о внешнюю стену общежития. Я двинулся вдоль здания, пока не дошёл почти до задней части общежитий. Я выглянул из-за угла, стараясь остаться незамеченным. Там я увидел того, кого совершенно не ожидал увидеть. — Моя младшая сестра попала в дефектный класс D. Тебе ни капельки не стыдно? Хорикита? Его точно не было в сегодняшней карточке бинго. А младшая сестра? Одного Хорикиты и так достаточно, учитывая, что он не настроен дружелюбно. А теперь ты говоришь, что есть ещё и вторая? — Н-ни-сан… я пришёл в эту школу, чтобы тебя догнать. Когда она это сказала, Хорикита сердито посмотрел на свою младшую сестру, пытаясь её запугать. — Догнать? Сузуне, ты что, ожидаешь, что черепаха когда-нибудь сможет догнать гепарда? Что это за аналогия? Если он пытается что-то доказать, я уверен, что есть способы получше. — Я уже не та девушка, что два года назад! Я изменилась, на этот раз я могу… — На этот раз ты сможешь сделать что, Сузуне? Заставить мной «гордиться»? Добиться места в классе A? Младшая Хорикита отвела взгляд, пытаясь подобрать нужные слова для старшего брата, но не могла их произнести. Казалось, то, что она хотела сказать, было спрятано глубоко внутри. — Ты ничуть не изменилась, Сузуне. Затем Хорикита схватил свою младшую сестру за запястье и с силой прижал её к стене, не давая ей уйти. Хотя она и не собиралась сопротивляться. — Скажи мне, ты уже завела друзей? — Я… не понимаю, как это может быть связано с разговором, — сказала младшая Хорикита. — Я так и предполагал. Похоже, ты до сих пор путаешь изоляцию с независимостью. Хорикита вздохнул и без предупреждения резко дёрнул сестру за запястье, отчего она потеряла равновесие и упала на землю. — Если ты действительно хочешь перемен, возможно, стоит начать с того, чтобы точно выяснить, что именно нужно изменить, чтобы стать компетентным. Не сказав больше ни слова, Хорикита оставил свою младшую сестру лежать на полу и ушёл. К счастью, он пошёл в противоположном направлении, так что не столкнулся со мной. Сейчас было бы разумнее всего уйти. Сделать вид, что ничего не произошло, и позволить этим двоим самим разобраться в своих сложных братско-сестринских отношениях. Однако с этим была проблема. Моё любопытство было разбужено. Хорикита Манабу до сих пор казался невероятно уверенным во всём, что делал. Он изо всех сил пытался упрекнуть меня в неудовлетворительных результатах вступительных экзаменов и пригласил в студенческий совет. Даже когда я отказался, его это ничуть не смутило. Мне стало интересно, что же творится у него в голове. Однако на этот раз что-то было не так. Внешне Хорикита казался таким же, как всегда. Но что-то в нём было неловким. Странная аналогия с животным, которую он привёл ранее, была тому подтверждением. Словно он изо всех сил пытался направить свою сестру в определённом направлении. Поэтому, вопреки здравому смыслу, я решил вернуться к автомату, взять ещё один напиток и подождать. Подождать, пока младшая Хорикита выйдет из-за угла и увидит меня сидящим под уличным фонарём на скамейке, словно это какая-то тайная встреча двух заговорщиков. После нескольких минут ожидания наконец появилась младшая Хорикита. Я недоумевал, почему она так долго не появлялась, но она немного хромала. Наверное, Хорикита бросил её на землю сильнее, чем я думал. Или, может, она просто неудачно приземлилась. — Ты определённо выглядишь так, будто могла бы добиться большего, — сказал я ей. Она меня ещё не заметила, поэтому вздрогнула и медленно посмотрела на меня. Несколько секунд она сверлила меня взглядом, затем снова посмотрела перед собой и продолжила идти. — Хотя бы дай себе немного отдохнуть. Травма выглядит серьёзной. — Я в порядке. Ответ — уже прогресс. Я встал и подошёл к девушке с чёрными волосами. Я встал прямо перед ней, чтобы преградить ей путь, но это не помешало ей испепелять меня взглядом. — С тобой всё в порядке? — Да. А кто ты такой, чтобы… Прежде чем она успела ответить, я схватил её за бок, к которому она мягко прижимала руку, показывая, что ей больно. Я слегка сжал, и она издала болезненный вскрик, извиваясь и пытаясь вырваться. Как только я отпустил её, она чуть не упала, но я успел её поймать. Она тут же оттолкнула меня и, ничего не говоря, медленно направилась к скамейке, на которой я сидел раньше. Я последовал за ней, и вскоре мы оба оказались рядом. — Хочешь выпить? — спросил я её. Младшая Хорикита снова сердито посмотрела на меня. Полагаю, это просто её фишка, да? Я ожидал, что моя дополнительная покупка пропадёт зря, но после нескольких секунд молчания… — Что случилось? — тихо пробормотала она. — Чёрный кофе. — В девять вечера? — она недоумённо подняла бровь. — Мне ещё нет восемнадцати, чтобы легально покупать алкоголь, извините. Девушка вздохнула и неохотно взяла напиток. Впрочем, её замечание было вполне оправданным: я немного пристрастился к кофеину сразу после выхода из «Белой комнаты». Может, мне стоит начать заменять его чем-то более полезным для моего организма? — Так что же это было? — спросил я. — Что? — Эта драка. У меня, может, и нет братьев и сестёр, но это не выглядело как обычное соперничество между братьями и сёстрами. — Вы за нами шпионили? — Это было просто совпадение. — Мне трудно в это поверить, — усмехнулась девушка. — Совпадения могут пугать, — сказал я. Младшая Хорикита остановилась на середине глотка кофе и медленно опустила банку, словно ей нужно было время, чтобы осмыслить то, как я её только что назвал. — Не хотите повторить? — Я уже называю твоего брата Хорикитой. А как ещё я должен тебя называть? — А как насчёт того, чтобы вы обратились к моему брату с тем уважением, которого он заслуживает? — Она прищурилась, глядя на меня. — Это не совсем в моём вкусе. Ты не против, если я буду называть тебя Сузуне? — Лучше я вернусь к брату и снова получу побои. — Тогда как насчёт того, чтобы я называл твоего брата Манабу, а тебя — Хорикитой? — Ты хочешь, чтобы тебя зарезали? — спросила она. Я не знаю почему, но мне кажется, это была не просто пустая угроза. — Выбирай Сузуне. Затем я открыл свою банку с кофе и сделал глоток. Сузуне ещё некоторое время смотрела на меня с сердитым выражением лица, после чего вздохнула, сдалась, и отпила свой кофе. — Откуда вы знаете моего брата? — Манабу? Я… Прежде чем я успел объяснить ей, что это была шутка, я вдруг почувствовал жжение в руке. Оглянувшись, я увидел в руке кончик математического циркуля. Думаю, именно оттуда и исходила угроза. — Ты всегда носишь с собой циркуль? — Никогда не знаешь, для чего это может понадобиться. Какой-нибудь придурок может внезапно появиться из ниоткуда, — саркастически заметила она. Мне хотелось ответить, но взгляд, которым она меня одарила, кричал: «Просто ответь на этот глупый вопрос», поэтому я решил этого не делать. — Он просто пригласил меня в студенческий совет, вот и всё. Сузуне чуть не рассмеялась, пытаясь на мгновение сдержать смех. Однако, когда я замолчал, её сдерживаемый смех быстро утих, и на её лице снова появилось серьёзное выражение. — Ты серьёзно? — спросила она. — Смертельно серьёзно. — В каком ты классе? — Ты собираешься задать мне этот вопрос, даже не зная моего имени? — Мне, в общем-то, всё равно. В любом случае, после этого мы не встретимся. Значит, ты можешь быть невероятно недружелюбной? Каждый раз, когда мне кажется, что я приближаюсь к пониманию социальных взаимодействий, происходят подобные вещи, заставляющие меня отбросить всё, что я знаю о других людях. — Класс А. — Да, я ни за что в это не поверю. — Мы вместе ходили на занятия по плаванию две недели назад. Она на мгновение задумалась, а затем издала отчётливое «о». Была ли это намеренная реакция или нет, я не уверен. — Ты тот самый парень, которого знает Кушида-сан, и Ямаучи-кун кричал тебе, чтобы ты умер. — Так вот как его зовут. Сочувствую тебе, что приходится терпеть такого человека. — К сожалению, к этому привыкаешь, — вздохнула Сузуне. В моей голове на долю секунды мелькнул образ Ике и Ямаучи, проводящих время вместе. Будет ли это смертоносное сочетание или нет, покажет время. Но, похоже, у них, по крайней мере, одинаковое количество клеток мозга. После этого разговор затих. Мы просто сидели на скамейке, наблюдая за случайными прохожими, направляющимися в общежитие. Я взглянул на Хорикиту, которая медленно потягивала кофе, словно о чём-то задумавшись. — Мой брат действительно пригласил тебя в студенческий совет? — М? — Ответь на вопрос. — Да, но я не могу это доказать. Если тебе так любопытно, почему бы тебе просто не позвонить ему? Сузуне вздрогнула, крепче сжала банку, и её лицо помрачнело. Я сказал что-то, что её обидело? Не думаю, что сказал, а если и сказал, то она, должно быть, очень чувствительна. — Я… — Она на мгновение замялась. — У меня нет номера телефона брата… Ситуация становится всё более странной с каждой минутой. Во время разговора казалось, что они не в ладах друг с другом. Но по манере речи Хорикиты, по крайней мере, создавалось впечатление, что он пытается направлять свою сестру своим собственным, излишне запутанным способом. Может быть, Хорикита — это то, о чём я читал в интернете, как там это называлось? «Цундэрэ»? Может быть, он очень любит свою младшую сестру, но просто не знает, как это выразить. А может, я ошибаюсь, и он действительно её ненавидит. — Вместо того чтобы беспокоиться обо мне и о том, что я значу для твоего брата, может, тебе стоит подумать над словами, которые он сказал тебе сегодня. К этому моменту я допил кофе и встал. Я направился к ближайшей мусорной урне и выбросил туда свою банку. Темнело, и воздух на улице тоже начинал холодать. Если бы это было возможно, я бы хотел сейчас пойти домой, но это кажется сложным, когда рядом младшая Хорикита. — Мне нужно понять «что мне нужно изменить, чтобы стать компетентным», ты это имеешь в виду? — Это были слова Хорикиты, а не мои. — Я не вижу в этом смысла. У меня хорошие оценки, я хорошо занимаюсь спортом. Чего ещё, по его мнению, мне не хватает? — Это единственные две вещи, которые приходят тебе на ум? — Ты любишь действовать мне на нервы, не так ли? А ты, конечно же, любишь лезть ко мне, не так ли? Если высокие оценки и хорошая физическая форма — это всё, что, по её мнению, ей понадобится, чтобы догнать самого важного ученика в этой школе, я начинаю понимать, почему её определили в класс D. — Ничего страшного, похоже, разговор с тобой был пустой тратой времени. Я просто поговорю с Чабасирой-сэнсэем о своём зачислении в класс D. Должно быть, это была какая-то ошибка. Сузуне встала и сама собралась уходить. Она подошла к мусорному ведру, у которого я стоял, и выбросила свою банку из-под кофе, даже не поблагодарив меня. — Ты решила поступить именно так? — спросил я. — Если такие люди, как ты, относятся к классу А, то я не понимаю, почему я застряла в классе неудачников. Сузуне повернулась ко мне спиной и очень медленно направилась к общежитию. Она ещё не совсем пришла в себя, и я определённо представлял, как она упадёт по пути в свою комнату, поэтому я решил последовать за ней. — Твоё отношение и неспособность принять реальность, похоже, являются достаточно вескими причинами для зачисления тебя в тот или иной класс. Она остановилась и посмотрела на меня холодным взглядом. — Принять реальность? Реальность такова, что это ошибка, и я уверена, что до конца недели они поймут, что меня по ошибке определили в класс D, а тебя — в класс А. — Значит, ты хочешь сказать, что эта престижная школа, одобренная правительством и которую твой брат, похоже, так высоко ценит, могла допустить такую простую ошибку? — Мы все… — Человек? — перебил я её. — Конечно, мы люди. Но если бы действительно произошла ошибка, тебя бы перевели в течение первых нескольких дней, если не часов, после прибытия в кампус. Тот факт, что ты не можешь этого принять, означает, что я прав насчёт твоей неспособности принять реальность из-за твоей гордыни. — Но… — Ты когда-нибудь задумывалась, каковы же условия для попадания в класс А? Это не только хорошие оценки и физические данные. Если бы это было так, мы с тобой были бы в одном классе. — Это не… — В классе А есть ученики, которые хорошо учатся, но плохо занимаются спортом, и наоборот. Так что же отличает нас как личностей согласно школьной рейтинговой системе? Можешь ли ты ответить на этот вопрос прямо сейчас? — Его… — Нет, не можешь. Поэтому я вежливо отвечу за тебя. Дело в твоём поведении и отношении. Ты думаешь, это совпадение, что рейтинги классов не изменились в мае, даже когда мы все не знали о системе S? В этот момент Сузуне замолчала и только слушала меня, широко раскрыв глаза от удивления, когда начала понимать, что мои слова действительно имеют смысл. — Всё потому, что у нас были разные взгляды. Классу А не нужна была система S, чтобы начать хорошо себя вести. А вашему классу она была нужна. И я уверен, что наше отношение — далеко не единственное, на что обращала внимание школа, когда делила нас на классы. Ты просто не хотела этого признавать, потому что считала немыслимым, чтобы тебя назвали «неудачницей». И это само по себе доказывает мою точку зрения. В конце концов я замолчал. Она действовала мне на нервы, поэтому вот так заставить её замолчать было единственным выходом, который я видел, не причиняя ей физического вреда. Но это должно пойти ей на пользу. Если я помогу его сестре улучшить свои навыки, возможно, Хорикита перестанет меня беспокоить. Как бы мне ни хотелось сказать, что я больше никогда не увижу Хорикиту Манабу, то, как он никак не отреагировал на мой отказ присоединиться к студенческому совету, говорит о том, что он этого ожидал. И если бы на этом всё действительно закончилось, он бы вообще не стал предлагать мне вступить в совет. Остаток пути до общежития прошёл в полной тишине. Путь был недолгим, но из-за неловкого молчания между нами он определённо показался длиннее обычного. Мы оба вошли в общежитие и поднялись на лифте, нажав кнопки своих этажей. — Я заставлю тебя взять свои слова обратно. Я доберусь до класса А, как и мой брат. — Ты этого не сделаешь. Не так. — Я не просила ответа. — Ты не сможешь попасть в класс А, как твой брат, Сузуне. В конце концов, ты не он. Когда я это сказал, Сузуне снова вздрогнула. Но на этот раз это было гораздо заметнее. Она побледнела и посмотрела на меня со смесью гнева и недоверия на лице. К счастью, лифт вскоре подъехал к моему этажу, и я вышел. Однако прежде чем двери закрылись, я обернулся и сказал Сузуне кое-что напоследок. — Вместо того чтобы пытаться быть похожей на своего брата, начни думать о том, как ты можешь заставить его гордиться тобой, оставаясь самой собой. После этого лифт закрылся, и я наконец-то смог спокойно отдохнуть, зная, что младшей Хорикиты больше нет рядом. Я направился в свою комнату в общежитии, вошёл и наконец рухнул на кровать. Сегодняшний день определённо не был насыщен событиями, но общение с такими людьми, как Сузуне, на удивление утомительно в психологическом плане. А это о многом говорит. Когда я уже почти заснул, меня грубо разбудил телефонный звонок. Странно было то, что это был не мой мобильный, а стационарный телефон, который есть в каждом общежитии. Я подошёл к телефону и взял трубку, но услышал голос того самого человека, с которым совсем не хотел разговаривать после беседы с Сузуне. — Добрый вечер, Аянокоджи-кун. — Хорикита. — Как прошёл разговор с моей сестрой? — Я не понимаю, о чём вы говорите. — Я не глупый, Аянокоджи-кун. Я видел, как ты наблюдал за мной из-за угла общежития. — Это очень прискорбно. — Как ты думаешь, почему я пошёл в другую сторону? Сузуне ни за что бы не пошла за мной, так что единственным оставшимся вариантом была встреча с тобой. Я практически слышал его ухмылку на другом конце линии. Если у этих двоих братьев и сестёр и есть что-то общее, так это умение раздражать окружающих. — Итак, что ты думаешь о Сузуне? — Извини, но твоя сестра, Хорикита, меня не интересует. — Будучи студентом, Аянокоджи-кун. — Ну, если верить её словам, она умная и спортивная. Но это всё, что в ней есть. Она говорила о том, что хочет попасть в класс А, но её характер и поведение мешают ей в этом. — Полностью согласен. — И что? Какой смысл был в том, чтобы я разговаривал с твоей сестрой? — У меня не было какой-то конкретной цели. Я просто подумал, что ей нужно увидеть, какие люди способны попасть в класс А, чтобы понять, чем она отличается от них. — Значит, ты пытаешься научить свою сестру совершенствоваться? — Кто знает? — Ты на удивление неуклюжий, не так ли, Хорикита? — Я не хочу слышать это от тебя, Аянокоджи-кун. Если бы мне пришлось гадать, Хорикита хочет, чтобы я помог его сестре улучшить себя. Но что я получу, если помогу кому-то из конкурирующего класса? Найду кого-нибудь, кто сможет противостоять Сакаянаги? Если я этого хочу, мне гораздо выгоднее будет поручить Кацураги занять место старосты класса или даже привести класс Ичиносе в класс А. Если он не собирается быть со мной честным, то я, по крайней мере, могу воспользоваться этой возможностью, чтобы задать важный вопрос. — Раз уж вы здесь, не возражаете, если я кое о чём спрошу, Хорикита? — Ты передумал насчёт своего желания вступить в студенческий совет? — Вовсе нет, но это касается студенческого совета. — …Я слушаю. — Правда ли, что вице-президент был ответственен за принятие Хонами в студенческий совет? На несколько секунд воцарилась тишина. Я всё ещё слышал тихое дыхание Хорикиты, так что он не отключился. И вопрос, казалось, был несложным. — Он очень настойчиво добивался этого, из-за чего я с некоторой опаской отнёсся к её заявлению. Почему? — Тогда почему вы приняли заявку Кохэя позже? Нагумо ведь не настаивал на этом, верно? В ответ я снова услышал тишину. — В основном это было ради Ичиносе-сан. — О? — Нагумо явно доставлял ей дискомфорт. Но Ичиносе-сан никогда не хотела в этом признаваться, поэтому я ничего не мог предпринять. Присутствие её друга поможет в какой-то степени это компенсировать. — Это единственная причина? — Ты неожиданно любопытный, не так ли? — Если бы вы действительно хотели, чтобы Нагумо прекратил это, вы могли бы его отругать. Но вместо этого вы взяли ещё одного первокурсника. Вы также пытались втащить меня в студенческий совет, несмотря на то, что знали обо мне лишь немного. — И, похоже, я был прав, пытаясь привлечь вас к участию, раз вы это поняли. — Хорикита. — Что случилось, Аянокоджи-кун? — Вы пытаетесь свергнуть Нагумо?