Глава 3

      День выдался жаркий. Коты предпочли после утренней охоты вернуться в прохладное здание. Бродяга с сородичами лежал на полу в своей квартире, вытянувшись во весь рост и лениво наблюдал за тем, как Энтони сидит за столом и возится у ноутбука, который где-то нашел и теперь смог заряжать от солнечных батарей, которые привинтил напротив окна с внешней стороны.       В последние дни Энтони пропадал на фабрике и в инженерном центре. Он возвращался поздно, пахнущий смазкой и чем-то ещё — сложным, техническим, незнакомым. Бродяга скучал по нему, но понимал: Энтони делает что-то важное.       Сегодня они должны были это важное увидеть, Энтони обещал им вчера.       — Ну что, маленький Бродяга? — начал Энтони, поворачиваясь от клавиатуры и закрывая крышку ноутбука. Экран его лица засветился воодушевленно зелёным. — Хочешь посмотреть, как возрождается человечество?       Бродяга поднял голову. Его ушки заинтересованно дёрнулись.       — Мрррмя! — издал рыжий кот, это можно было принять за согласие и поднялся на лапы.       — Тогда идем! — Энтони сложил ноутбук и сунул в сумку, что лежала у ножки стола, которую принес несколько дней назад — в ней он носил полезные вещи, которые пригодятся дома и на работе. — Только я кое-что принесу!       Энтони встал и вышел в коридор. Как и обещал занести Момо, плетеная из проводов корзинка стояла у его двери. Робот взял ее, проверил на прочность, оценил и вернулся в квартиру.       — Вот! — сказал он Бродяге и поставил перед ним. — Это корзинка для тебя. Забирайся! Будет тебе транспортом. Не бойся, она уютная и прочная. Здесь даже крышка есть от дождя, но я не стану ее закрывать, так как хорошая погода.       Рыжий кот подошел к странной прямоугольной конструкции, тщательно обнюхал, потом потрогал лапкой и смело запрыгнул внутрь.       — Молодец! — похвалил его Энтони. — Корзинку сплела Бабушка, Момо попросил по моей просьбе. Мне не тяжело будет тебя нести, а у тебя маленькие лапки, быстро устанешь. Поэтому я раздобыл нам транспорт для совместных путешествий!       Персик увидела, что Бродяга прыгнул в корзинку, заинтересовалась и подошла. Обнюхала конструкцию, негромко мяукнула и прыгнула внутрь. Села рядом с братом и лизнула его в мордочку. Места хватило обоим животным.       — Ты тоже хочешь пойти с нами? — изумился Энтони. — Хорошо. Возьму и тебя. Робот наклонился, поднял за ручку корзинку с питомцами и покинул квартиру.       Снежок и Тень разомлели от жары и дремали, вяло поводя ушами во сне.       Энтони вышел из здания и зашагал по улице в сторону Ворот, ведущих в Нижний город. Корзинку он нес аккуратно, чтобы не досаждать животным излишней качкой.       Бродяга был рад, что Персик отправилась с ним. Животные с любопытством оглядывали окрестности с края корзины, удивляясь, что можно двигаться, не шевеля лапками.       Вскоре они подошли к Воротам Нижнего города, поросшими с внешней стороны растительностью. Энтони спустился по ступеням вниз, говоря маленьким спутникам:       — Теперь Ворота не закрывают и роботы ходят свободно. В робо-полиции, кстати, отпала нужда, так как запрещать выход в «опасный» Аутсайд стало неактуально. Стражей и дронов срочно переквалифицировали в рабочих фабрики, где работы не меряно. Так что можешь больше не бояться охранных дронов, Бродяга.       Они вошли в холл, где убирали пыль два дрона, катаясь по паркету со щетками.       — Нам туда! — указал рукой Энтони, поясняя пушистым спутникам. — За залом Центра управления есть лифт.       Персик была здесь впервые и с некоторой опаской осматривала рукотворное помещение. Но близость Бродяги ее успокаивала.       Рыжий кот мяукнул, показывая, что заинтересован и узнает это место. Тут он прощался с В-12, думая, что потерял друга навсегда. Но теперь он стоял радом и все было хорошо.       Энтони дошел до лифта и открыл его.       — Не бойтесь, — сказал он питомцам. — Мы просто спустимся вниз на этой штуке.       Энтони зашел внутрь и нажал кнопку.       Лифт чуть дернулся и поехал вниз.       Бродяга прижал ушки, зажмурился, испугано мяукнул и вжался в дно корзинки — ему показалось, как земля снова уходит из-под ног и он падает в пропасть, в темноту и сырость.       — Что ты, маленький? — удивился Энтони и погладил кота по голове. — Все хорошо, не бойся, мы скоро приедем.       Персик обняла Бродягу лапкой, успокаивая. Ткнулась ему в ухо и лизнула. Близость сестры успокоила рыжего кота, он осмелел и открыл глаза. Было чувство погружения, но дно корзинки было крепким, никто никуда не падал и Бродяга сел и лизнул Персик в ответ.       Дверь лифта с тихим шуршанием внезапно отъехала в сторону, открывая загадочный путь в темноту.       — Мы под землёй, — сообщил Энтони пушистым спутникам. — Но не бойтесь. Здесь нет зурков. Как я понял, хранилище сделали герметичным. Здесь только… спящие.       Энтони шагнул в коридор — и свет постепенно вспыхнул. Где-то он мигал — не все лампы оказались рабочими, но представление о помещении можно было сложить.       Перед Бродягой и Персиком, которые с любопытством высунулись из корзинки, простирался огромный зал с высоким потолком. Пол был из полированных металлических плиток, стен не было видно из-за рядов стеллажей из пластика. Свет лился откуда-то сверху — мягкий, желтоватый, почти солнечный.       Главное лежало на стеллажах. Тысячи маленьких прямоугольных коробочек. Каждая — размером с ладонь человека из белого матового пластика с золотыми контактами на торце.       — Это они, — сказал Энтони, обводя рукой зал. Его голос в огромном помещении звучал приглушённо, почти благоговейно. — Люди. Мужчины, женщины, дети. Учёные, рабочие, художники, повара, учителя. Все, кого успели спасти до того, как эпидемия уничтожила человечество.       Бродяга с любопытством выпрыгнул из корзинки и медленно пошёл вдоль стеллажей. Его мягкие лапки беззвучно ступали по полу. Персик стало боязно и она осталась в корзине. Бродяга поднял голову, глядя на ряды дисков, уходящие вверх — на десять, двадцать, пятьдесят уровней.       — Мрр-мяя? — спросил о чем-то своем кот.       — Спят, — по своему перевел и ответил Энтони. — Ждут. Их сознания — воспоминания, личности, мечты, страхи — оцифрованы и хранятся здесь, на этих дисках. Они не чувствуют времени. Для них не прошло ни секунды с того момента, как их загрузили. Они проснутся, и для них сразу наступит сегодня.       Бродяга остановился у одной из коробочек на нижней полке и тронул лапкой. Тут же вспыхнул на торце стеллажа маленький красный индикатор и замигал часто, настороженно. Котик отдернул лапку и мерцание прекратилось.       Энтони подошёл ближе, опустился на корточки и указал на этикетку, наклеенную на корпус диска.       — Хочешь узнать, кто там «живет»? Здесь всё записано. Имя, возраст, профессия, дата загрузки. Я могу прочитать эту информацию в любой момент и понять, кого держу в руках. Самое интересное, это написано не на робо-языке, а человеческом. И я его помню.       Он помолчал, глядя на ряды стеллажей, хранивших тысячи его собратьев.       — Вон там, в третьем ряду слева, хранится диск девочки по имени Лена. Ей было семь лет, когда её загрузили. Она любила рисовать и мечтала стать художницей. А вон там, — он указал на дальний стеллаж, — диск профессора Хироси Танаки. Он работал над вакциной. Не успел закончить. Но мы нашли его записи и расчёты на одном из файлов Главного компьютера — если зараза вернется и снова будет угрожать миру, мы воспользуемся его наработками.       Бродяга тихо восхищенно мявкнул. Персик же, молча, наблюдала за странным помещением. Ей, привыкшей к Аутсайду, было некомфортно в подземелье.       — Хочешь, чтобы они все проснулись? Я тоже, — сказал Энтони твёрдо. — Все до единого. Это может занять годы, может быть, десятилетия, потому что каждому нужно будет изготовить тело. Но ни один диск не останется на полке. Мы дадим им второй шанс.       Энтони встал, и они пошли дальше — между стеллажами, мимо тысяч записанных «душ».       Энтони снова поймал себя на мысли, что никогда не видел ничего более… трогательного. Этот зал был кладбищем и одновременно утробой, из которой должно родиться новое человечество.       Они прогулялись по залу хранилища и Энтони поставил корзинку на пол:       — Запрыгивай, Бродяга, — сказал он. — Покажу вам еще одно интересное место — завод. Только до него придется доехать.       Кот ловко запрыгнул в корзинку, Энтони подхватил ее и они покинули хранилище.       Лифт поднял их обратно. В этот раз Бродяга уже не боялся поездки, к тому же они поднимались. А потом Энтони зашагал в сторону Мидтауна.       Бродяга узнал станцию метро, на которой бывал. Только здесь все переменилось. Мусора не было. На платформе стояло несколько роботов в цветастой одежде, которые приветственно помахали Энтони рукой. Тот махнул им в ответ.       Когда они подошли, прибыл поезд. Энтони шагнул в вагон вместе с другими пассажирами и помчался к окраине Мидтауна.       Персик испугалась поездки — она еще никогда не ездила на транспорте. Кошка жалобно мяукнула и растеряно осмотрелась. Теперь Бродяга лизнул ее и принялся успокаивать.       — Мы скоро приедем, — сказал Энтони и поставил корзинку на сидение у окна, чтобы животные могли полюбоваться пейзажем Мидтауна. Сам он в сидении не нуждался и привыкал жить в механическом теле.       Другие роботы в салоне посматривали на Бродягу, о чем-то тихо говорили. Кто-то узнал знаменитого кота и помахал рукой. Рыжик замурчал и уставился в окно.       Сначала мимо поезда пролетели массивные колонны, опутанные кабелями. На стенах туннеля были нанесены граффити неизвестными робо-художниками. Иногда в темноте тоннеля мелькали тусклые огни туннелей, ведущих в другие ветки.       Внезапно поезд вырвался на открытое пространство — за окном раскинулся целый город: нагромождение модульных жилищ, собранных из ржавого металла, бетонных плит и пластика. Между ними тянулись провода, неоновые фонари и вывески. По узким мосткам и переулкам ходили роботы, сверкая разноцветными лицами-экранами. Бродяга вспомнил, что уже был здесь.       Персик же осмелела и теперь с интересом рассматривала виды Мидтауна.       Остановка приблизилась незаметно, поезд замедлился, а потом остановился. Город кончился, последняя станция вела к большим металлическим воротам в толще скалы, которые были открыты.       — Прибыли! — объявил Энтони, подхватил корзинку с питомцами и покинул поезд. Несколько роботов в оранжевых жилетах рабочих вышли вместе с ними на платформу.       Если хранилище дисков было тихим и медитативным, похожим на библиотеку или музей местом, то завод гудел. Он дышал, двигался, жил своей странной механической жизнью.       Персик от шума боязливо спряталась в корзинку. Бродяга же, уже видевший индустриальные подземелья, просто вертел головой, пытаясь понять откуда шумит сильнее.       Энтони дошел до ворот по металлическому настилу, вошел внутрь завода, желая показать маленьким друзьям самое главное — сборку тел.       — Вот здесь собрали нас всех, роботов-помощников, — сказал Энтони.       Не успел он сделать несколько шагов, как к нему подлетел ярко-желтый дрон:       — Добро пожаловать, Энтони и маленькие гости! — раздался лишенный эмоций голос. — Я — дрон номер «8». Один из дронов Главного инженера или ИИ-управляющего этим предприятием. Вы наблюдаете процесс рождения новых гуманоидных тел по доработанным чертежам людей. Провести вам экскурсию?       — Да, это было бы отлично! — кивнул Энтони. — А то из меня так себе гид.       — Тогда вперед, — мигнул дрон и полетел показывать дорогу.       Энтони зашагал следом.       — Итак, перед нами цех литья и ковки, — объявил дрон номер «8», когда они вошли в большое помещение и остановились на металлической смотровой площадке, нависающей над большим цехом. — Здесь высокие температуры для живых существ, поэтому мы дальше не пойдем.       Бродяга и Персик сразу ощутили, как стало теплее. Особенно после прохлады подземелий это ощущалось контрастно.       — Всё начинается здесь, в гигантском литейном цехе, где плавится металлолом, который собирают на поверхности роботы-литейщики, — начал дрон.       — В планах вновь запустить старую шахту по добыче руды, — добавил Энтони. — Но мы торопимся, к тому же остатки железа с поверхности стоит реализовать.       — Именно, — подтвердил дрон номер «8».       Кот и кошка с любопытством смотрели, как из золотистых горячих озер металла в больших чанах гигантскими механическими руками-манипуляторами с ковшами, которые перемещались по рельсам над емкостями, зачерпывались порции светящейся массы и с ювелирной точностью заливались в формы на конвейере. Последние отправлялись остывать в более холодное помещение.       Двуногих роботов в этой части цеха не было, только изредка летали маленькие дроны, проверяя все ли работает исправно.       — Впечатляет, правда? — спросил Энтони маленьких спутников, которые не понимали инженерного процесса, но явно удивлялись происходящему и заворожено смотрели на движущиеся механизмы.       — Идемте дальше, — поманил дрон «8» за собой туристов, отлетая по металлическим мосткам к следующему цеху.       Энтони пошел следом. Бродяга и Персик отметили, что стало не так жарко, но зато здесь было очень шумно.       — Тут идет ковка металла, — объявил экскурсовод. — Для некоторых деталей это необходимо.       Массивные медного цвета роботы-кузнецы, похожие на древних титанов, с грохотом опускали свои молоты, придавая отлитым деталям нужную форму и закладывая в них базовую прочность.       Оба животных от шума спрятались в корзине, а голос дрона потонул в грохоте.       — Тут очень шумно, — заметил Энтони. — Бедные ваши ушки… Пойдемте дальше! Дрон «8» полетел вперед, указывая путь.       Когда цех ковки остался позади, а двери за ним захлопнулись, стало намного тише и животные выглянули из корзинки. Бродяга почесал задней лапой огловшее правое ухо, пока не вернулась слышимость.       Внизу в цехе стоял длинный конвейер. Они были у его начала.       Длинный, блестящий, металлический конвейер медленно тянулся через весь цех, и на нём — одно за другим — собирались роботизированные тела. Зрелище завораживало.       Руки-манипуляторы, подвешенные к рельсам вдоль линии сборки, двигались в идеальном ритме. Одна брала металлическую заготовку и устанавливала её на платформу. Другая привинчивала суставы. Третья прокладывала провода — тонкие, черные или цветные, похожие на нити паутины. Четвёртая, пятая, десятая — каждая делала своё дело, и все вместе они создавали гармонию движения, идеальную слаженность.       Энтони медленно пошел вдоль конвейера по балкончику стены цеха, которой была обычная стена пещеры, как впрочем и весь завод был выстроен в ней.       Дрон Главного инженера летел рядом и рассказывал о технологическом процессе.       — Перед вами конвейер для сборки роботов! Чудо инженерной мысли человечества и главная артерия завода, — видно было, что дрон воспроизводит старую запись, возможно, написанную людьми. — Над металлической лентой трудятся сотни роботов-рабочих. У каждого своя узкая специализация, доведенная до совершенства. В начале мы видим сварщиков и монтажников.       Гибкие манипуляторы с лазерными резаками сшивали пластины металла за доли секунд. Сверкающие лучи за мгновение соединяли металл, оставляя после себя идеально ровный и прочный шов.       — Потом мы видим Мышечников, — продолжил дрон, летя дальше.       Энтони шел за ним следом.       У конвейера теперь стояли приземистые роботы на колесиках с манипуляторами-щупальцами из верхней части корпуса. Они с хирургической точностью добавляли к суставам и конечностям будущих роботов синтетические мышцы. Слышны были лишь тихие щелчки и жужжание моторов, когда искусственная плоть занимала своё место.       — А вот тут работают Оптикаторы, — пояснил спутникам дрон «8», когда они прошли еще вдоль конвейера. — Они собирают и устанавливают оптические сенсоры.       Это были худые гуманоидные роботы с длинными тонкими пальцами. Рук у них было четыре. Они быстро собирали какие-то запчасти на конвейере.       — И робот впервые видит этот прекрасный мир! — добавил Энтони воодушевленно.       Персик и Бродяга уже не боялись шума, попривыкли. С любопытством смотрели на такую странную среду обитания, где не было зелени и воздух был пропитан химическими запахами. Персик чихнула и вытерла язычком нос.       — А теперь самый деликатный этап, — объявил экскурсовод. — Перед вами Нейрохирурги. Их всего два, но они делают работу за десятерых.       К почти собранному телу робота приблизился жутковатый паукообразный механизм с тончайшими манипуляторами. Он откинул крышку с головы тела робота, лежащего на конвейере, и принялся там что-то настраивать.       — Без остановок, кроме технического обслуживания раз в десять дней, — сказал дрон «8», подлетая рядом к Энтони с корзинкой, стоящего у перил. — Сто четырнадцать роботов разных специализаций работают круглосуточно, без выходных. Каждое тело на конвейере проходит семь этапов сборки, три этапа тестирования и две стадии калибровки. Брак — меньше одного процента.       — Есть чем гордиться! — похвалил Энтони.       Бродяга и Персик заворожено смотрели, как с продвижением конвейера из деталей на нем вырастают фигуры. Сначала — просто скелет из металлических прутьев. Потом — искусственные мышцы. Затем «броня» из тонких пластин, покрытых мягким матовым составом, напоминающим человеческую кожу. Потом — лица. Экран за экраном, пока пустые, на которых позже зажгутся огоньки глаз — зеркало сознания, когда туда перенесут информацию с дисков.       — На данном этапе они все выглядят одинаково, — уточнил Энтони. — Это базовая модель. Универсальная, прочная и долговечная.       Энтони указал питомцам на дальний конец цеха, где несколько роботов в синих комбинезонах колдовали над отдельной платформой.       — Поделюсь с вами маленьким секретом. В дальнейшем, когда мы пробудим всех из хранилища, здесь начнут выпускать тела по индивидуальным заказам, если кто-то захочет базовое тело заменить и отразить в новом свою индивидуальность. Кто-то захочет быть высоким, кто-то — низким. Кто-то захочет яркую раскраску, кто-то — строгую чёрную или белую. Или кому-то потребуются манипуляторы для научной или иной работы, если он выберет соответствующий род деятельности. Кто-то попросит встроенные музыкальные инструменты для хобби, а кто-то — кошачьи уши и хвост. А кто-то может захотеть крылья, но это все пока в дальних планах.       Бродяга мяукнул, будто понял обращенную к нему речь и помахал хвостом. На самом деле он просто устал и просился снова на свежий воздух.       — Должно быть, вам будет очень интересно, как сознание людей попадает в тело? — спросил экскурсовод, возвращаясь к главному. — Тогда прошу в самую важную комнату нашего сборочного цеха.       Они вышли из смотровой зоны у конвейера и направились к просторной комнате, изолированной от основного цеха толстым полупрозрачным стеклопластиком. Дверь перед ними отъехала в сторону и гости вошли внутрь.       Здесь было приятно тихо и воздух был намного свежее: работала вентиляция.       Внутри просторного помещения стояло четыре устройства, похожих на гибрид каталки и большой капсулы, утыканной проводами и сенсорами. Рядом с ними был пульт управления с десятками кнопок и экраном.       — Это — программатор, — пояснил дрон «8». — Мы подключаем к нему диск с сознанием и пустое тело, перенесенное с конвейера. Программатор считывает данные с диска — каждую мысль, память, эмоцию — и переписывает их в нейронную сеть искусственного мозга. Процесс занимает от двадцати минут до часа, в зависимости от сложности личности и объема данных. А диск сохраняется и отправляется обратно в хранилище. Использованные диски сохраняются на случай, если с новой личностью случится сбой, мы ее восстановим.       Бродяга с любопытством вгляделся в капсулу, где лежало новенькое механическое тело.       Кот снова мяукнул. Персик покосилась на него и тоже подала голос.       — Чего вы так волнуетесь? — удивился Энтони. — Здесь не происходит ничего страшного! Наоборот. Человек на диске не чувствует ничего. Он, можно сказать, спит — и просыпается в новом теле! Как после долгого, очень долгого сна. И больше никакой физической боли.       — Откуда знаешь? — поинтересовался у Энтони дрон Главного инженера.       Энтони задумался, вспоминая. Его экран потускнел на секунду, а потом засветился снова — теплее, человечнее.       — Потому что я прошёл через это сам. Не совсем так — я переписал себя из дрона в это тело, без программатора, грубыми алгоритмами. Но ощущения… Я помню, как закрыл глаза в одном теле — маленьком, летающем, хрупком. А открыл — в другом. Большом, сильном, неуклюжем. Это было странно и непривычно. Но это был второй шанс. И я благодарен за него Клементине и Бродяге, что мне помогли.       Услышав свою кличку рыжий кот издал протяжное:       — Мряяяуу! — давая о себе знать.       Энтони ласково погладил кота по голове. А потом и кошку, чтобы не завидовала брату.       — Это ты привёл меня снова в этот мир, маленький аутсайдер. Это ты спас всех нас, расшевелив техно-улей. Я всего лишь продолжаю то, что ты начал.       Они несколько минут простояли так — робот и кот — глядя через стекло на новое механическое тело, в котором скоро тысячи людей обретут жизнь.       — Самый сложный этап — настройка нейронной сети, — продолжил дрон-гид, останавливаясь у одной из капсул, где лежало готовое тело. — Мы должны быть уверены, что каждый сенсор, каждый искусственный нейрон, каждый участок памяти будет работать без сбоев. Брак в суставах и тело не сможет ходить. Сбой в микросхемах — и новый человек не сможет говорить. Поэтому мы тщательно тестируем тела, прежде, чем перенести в них личности с дисков.       Тело было красивым — металл отливал серебром, гуманоидные формы были плавными, почти человеческими.       — А он уже кто-то? — поинтересовался Энтони.       — Пока нет, — ответил дрон номер «8». — Этот корпус пойдёт под диск номер 100842. Мужчина, сорок семь лет, инженер-строитель. Его жена уже перенесена — она ждёт его в лекционном зале Мидтауна, куда отправляют всех новичков на адаптацию.       Бродяга посмотрел на безликое тело, и ему показалось, что оно ждёт. Ждёт, чтобы ожить. Ждёт, чтобы открыть глаза и увидеть солнце. Увидеть новый мир. И поохотиться на мышек.       Энтони предложил спуститься вниз и пройти мимо конвейера на выход с завода. Дрон полетел с ними, провожая.       Вблизи конвейер оказался ещё более впечатляющим. Шум стоял невероятный — гул моторов, шипение пневматики, ритмичный стук манипуляторов. Бродяга и Персик прижали ушки и спрятались на дне корзинки, но это им особо не помогло.       — Скорость сборки — одно тело каждые полчаса, — сообщил дрон, перекрывая шум. — При наличии достаточного сырья. За месяц — тысяча четыреста сорок. За год — пятьсот двадцать пять тысяч шестьсот.       — Как запустим шахту, — сказал Энтони, проходя вдоль цеха. — Можно будет собрать еще один конвейер, тогда дело пойдет быстрее.       — Важно рассчитать ресурсы и собрать нужное количество роботов для обслуживания конвейера, — произнес дрон Главного инженера. — На данный момент ресурсов недостаточно для расширения производства.       — Да, это я понимаю, — сказал Энтони. Если бы был человеком, вздохнул.       Бродяга сел в корзинке и вертел головой во все стороны. Его ушки в таком шуме дали сбой и не понимали откуда идет звук. Персик так и лежала на дне корзинки — ей не очень понравилось на заводе.       Мимо по конвейеру проплывали тела на разных стадиях сборки. Роботы-сборщики работали со сосредоточенной точностью, не обращая внимание на гостей. У них была важная работа.       — Миллионы лет эволюции сжаты здесь в часы безупречной механической работы, — пафосно продекларировал дрон. — Сегодня вы стали свидетелями не просто производства, а зарождения новой формы небиологической жизни. Впечатляет? — спросил дрон «8».       — Да, — согласился Энтони, не в силах оторвать взгляд от этого грандиозного зрелища. — Новые тела выглядят намного лучше старых моделей.       — Экскурсия окончена, — произнес дрон «8» у самых ворот. — Благодарим за внимание.       — Спасибо, — по-простому ответил Энтони. — Думаю, Бродяге и Персик было интересно.       Внутри завода конвейеры продолжали работать. Десятки деталей складывались в десятки тел. Тысячи дисков ждали своего часа. И всё это началось с маленького рыжего кота, который просто хотел вернуться домой.       Энтони вернулся на платформу в ожидании поезда.       Коты в корзинке начали жалобно мяукать — они проголодались и просили есть. А привычных охотничьих угодий вокруг не наблюдалась.       — Голодные? — догадался Энтони. — Ох, совсем забыл… Не чувствую больше голода и забываю, как это. Ничего, сейчас придет поезд и я подумаю, чем вас тут накормить.       Поезд прибыл минут через десять. Энтони с питомцами и еще один робот, что подошел сразу к прибытию, шагнули в вагон.       Энтони разместил корзинку на сидении и сел рядом, хоть и не устал. Потому что роботы не испытывают усталости.       Отъехав прочь от шумного завода, кот и кошка успокоились. Снова с любопытством смотрели в окно. Персик уже почти не боялась поезда, она поняла, что тут безопасно.       Энтони продолжал размышлять об увиденном. Перед его глазами стояли ряды дисков из хранилища, конвейер с новыми телами, программатор.       — Надеюсь, они будут счастливы, когда очнутся, — вдруг произнес Энтони.       Бродяга посмотрел на него. Экран его лица светился мягким розовым — цветом, который Бродяга научился ассоциировать с надеждой.       — Я подумал, что они будут напуганы. Они потеряли всё — свои тела, свои дома, своих близких. Некоторые умерли в страхе и боли, в окружении врачей, которые не могли им помочь. Другие были загружены в последний момент, когда вирус уже пожирал их органы.       Поезд плавно мчал их в Мидтаун.       — Но потом они откроют глаза. Увидят свет — настоящий, солнечный! Увидят небо — голубое, как в их воспоминаниях! Увидят других людей, пусть и не в прежнем виде, но таких же, как они, и поймут: они выжили. Человечество выжило! Надеюсь, они смогут приспособиться к новой жизни. Как я.       Бродяга ощутил, что Энтони нуждается в поддержке и тронул его плечо лапкой. Котик будто говорил: «Я рядом. Тогда давай работать. Я буду твоей правой лапкой. У нас все получится».       Энтони погладил кота и выдал на лице-экране улыбку.       — Пошли, маленький помощник. Наша остановка. Кажется, я придумал, чем вас угостить.       Они вышли на платформу в Мидтауне, на улице, которую легко можно было бы назвать Садовой. Здесь среди двух-трехэтажных зданий в тени навесов произрастали деревья и кусты в кадках под розово-малиновыми фитолампами, за которыми ухаживала пара роботов, которые для души выбрали это занятие и выращивали растения, которые не нуждались в солнечном свете и хорошо росли под землей.       Аллея встретила маленьких пассажиров корзинки запахом влажности и зелени. Зелени, которая смотрелась чужеродно в этом техногенном лабиринте. Деревья, которые росли здесь, отличались от тех, что росли на поверхности. Их стволы были извитые, листья — более тонкие, а ветви тянулись не кверху, а в стороны, словно искали опору. И на этих деревьях жили улитки, которые непонятно как появились, но их никто не травил и они сонно ползали по ветвям.       Кот и кошка порадовались зеленым кронам, хоть дома растительность была куда красивее.       — Сюда, — сказал Энтони, сворачивая в небольшую боковую галерею, где робот-садовник в потрёпанном зеленом комбинезоне поливал кадки из большой синей лейки. — Добрый день, Квентин!       Робот поднял голову. Его экран был старым, с трещинкой, но улыбка на нём получилась вполне отчётливая.       — А, это вы, мистер Энтони, — сказал он скрипучим голосом. — Чтоб не ржавели ваши шестеренки!       — Я за улитками. За самыми лучшими, — кивнул Энтони на питомцев в корзинке. — Мои маленькие спутники проголодались, а я не знаю, чем их еще можно здесь накормить.       Энтони опустил корзинку на дорожку, вымощенную плиткой. Бродяга и Персик сели рядом, глядя на дерево. Они не понимали разговора роботов, но улавливали интонации — добрые, заботливые, предвкушающие.       Садовник хмыкнул — его динамик издал короткий треск, отставил лейку и направился к одному из деревьев. Он что-то бормотал себе под нос — про молодёжь, которая разучилась видеть в простом красоту, про погоду в Аутсайде, которая была слишком непредсказуема, про то, что улиток слишком много и, если их не собирать, они съедят всю листву.       Коты не обращали внимания. Они смотрели на ветви.       Улитки оказались не такими, как они себе представляли. Не маленькими, слизистыми и серыми, а крупными — размером с толстую мышь, — с раковинами, переливающимися синим и зелёным. Они медленно ползали по веткам, оставляя за собой блестящие, чуть фосфоресцирующие следы.       Персик мяукнула, прижимая уши. Она была удивлена, но не напугана.       Садовник аккуратно снял с ветки семь самых крупных улиток и протянул в ладонях Энтони.       — Вот, — сказал садовник. — Жирные, здоровые. Как урожай плодов, который тут почти не бывает.       — Спасибо, — поблагодарил Энтони. — Красивые деревья. Если бы мы так и не попали в Аутсайд, вы тут сохранили целый сад. Это вызывает уважение.       — Я вот подумал… — сказал садовник. — Если все потом переберутся в Аутсайд, кто будет ухаживать за ними?       — А мы возьмем деревья с собой, — предложил Энтони.       — Не думаю, что они смогут расти там наверху. Они привыкли к здешнему климату.       — Но не оставаться же вам тут, ради деревьев! Можно перенести одно в Аутсайд и посмотреть, как будет расти. Может, наоборот, деревьям там будет привольнее.       — Возможно, — согласился садовник. — Ты подаешь смелые идеи. Теперь я начну думать о расширении своего сада, если в Аутсайде он разрастется лучше и даст плоды.       Садовник вернулся к своим грядкам, где старался прорастить семена новых саженцев.       Энтони подошел к голодным котам, взял с ладони одну улитку — синюю, переливающуюся, с усиками, которые медленно втягивались и вытягивались, — и показал её питомцам.       — Это еда, — сказал он, хотя знал, что они не поймут слов, но поймут голос. — Не ядовиты. Они, как с поверхности, только тут стали больше. Попробуйте.       Он положил улитку на плоский камень, который нашёл у корней дерева. Бродяга выскочил из корзинки и подошёл первым. Осторожно обнюхал угощение. Улитка пахла чем-то незнакомым — не мышью, не птицей, не рыбой. Пахла минералами, влагой и ещё чем-то сладковатым.       Бродяга лизнул. Остановился. Лизнул снова, а потом — откусил.       Персик, наблюдавшая за ним с безопасного расстояния, увидела, как глаза Бродяги расширились. Он жевал — медленно, с выражением глубокого сосредоточения на рыжей морде. Потом проглотил и ткнулся носом в Энтони, требуя добавки.       — Нравится? — рассмеялся робот, доставая ещё одну улитку.       Персик всё ещё сомневалась. Она тоже выскочила из корзинки и подошла к камню, обнюхала остатки первой улитки — Бродяга оставил немного, нарочно, чтобы она попробовала, — и лизнула. Потом съела. Потом посмотрела на Энтони таким требовательным взглядом, что тот не выдержал и рассмеялся громче.       — Вам обеим понравилось, я вижу.       Он выложил на камень остальные улитки — самых крупных и жирных, каких только нашёл садовник. Коты ели не спеша, стараясь полностью вытащить слизней из раковин. Мясо улиток оказалось нежным, чуть сладковатым и сочным.       — Это в каком-то смысле деликатес, — объяснил Энтони, хотя коты его не слушали, занятые едой. — Раньше люди собирали похожих улиток и продавали в рестораны, где их подавали посетителям. А теперь — достаются вам.       Бродяга, доев свою порцию, подошёл к Квентину и благодарно потёрся о его ногу, оставляя на металле кусочек слизи с морды. Робот не ругался. Он наклонился, погладил кота по голове и сказал:       — Хорошо, что вам нравится. Улитки пригодились. Могу приносить вам, когда буду захаживать в Аутсайд.       Персик, причёсывая лапкой усы и довольно жмурясь, мяукнула в знак согласия.       — Думаю, Тень и Снежок тоже захотят попробовать, — сказал Энтони и попросил емкость у садовника, набрал в металлический стакан улиток для оставшихся дома животных. — Прыгайте в корзинку, мы возвращаемся домой!       Энтони и указал пальцем на корзину.       Бродяга и Персик послушно прыгнули внутрь. Оба принялись умываться.       Обратный путь был спокойным. Энтони вернулся на платформу и дождался поезда. Когда он подошел, они забрались в вагон и доехали до последней остановки, что вела в Аутсайд.       Животные наелись так, что сонно лежали на дне корзинки. Бродяга ощущал в животе тёплую тяжесть, которая медленно переваривалась, даря ощущение теплоты и абсолютного покоя. Персик мурлыкала — негромко, убаюкивающе. Питомцы даже не заметили, как Закрытый город, который именовали теперь просто Нижним остался позади. Только повеяло свежим ветром и где-то интригующе защебетали птицы.       Энтони нёс стакан в руке, в котором осталось ещё улитки — для Тени и Снежка, чтобы те тоже попробовали. А в другой — корзинку, где дремали усталые питомцы.       — Дома доедите, — пообещал он, заметив, как Бродяга косится на ведёрко. — Им тоже нужно угощение. Вдруг охота у них не удалась.       Когда они вышли на поверхность, солнце уже клонилось к закату, окрашивая руины в розовый и золотой. Персик открыла глазки, глядя на открывающийся привычный вид, и, вдруг, поняла, что этот день — один из самых счастливых в её кошачьей жизни. Еда, солнце и Бродяга рядом. Что ещё нужно для счастья?       Энтони легко проделал путь до здания, которое выбрал своим домам. Когда он зашел в холл, стали сгущаться сумерки.       Дома их встретили голодные Тень и Снежок. Они так и не встретили ни мышей, ни птиц, а лягушки, поняв, что на них охотятся с берега, стали лучше прятаться и замирать на дне водоема.       Персик и Бродяга выскочили из корзины, как только та очутилась на полу квартиры. Бродяга вышел первым, потянулся, выгнул спину. Энтони дал им по одной улитке, чтобы не клянчили и не отняли еду у сородичей, а остальных раздал Тени и Снежку, которые целый день были голодными.       Тень обнюхал стакан, который Энтони поставил перед ним, будя аппетит. Снежок сначала отнекивался — улитки казались ему подозрительными, — но после того, как Бродяга лизнул его в ухо и промурчал что-то ободряющее на кошачьем, но очень убедительно, белый кот тоже попробовал улитку.       — Мррр, — признал он, облизываясь.       Тень подтвердил, что вкусно, уже доедая вторую порцию.       Энтони опустился на стул, удовлетворенно наблюдая, как четверо котов поглощают улиток, и чувствовал, что сделал сегодня что-то правильное. Не великое — не спас мир, не сделал Великое открытие, не победил зурков. Просто накормил своих любимцев чем-то вкусным. И на сегодня этого было достаточно.       — У меня впереди еще много времени и возможностей для новых свершений, — пообещал он, хотя знал, что коты его не понимают.       Бродяга, доевший свою долю, запрыгнул роботу на колени, свернулся калачиком и замурлыкал. Персик устроилась у его ног, положив голову на лапы. Тень и Снежок, наевшись, разбрелись по лежанкам.       В квартире было тепло и уютно.       — Хороший выдался день, — сказал Энтони сам себе, поглаживая Бродягу и глядя в окно на затухающий день.       Рыжий кот приоткрыл один глаз, зевнул и снова закрыл. Он был полностью согласен.