Голод (2)

Это свершилось около двух месяцев тому назад: весьма внезапно его величество слёг с ужасным недомоганием – лихорадка и боли в теле начали его мучить после распития вина во время последнего пира. Час от часа его состояние ухудшалось, священники прибывшие в тот же вечер в его опочивальню весьма скоро вынесли вердикт того, что это была не просто болезнь, а акт отравления, смешанный с ведьмовской магией. Нечто, чем его величество отравляли в течение долгого времени проявило себя особенно остро в тот момент, когда его уста коснулись проклятого вина. Поиски отравленной жидкости, виновников и методов лечения заняли чрезмерно много времени и некогда крепкий мужчина иссох прямо на глазах у своей ужасно горевавшей жены: отобранный у неё жаром, болью и колдовством. За менее чем три дня молодой правитель – Сиэро ан Альвенд кан Эрнандо, оставил столь недолго занимаемый им пост. Уже после его смерти, когда глубокий траур окутал дворец и столицу – среди слуг были обнаружены двое колдунов, активно готовившихся к побегу. Под долгими пытками и бессонными ночами помутившими их разум – в конце концов еретики сознались и в преступлении, и в служении тем, кто желал зла королевскому роду. «Род кан Альм не забыл давнюю обиду...». Фамилия давно почившего рода, ещё с давних времён первых еретических гонений в Аст-Венде, тогда ещё разделенном на семь княжеств – было единственным, что произнесли злоумышленники ввиду оправдания своих деяний. Будто заведённые – измученные пытками они твердили одно и тоже, возвещая вымершую вместе с еретиками фамилию так, словно те стояли пред их глазами. В их сумасбродстве никто не имел сомнений, однако, спустя долгие часы, более из их длинных языков не удалось вытащить и одного дельного слова. Через месяц после смерти его величества и пышного погребения – на престол взошёл его младший брат, ныне семнадцатилетний юноша, только год назад отметивший своё совершеннолетие. Уже через неделю после своего восхождения на престол он был вынужден сыграть свадьбу с вдовствующей королевой, закрепляя своё монаршее положение. Пышное торжество в честь брака едва овдовевшей женщины и потерявшего брата молодого человека – выглядело неестественно и контрастно на фоне недавних похоронных церемоний, однако престолу нужен был сильный правитель и сильная кровь с древними, могущественными корнями. С восшествием на престол Хоан ан Альвенд кан Эрнандо перенял весь груз ответственности и долга, что лежал на плечах его монаршего брата. Правой рукой его стал старший советник Тибэрто ан Кон-Санд кан Айрен, выходец из великого дома севера – дома кан Айрен. С его верным проведением и поддержкой церкви молодой монарх отдал один из первых своих приказов: повеление о казни неверных в назидание люду и врагам, во имя почившего брата его и истребления еретических течений внутри государства. Через три дня прошествия второго месяца со смерти предыдущего короля – первая кровь казни, одной из самых страшных за последнее столетие, окропила руки его младшего брата и стала символом начала нового правления. К наступлению вечернего времени дня казни части тел преступников уже были нанизаны на копья и вывешены на обозрение жителям города. Когда солнце уже глубоко ушло за горизонт – остатки совета при его величестве всё ещё располагались у кедрового стола, вещая и докладывая, покуда молодой человек перебирал бумаги, подаваемые ему мальчишкой-пажем. Масляные лампы и крупный очаг потрескивали разогреваемым маслом и съедаемыми огнём поленьями, близь читающего была установлена длинная лучина. Свет бросал желтые пятна на бледное лицо юноши, черную смоль убранных в низкий хвост волос и бликами отражался в тёмно-синих глазах, уставше, но внимательно бегающих по буквам, останавливаясь лишь тогда, когда говорил кто-то из присутствующих. После казни пришло время познать всю тяжесть данного королевского обета и ныне Хоан выплачивал его сполна. Крупный мужчина со шрамом идущим вдоль нижней и верхней губы наискосок – грузно склонился к королю и выждал несколько мгновений, покуда тот обратит на него внимание. Сим мужчиной, с грязновато-смуглой кожей и следом ожога на правом ухе – был главнокомандующий королевской армии, человек, что долгие годы служил ещё не только брату нынешнего монарха, но и их отцу, ни разу не предав возложенного на него доверия и ответственности, что было поразительно, ввиду его некогда взбалмошного подросткового нрава. – На востоке больно неспокойно: раннее наступление крепких холодов привело кочевников к попыткам набегов на наши земли. – голос главнокомандующего был хрипловатым, низким, словно изнутри горло и связки были покрыты коркой и рубцами, от чего слышать его было неприятно; его крючковатый палец указал на точку на желтоватой карте, что была расстелена на длинном столе – Крепостные гарнизоны и их разведка докладывают о переходах границ степняками, в отдалении от Зилака и Моркса. Людей у них не столь много, в основном они смеют промышлять кражей скота, деревенских девок и провизии – многие из их нападок были отбиты, но не столь давно они решились напасть на торговый обоз и количество их людей, было больше обычного. Обоз благополучно был защищён, однако местный люд счёл это дурным знаком – кочевники голодны, а от внезапной болезни его светлости кан Вельта, восток значительно ослаб. Покуда наследник рода не вернётся и не примет на себя временные права и обязанности отца своего – за восток ответственен господин Эррол ан Эльв кан Вельт. – На востоке холода в этом году сильнее чем на севере, верно? – молодой правитель потёр переносицу, его глаза напрягались, но сонные мыльные пятна отказывались сходить с них – Им необходимо подкрепление до прибытия наследника дома? – Господин Эррол кан Вельт достаточно опытный человек военной дисциплины: он уже взял управление под своё крыло, однако им и впрямь не будут лишними пара тройка крепких вояк – с последнего набега добрая часть людей в крепостях полегла в добром бою. Да упокоит их души Скорбный океан. – Амен. Скажите, отлично ли число новобранцев и опытных воинов при дворе, в сравнении с прошлым годом? – Оно стало больше, ваше величество. – Тогда можете выслать две дюжины человек в крепости для поддержки, восток ныне самое неспокойное место, лишним это не будет. Я потребую документы к вечеру завтрашнего дня. – Будет сделано, ваше величество. Грузный мужчина поклонился, приложив руку к груди, после чего сделал шаг назад и подал знак одному из слуг. По всей видимости он уже представлял кого следует отправить к границе – оно и не удивительно, всё же новобранцев и своих воинов он знал, как никто лучше. Да и выходя родом из дома кан Вельт, будучи ребёнком востока – ему явно представлялось желать лучшего для земель Эльв. Королевский священнослужитель, долгое время стоявший в напряжении, наконец расслабил плечи, по всей видимости не менее получив выгоду от такого исхода событий, что не уловил погруженный в чтение Хоан. Стоило полагать, что церковь волновало далеко не только, что идут нападки на территорию королевских земель, но и то, что на востоке чаще начали встречаться следы ведьмовства: за последние полгода казнили уже третьего ребёнка, в чьих жилах пролегло проклятье Ложного Бога, однако люд продолжал свидетельствовать о признаках еретизма на своих территориях. Подобное, тем более после кончины прошлого монарха и казни двух взрослых колдунов – было делом вопиющим и страшным, ведя к весьма естественной нужде, к коей прибегают в пору, когда неверность ощущается особо остро и вредительствует пред добрым людом, аки кровососущий паразит. – Весьма мудрое решение, ваше величество. – наконец огласил королевский священник, скрывая руки в длинных рукавах – Военные лица на посту успокоят люд от нападок и придадут уверенности в защите от ереси... Всё же, после кончины его величества Сиэро ан Альвенда кан Эрнандо слухи о смелости богоотступников весьма крепки. – На востоке всё ещё бушует еретическая спесь? – правитель оторвался от чтения больно резко, дрогнул, уставившись на чуть испугавшегося священнослужителя нездорово блестящими глазами. – Слухи идут впереди беды, особенно когда люди напуганы и голодны – перемены на королевском троне стали для всех неожиданностью и большим ударом: посему люд приходит в волнение от любой напасти, особенно, когда речь идёт о ведьмах и колдунах. – второй советник в лице Тибэрто кан Айрена поспешил успокоить коронованного августейшего – Преподобный отец, как никто из нас, лучше ведает о том, сколь сильны стали еретические волнения за последние несколько лет. Его величество, ваш покойный брат, да упокоится он с миром, уже мыслил о собрании хождения инквизиции, однако почил раньше, чем были собраны люди и отданы первые приказы и распоряжения. Ввиду недавних событий вы более чем можете продолжить его дело и избавить нас – ваших людей, от напасти ереси Ложного Божества. – Дом кан Кессар, дом кан Эльмо и южная церковь Вечной Скорби готовы представить к хождению своих инквизиторов? – медленно вдохнув и выдохнув его величество постарался придать своему лицу, как можно более беспристрастный вид, однако его пальцы всё ещё были нервно сжаты. Одной из рук он указал на южный город Эстен, после пересеча пальцем линию реки Альва остановился на бывшей столице королевства. Послышался шорох бумаг, тихий кашель и спустя несколько секунд подал голос седовласый мужчина преклонных годов – первый советник: – Дом кан Кессар уже извещал его величество о готовности поддержать борьбу с еретиками, не стоит сомневаться, что и дом кан Эльмо поддержит верность его величеству и церкви. – Тогда стоит начать отбор среди священнослужителей и отправить гонцов к домам кан Кессар и кан Эльмо, а также к южной церкви Вечной Скорби – чем скорее, тем лучше. На мгновение повисла тишина, несколько человек почтенно поклонились и удалились во имя исполнения отданных приказов. Зашуршали документы, скрипнула тяжелая входная дверь: спустя несколько минут пришёл кто-то из доверенных лиц, приблизился к первому советнику и передал плотно перевязанные бумаги, произнося слова полушёпотом. Стоило господину кан Лантро отдать прислужнику знак, как тот почти мгновенно услужливо поклонился и удалился прочь. Вновь прочистив горло советник приблизился к королю и, как можно более спокойным тоном, передал информацию о приближающемся окончании подготовки к скорому объезду земель и готовности всех вассалов принести присягу и клятву верности его величеству. Поездка должна была занять в теории не более трёх месяцев: на её длительность влияла неблагоприятная погода и условия дорог в зимний сезон, кои делали путь от одного города до другого в разы затруднительнее. В путь готовились король, королева, второй советник, личные рыцари, королевский священник, придворная свита и несколько воинов для защиты обозов – покуда в столице оставались доверенные люди для первостепенного управления делами в личное отсутствие его величества. Сиё дело являло собой стародавнюю традицию и порядок: так люди лично видели своего правителя, присягали ему во второй раз, король мог узреть состояние собственных земель и ознакомиться с собственными владениями пред тем, как с полной силой взяться за управленческое дело. Однако часто в этой традиции были исключения и условности оттягивающие таковое дело на более долгий срок. Счастье было, что в случае восшествия на престол Хоана кан Эрнандо – этот срок ушёл далеко не за год или три от начала его правления. В прочем, нынешний король был знаком со своими владениями чуть ли не лучше предыдущего, пусть и не со всеми, и пусть лишь в силу своей военной службы. Из всех людей, что отправлялись в поездку не был утверждён лишь багаж её величества: королева весьма медлила и мысли её казались вечно смутнёнными, да и король не столь часто общался со своей супругой, чтобы знать всех причин её промедлений. Однако ныне эти недомолвки и долгие раздумья влекли за собой не особо приятные последствия в виде лишней головной боли. Хоан растёр переносицу, поднялся из-за стола и объявил об окончании текущего совещания. Слуги и приближённые вежливо поклонились, провожая спину младого августейшего долгим взглядом, прежде, чем он скрылся за сомкнувшимися дверями, в сопровождении своего личного рыцаря и камердинера. Доски сухо поскрипывали под ногами, свет был тусклый, но всё же источал тепло вдоль длинных коридоров. Судя по спешным движениям монарх хотел окончить начатое, как можно раньше, однако же придя в восточное крыло, где и располагались покои королевы, он немного помедлил, будто настороженный зверь в логове хищника покрупнее. Плечи его секундно напряглись, а после шустро расслабились, когда глаза вцепились в дрогнувший, чуть взволнованный силуэт служанки, что видимо не собиралась быть замеченной господами идя по коридорам. Как правило, слуги неприметны и тихи, как тени, однако ей не дано было скрыться с глаз долой сию же секунду. – Её величество ныне в своих покоях? – Хоан настойчиво шагнул вперёд, служанка явно хотела сделать шаг назад, прочь от вышестоящего, но не посмела, мгновенно опустив голову, сложив ручки и присев в поклоне, не смея поднимать глаз на господина. – Д-да, её величество... Отдыхает... – голос её заметно дрогнул, она замялась, пальчики её сжались в плотный замочек, словно бы ей хотелось провалиться сквозь землю здесь и сейчас. – Что-то не так? – Её величество п-просила не беспокоить её, она просила передать, что сможет говорить лишь утром следующего дня... – Ты что-то утаиваешь. Говори прямо – речь идёт о моей жене. На секунду юноша невольно скривился, словно лимон вкусил, и пусть со стороны того не скажешь – но сиё вовсе не было жестом проявления отвращения. Однако, к счастью, служанка ни смевшая головы поднять не могла узреть сего мгновения перемены в лике их короля, а посему дрожала вовсе не от страха, что король может ненавидеть её госпожу, а явно по причинам другим, иным. Причинам, что вызывали в ней неловкость, когда речь зашла о делах её хозяйки. – Её... Её... Её величеству нездоровиться... – кажется девчушка едва выдавила из себя эти слова, сдерживаясь, чтобы не начать заламывать костлявые, длинные пальчики рук – Ей сталось дурно сегодня утром – она потеряла чувства... Лекарь сказал, что сиё корень проблем одного лишь волнения и ничего страшного в сим нет, однако же госпожа настоятельно просила утаить происшествие и избежать сегодняшних посещений... – Ей стало дурно и вы все молчали, не удостоившись мне даже слова сказать? – можно было заметить, как лицо Хоана потемнело, его тело напряглось, а после он обернулся к своему камердинеру, абсолютно игнорируя резко вскинувшую голову и испуганную прислугу – позови лекаря, коий осматривал её величество; пусть эта служанка тебя сопроводит. – Как прикажите, ваше величество. Относительно молодой человек позади, к коему обращался король, поклонился, кинул беспристрастный взгляд на служанку, а после двинулся в обратном направлении, от которого они пришли. Невольно, на секунду растерявшись и придя в себя лишь от жгучей колкости взора синих глаз, служанка двинулась вслед за королевским камердинером, всё же изламывая в волнении собственные пальчики, до чего, впрочем, никому не было дела. Достаточно быстрым шагом юноша преодолел оставшийся отрезок пути восточного крыла, останавливаясь пред резной дверью из светлого дерева, где близь ручки были вычерчены аккуратные, тонкие узоры, напоминающие лозу и плоды. Рука в перчатке сжалась, пару раз стукнула костяшками согнутых пальцев по древесине, а после, дождавшись краткого и тихого "войдите", потянула входную дверь на себя. Краткий жест дал понять рыцарю, что ему стоит остаться снаружи, от чего тот послушно сделал шаг назад, в прочем, не отойдя от комнаты слишком далеко. Дверь раскрылась бесшумно, на полы мрачного коридора пал мягкий, золотистый свет из женской спальни, а после она закрылась столь же бесшумно, поглотив в пространство помещения силуэт молодого супруга.