Часть 7

Они покинули оцепление так же молча, как и вошли. Дождь усилился, превращаясь из противной мороси в настоящий осенний ливень. Ира вела машину, глядя строго перед собой на размытую огнями дорогу, а Стас смотрел в боковое окно на проносящиеся мимо неоновые вывески и темные витрины закрытых магазинов. В салоне снова повисла тяжелая тишина, но теперь она была другой. В ней не было неловкости или отголосков недавней страсти. Теперь это было рабочее, сосредоточенное молчание двух хищников, оценивающих ситуацию. — Он не просто так выбрал Сокольники, — нарушил тишину Карпов, не отрывая взгляда от окна. — Это не случайность. Это послание. — Послание кому? — спросила Ира, не поворачивая головы. — Нам. Мне. Он знает, что я здесь. Он знает, что дело возобновили. Он ждал этого. Ира крепче сжала руль. — Ты думаешь, он следит за нами? — Я в этом уверен. Он всегда был на шаг впереди. Семь лет назад мы гонялись за его тенью. Он играл с нами. Оставлял подсказки, которые вели в никуда. А потом просто исчез. Стас наконец повернулся к ней. В полумраке салона его глаза казались двумя черными провалами. — В Пскове мы так и не нашли его логово. Мы нашли только тела. А он... он наблюдал. Он видел наши ошибки. Ира свернула в темный переулок, ведущий к её дому в более спокойном районе. — Что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока он пришлет следующую весточку? — Нет, — отрезал Стас. В его голосе зазвенел металл. — Мы не будем ждать. Я начну с того, что должен был сделать еще тогда. Я пройдусь по старым связям. По всем, кто был на карандаше, но кого мы не смогли прижать. По всем, кто знал его почерк. Он хищно усмехнулся, и от этой улыбки Ире стало не по себе. — В Пятницком районе у меня еще остались... должники. Люди, которые помнят, как я решал вопросы. Они будут говорить. Ира остановила машину у подъезда элитной новостройки. Заглушила двигатель. Повернулась к нему. — Стас... будь осторожен. Если ты начнешь свои «допросы», как раньше... Я не смогу прикрывать тебя вечно. Одно дело — закрыть глаза на твои методы на месте преступления, и совсем другое — на то, что ты устроишь в городе. Он наклонился к ней так близко, что она почувствовала его дыхание на своей щеке. — Не волнуйся, Ир. Я буду паинькой... насколько это возможно. Но мне нужна свобода действий. Никаких камер на хвосте. Никаких рапортов о моих перемещениях. Она смотрела в его глаза и видела там ту самую безжалостность, о которой шептались в отделе. Холодную, расчетливую жестокость лучшего опера, которого она когда-либо знала. — Ты ее получишь. Но помни: если ты сорвешься и начнешь убивать... — Я не убиваю невиновных, — перебил он её тихо и очень серьезно. — Только тех, кто этого заслуживает. Он открыл дверь, впуская в салон шум дождя и холодный воздух. — Я позвоню, когда узнаю что-то конкретное. Стас вышел из машины и растворился в темноте улицы, даже не оглянувшись. Ира еще несколько минут сидела неподвижно, глядя на мокрый асфальт перед собой. Она только что дала карт-бланш самому опасному человеку из всех, кого она знала. И всё ради того, чтобы поймать монстра, который был еще хуже. Охота началась заново, но теперь правила игры были переписаны кровью и безумием семилетней давности. И она была готова поставить на кон всё, лишь бы этот кошмар наконец закончился.