Часть 14

Следующие недели превратились в настоящее безумие. Каждое утро начиналось одинаково. Газеты. Много газет. На первой полосе был либо Драко. Либо Гермиона. Либо они вместе. Иногда даже оба сразу. "СВАДЬБА ВЕКА" "МАЛФОЙ ВЫБРАЛ ГРЕЙНДЖЕР" "КТО СТАНЕТ ПОДРУЖКОЙ НЕВЕСТЫ?" "ПОЧЕМУ ЧИСТОКРОВНЫЕ В ЯРОСТИ?" "ПОМОЛВКА, ИЗМЕНИВШАЯ БРИТАНИЮ" Тео скупал все выпуски исключительно ради того, чтобы зачитывать самые идиотские статьи вслух. Гермиона угрожала его убить. Джинни просила продолжать. Но хуже газет были журналисты. Они были везде. Возле квартиры. Возле Министерства. Возле магазина. Особенно возле магазина. В какой-то момент Гермиона открыла дверь утром и обнаружила троих репортеров, сидящих на ступеньках с термосами и блокнотами. Словно они ночевали там. — Это уже ненормально. Проворчала она. — Это любовь народа. Ответил Тео. — Это преследование. — Это тоже любовь народа. В итоге Драко начал встречать ее после работы почти каждый день. Иначе журналисты буквально не давали ей пройти. Однажды какой-то особенно настойчивый колдограф чуть не залез в витрину магазина. Драко тогда молча взял его камеру. Отдал обратно. И таким ледяным голосом попросил держаться подальше от его невесты, что человек побледнел и исчез быстрее, чем успел извиниться. Гермиона потом еще неделю смеялась. Но постепенно шум вокруг них начал становиться привычным. Настолько привычным, что когда через неделю в Малфой-мэнор прилетела сова с гербом "Сенненских соколов", Драко не ожидал ничего необычного. Он сидел в своем кабинете. Перед ним лежали отчеты по матчам. Статистика сезона. Несколько писем от спонсоров. И новый контракт. Пятилетний. Именно такой, какого он ждал. Точнее... Почти такой. Первые несколько страниц он просматривал спокойно. Зарплата. Бонусы. Рекламные соглашения. Процент от продаж атрибутики. Все выглядело великолепно. До тех пор пока он не дошел до последнего раздела. И не замер. Его лицо медленно похолодело. С каждой строчкой. С каждым словом. Через полчаса в кабинет вошел Тео. С чашкой кофе в руках. — Ну что? Весело спросил он. — Поздравлять тебя? Ответа не последовало. Тео нахмурился. Подошел ближе. — Драко? Тот молча протянул контракт. Тео взял бумаги. Начал читать. Спустя минуту его лицо изменилось. Еще через минуту он выругался. Очень грязно. Очень по-слизерински. — Это что за бред? Он снова перечитал пункт. Будто надеялся, что ошибся. Но нет. Черным по белому было написано: На период действия контракта игрок обязуется не вступать в официальный брак. Пять лет. Пять чертовых лет. Тео медленно поднял взгляд. — Они серьезно? Драко сидел молча. Смотрел в окно. И это молчание Тео нравилось еще меньше. — Ты же не баба, чтобы уходить в декрет. Что за идиотский пункт? Он швырнул контракт на стол. — Это даже не связано с игрой. — Знаю. Спокойно ответил Драко. Слишком спокойно. Тео сразу насторожился. Потому что хорошо знал этот тон. Так говорил Малфой, когда был по-настоящему зол. — Это Селвин. Тихо сказал Драко. Не вопрос. Утверждение. — Наверняка. Тео кивнул. — Но я проверю. Хочу увидеть, через кого именно это прошло. Кто голосовал. Кто подписывал. Кто проталкивал. Драко ничего не ответил. Он смотрел на контракт. На один единственный абзац. Который должен был заставить его выбирать. И внутри него поднималось холодное презрение. Они действительно думали, что он станет выбирать. Как же плохо они его знали. — Гермиона знает? Спросил Тео. — Нет. — Скажешь? — Нет. Драко поднялся из кресла. Подошел к окну. Некоторое время молча смотрел на сад. Потом спокойно сказал: — Если они не уберут этот пункт, я уйду из клуба. Тео резко повернулся. — Ты уверен? Пауза. — Это же твоя жизнь. На этот раз Драко даже не задумался. Ни секунды. Словно ответ был готов уже давно. Словно он носил его в себе еще до того, как получил письмо. Он повернулся к другу. И в серых глазах не было ни малейшего сомнения. — Гермиона моя жизнь. Тео замер. Драко слегка пожал плечами. Будто говорил о чем-то совершенно очевидном. — А квиддич... На губах появилась едва заметная усмешка. — Квиддич — это игра. В кабинете повисла тишина. Тео смотрел на него несколько секунд. А потом вдруг покачал головой. И тихо рассмеялся. — Мерлин. — Что? — Никогда не думал, что доживу до дня, когда Драко Малфой поставит женщину выше квиддича. Драко взял контракт со стола. Сложил его. И направился к двери. — Я тоже. Спокойно ответил он.       Заседание совета директоров клуба проходило в главном административном здании «Сенненских соколов». Кабинет владельца занимал весь верхний этаж. Высокие панорамные окна выходили прямо на тренировочное поле. На стенах висели колдографии побед команды за последние двадцать лет. Кубки, медали, памятные вымпелы — вся история клуба была собрана здесь. За длинным столом уже сидели члены совета. Владелец клуба — Леонард Хоторн. Крупный мужчина лет шестидесяти с тяжелым взглядом человека, привыкшего управлять миллионами галлеонов. Рядом расположились акционеры. Эдгар Монтроуз. Феликс Беркли. Кассиан Розье. И, разумеется... Адриан Селвин. Тот сидел расслабленно, сложив руки на столе. Будто заранее знал исход этой встречи. Дверь кабинета открылась. Вошел Драко. Без охраны. Без помощников. Без юристов. Только он один. И почему-то именно это заставило нескольких человек за столом напрячься. Он подошел к столу. Спокойно бросил контракт перед владельцем. Бумаги скользнули по полированной поверхности. После чего Драко сел в кресло. Закинул ногу на ногу. И только потом заговорил. — Что это? Тишина.Первым ответил Хоторн. — Ваш новый контракт. Голос владельца был ровным. Почти осторожным. Драко кивнул. Будто ожидал именно такого ответа. Потом открыл контракт. Несколько секунд листал страницы. Хотя прекрасно знал содержание. И наконец поднял взгляд. — Вы добавили пункт, которого раньше не было. — Времена меняются. Спокойно ответил Хоторн. — Раньше ты не делал публичных предложений на глазах у всей Британии. Несколько человек за столом неловко заерзали. Селвин едва заметно улыбнулся. Драко заметил. Но даже не посмотрел в его сторону. — Вы понимаете, что если этот пункт не уберут, я не подпишу контракт? Его голос оставался спокойным. Очень спокойным. Что делало ситуацию только неприятнее. — Вы действительно хотите рискнуть и проверить это? В кабинете повисла тишина. Хоторн сложил руки перед собой. — Мистер Малфой. Я понимаю вашу настороженность. Но это обычное дело при подобных соглашениях. Мы должны быть уверены в вас на протяжении всего срока сотрудничества. Он сделал паузу. И именно в этот момент вмешался Селвин. — Неужели ваша невеста не может немного подождать? В его голосе скользнула почти незаметная насмешка. Но ее услышали все. Драко медленно повернул голову. Впервые за встречу посмотрел прямо на него. Серые глаза были абсолютно спокойными. И от этого почему-то становилось не по себе. — Вы правы, мистер Селвин. Вежливо сказал Драко. Настолько вежливо, что Тео бы уже начал волноваться. — Такие пункты действительно встречаются в контрактах. Селвин слегка улыбнулся. Драко продолжил: — Обычно их включают в соглашения ведьм. Потому что существует вероятность беременности во время действия контракта. Улыбка Селвина начала медленно исчезать. — Но лично я... Драко слегка развел руками. — В ближайшие пять лет не планирую вынашивать ребенка. В кабинете кто-то кашлянул. Кто-то опустил голову. Кассиан Розье едва не подавился кофе. А Драко продолжил совершенно невозмутимо: — Это дело я предпочту доверить будущей миссис Малфой. На этот раз молчание стало оглушительным. Даже Хоторн прикрыл глаза. Потому что прекрасно понимал: сейчас кто-то только что проиграл. И этот кто-то — не Драко. Селвин сидел неподвижно. С каменным лицом. Но пальцы его заметно сжались. Драко закрыл контракт. Поднялся из кресла. Медленно застегнул пиджак. Поправил манжеты. Будто разговор уже закончился. — Итак. Он посмотрел на владельца клуба. — Я даю вам неделю. Ровно неделю. Чтобы убрать из контракта этот нелепый пункт. — Иначе? Перебил его Селвин. Голос прозвучал резче, чем он хотел. Драко повернул голову. Спокойно посмотрел на него. И улыбнулся. Очень холодно. Очень по-малфоевски. — Иначе через неделю я созову пресс-конференцию. В кабинете снова стало тихо. — И публично объявлю, что покидаю клуб. Улыбка исчезла с лица Хоторна. Полностью. — Драко... Начал он. Но Малфой не дал договорить. — И поверьте. Если я подпишу контракт с другим клубом... Он слегка наклонил голову. — Пусть даже с тем, который сейчас находится на последнем месте в рейтинге... В серых глазах мелькнул опасный огонек. — Я сделаю все, чтобы этот клуб выигрывал каждый матч против «Сенненских соколов». Никто не перебивал. Никто не двигался. Потому что все знали. Он не шутит. — Я подниму его настолько высоко... Продолжил Драко. — Что ваш клуб окажется там, где ему совсем не понравится находиться. Он поправил пуговицу на пиджаке. Разгладил рукав. Словно только что обсуждал погоду. А не будущее всей команды. Потом посмотрел на Хоторна. — Хорошего дня, господа. И направился к двери. Через несколько секунд дверь кабинета закрылась. Тихо. Без хлопка. Без лишнего шума. Но почему-то этот звук прозвучал громче любого крика. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Абсолютно никто. Первым заговорил Хоторн. Очень медленно. Очень тихо. Что было гораздо хуже. Он повернул голову к Селвину. — Вы понимаете... Начал он. — В какое положение поставили этот клуб? Селвин нахмурился. — Леонард... — Нет. Резко перебил Хоторн. Впервые за всю встречу потеряв самообладание. — Нет, Адриан. Я хочу услышать ответ. Он ударил ладонью по контракту. — Вы понимаете, что будет, если Малфой уйдет? Никто за столом не спешил защищать Селвина. Наоборот. Все смотрели только на него. И это был очень плохой знак. — Мы потеряем лицо клуба. Продолжал Хоторн. — Мы потеряем спонсоров. — Мы потеряем болельщиков. — Мы потеряем половину доходов. Каждое слово било тяжелее предыдущего. — И ради чего? Он поднял контракт. Потряс им в воздухе. — Ради этого идиотского пункта? Селвин молчал. — Если Малфой уйдет... Голос владельца стал ледяным. — Вы последуете за ним. В кабинете повисла тишина. И впервые за очень долгое время Адриан Селвин почувствовал, что ситуация начинает выходить из-под его контроля. Вечер мягко опускался на Лондон. В квартире пахло чесноком, свежими травами и чем-то очень домашним, уютным, от чего невольно хотелось остаться здесь навсегда. На кухне негромко играла музыка. Какая-то старая магловская песня, которую Гермиона включала уже третий вечер подряд. Она стояла у плиты и, сама того не замечая, слегка пританцовывала в такт мелодии. На ней была свободная белая футболка и короткие домашние шорты. Волосы были собраны в небрежный пучок, из которого уже выбились несколько непослушных прядей. Одна из них постоянно падала на лицо, и Гермиона то и дело сдувала ее, даже не отрываясь от готовки. Она была полностью поглощена своим занятием. Настолько, что даже не услышала, как открылась входная дверь. Не услышала, как кто-то аккуратно поставил обувь на полку. Как снял мантию. Как бесшумно прошел по коридору. Драко остановился в дверном проеме кухни. И замер. Просто смотрел. Она его не видела. Не знала, что он здесь. Не играла роль. Не старалась выглядеть красивой. Не пыталась произвести впечатление. Она просто жила. И именно от этого у него неожиданно сжалось сердце. Мерлин. Как же он любил эту женщину. Любил этот беспорядочный пучок. Любил то, как она морщит нос, когда пробует соус. Любил то, как танцует, когда уверена, что никто не видит. Любил эту квартиру. Эту кухню. Этот запах дома. Любил все. Потому что теперь все это было связано с ней. С Гермионой. С его Гермионой. Драко медленно достал телефон. Посмотрел на нее еще раз. И вдруг ему в голову пришла мысль. Очень глупая мысль. Очень детская. Но удержаться он не смог. Быстро набрал сообщение. "Не приду сегодня." И отправил. Телефон Гермионы, лежащий рядом на столешнице, тихо звякнул. Она машинально потянулась к нему. Прочитала сообщение. И Драко увидел то, чего совершенно не ожидал. Ее плечи опустились. Сразу. Будто из нее в одно мгновение выпустили весь воздух. Улыбка исчезла. Она даже перестала помешивать ужин. Потом медленно протянула руку и выключила музыку. На кухне стало тихо. Невероятно тихо. И почему-то от этого зрелища у Драко болезненно защемило где-то под ребрами. Потому что это не было наигранным. Не было показным. Она действительно расстроилась. По-настоящему. Из-за того, что не увидит его вечером. Несколько секунд он просто смотрел на нее. Потом быстро написал еще одно сообщение. "Не думал, что ты так сильно меня ждешь. Ты аж поникла сразу." Отправить. Телефон снова подал сигнал. Гермиона нахмурилась. Взяла его. Прочитала сообщение. Замерла. Потом медленно начала поворачиваться. Все еще глядя в экран. И только подняв глаза, увидела его. — АААА! Гермиона буквально подпрыгнула на месте. Телефон чуть не вылетел из рук. — МЕРЛИН! Драко рассмеялся. По-настоящему. Громко. Искренне. Так, как смеялся только рядом с ней. Гермиона схватилась за сердце. — Ты меня напугал до чертиков! Он уже подходил к ней. Все еще улыбаясь. — Правда? — Хочешь моей смерти?! Возмущенно воскликнула она и стукнула его кулаком в грудь. Совершенно не больно. Скорее для порядка. Драко поймал ее руку. Притянул к себе. Обнял. Сразу стало тепло. Спокойно. Правильно. Он наклонился и уткнулся носом ей в висок. Вдохнул запах ее волос. И вдруг совершенно неожиданно даже для самого себя сказал: — Я люблю тебя. Просто сказал. Без повода. Без подготовки. Без красивого момента. Будто говорил самые естественные слова на свете. Гермиона замерла. Подняла на него взгляд. И сердце Драко привычно пропустило удар. Он никогда не привыкнет к тому, как она на него смотрит. Никогда. — Я тоже тебя люблю. Тихо ответила она. Так же просто. Так же естественно. Словно это была самая очевидная истина в мире. Но потом ее улыбка слегка померкла. Она внимательнее посмотрела на него. Слишком внимательно. Как всегда. Потому что от Гермионы Грейнджер невозможно было ничего скрыть. Особенно то, что касалось его. Она подняла руку. Коснулась его щеки. Провела пальцами вдоль скулы. — Что-то случилось? Тихо спросила она. Драко ничего не ответил. И этого оказалось достаточно. Гермиона нахмурилась. Совсем чуть-чуть. — Ты какой-то... Она замолчала, подбирая слово. — Не такой. Улыбка на лице Драко стала слабее. Почти незаметно. Но Гермиона увидела. И в этот момент он вдруг понял, что расскажет ей. Не завтра. Не через неделю. Не после решения клуба. Сейчас. Потому что больше всего на свете он устал жить в мире, где важные вещи нужно скрывать от человека, которого любишь. А Гермиона уже смотрела на него своими невозможными карими глазами. И ждала ответа. Несколько секунд Драко просто смотрел на нее. На ее встревоженное лицо. На складку между бровей. На то, как она неосознанно сжимает край его футболки пальцами, когда начинает волноваться. Когда-то он бы промолчал. Отмахнулся. Сказал бы, что все нормально. Справился бы сам. Но потом в его жизнь вошла Гермиона Грейнджер. И почему-то рядом с ней все эти привычные способы защиты перестали работать. Он тяжело выдохнул. — Сегодня было собрание совета клуба. Гермиона сразу напряглась. — Что произошло? Драко усмехнулся. Без веселья. — Помнишь, я говорил, что должен подписать новый контракт? — Конечно. — Мне его предложили. — И? Он несколько секунд молчал. Потом достал из внутреннего кармана мантии сложенный лист пергамента. Протянул ей. Гермиона взяла документ. Сначала пробежала глазами первые строки. Потом дошла до нужного пункта. И замерла. На кухне стало тихо. Настолько тихо, что было слышно, как на плите тихо кипит соус. Драко наблюдал за ней. За тем, как меняется выражение ее лица. Удивление. Непонимание. Потом злость. Очень знакомая ему злость. Гермиона медленно подняла голову. — Они серьезно? — К сожалению. — Они действительно думают, что могут диктовать тебе, когда жениться? — Видимо. Она перечитала пункт еще раз. Словно надеялась обнаружить какую-то ошибку. Потом резко положила контракт на стол. — Это Селвин. Не вопрос. Утверждение. — Я знаю. Гермиона нервно рассмеялась. — Какое жалкое, мелочное, отвратительное поведение. Драко невольно улыбнулся. Потому что вместо расстройства видел перед собой настоящую Гермиону. Ту самую, которая готова была объявить войну любому, кто поступает несправедливо. — И что ты сказал? Спросила она. — Что даю им неделю. — Неделю? — Да. — А потом? Драко пожал плечами. Будто речь шла о чем-то совершенно незначительном. — Потом ухожу. Гермиона застыла. Совсем. — Что? — Если пункт останется, я ухожу из клуба. Она смотрела на него несколько долгих секунд. Так долго, что Драко уже приготовился к спору. К уговорам. К логичным аргументам. К тому, что она скажет, что нельзя бросать карьеру. Что нельзя жертвовать своей мечтой. Но Гермиона неожиданно сделала совсем другое. Она подошла. Медленно. Остановилась прямо перед ним. Подняла руки. И обняла его. Крепко. Очень крепко. Драко даже удивился. — Котенок? Она уткнулась лбом ему в плечо. — Ты невозможный человек. — Мне уже говорили. — Нет, я серьезно. Она подняла голову. В глазах блестели слезы. Не грустные. Совсем другие. — Ты хоть понимаешь, что готов отказаться от того, о чем мечтал всю жизнь? — Понимаю. — И тебя это не пугает? Драко задумался. По-настоящему задумался. Потом честно ответил: — Немного. Гермиона внимательно смотрела на него. Ждала продолжения. И он продолжил. Тихо. Без пафоса. Без красивых речей. — Но мысль потерять тебя пугает меня гораздо больше. У Гермионы дрогнули губы. Драко провел пальцами по ее щеке. — Я люблю квиддич. Очень люблю. Ты это знаешь. Она кивнула. Конечно знала. — Но когда я представляю свою жизнь через пять лет... Он улыбнулся. Слегка. Тепло. — Я вижу тебя. Не стадион. Не кубки. Не прессу. Тебя. Гермиона закрыла глаза. Потому что иначе точно расплакалась бы. — Драко... — Нет. Теперь он обнял ее лицо ладонями. Заставил посмотреть на себя. — Послушай внимательно. Если мне придется уйти из клуба, это будет мое решение. Не твоя вина. Не твоя ответственность. Не твой долг что-то исправлять. Поняла? Она молчала. Потому что прекрасно понимала, о чем он говорит. Он уже знал ее слишком хорошо. Знал, что она обязательно попытается решить проблему сама. Спасти его. Исправить ситуацию. Пожертвовать чем-нибудь. Как всегда. — Гермиона. Строже повторил он. — Поняла? Она недовольно поджала губы. — Да. — Врешь. — Немного. Драко закатил глаза. — Грейнджер. — Что? — Даже не думай. — Я ни о чем не думаю. — Ты думаешь. — Нет. — Да. Она наконец рассмеялась. И Драко почувствовал облегчение. Потому что впервые за весь день смог выдохнуть. По-настоящему. А потом Гермиона вдруг поднялась на носочки. Поцеловала его. Нежно. Медленно. Так, словно пыталась передать все то, что не могла выразить словами. И когда они наконец отстранились друг от друга, она тихо прошептала: — Знаешь, что меня бесит больше всего? — Что? — Они действительно думают, что смогут нас остановить. Драко усмехнулся. По-настоящему. Впервые за весь вечер. И в его серых глазах мелькнуло что-то опасное. Очень малфоевское. — Тогда их ждет большое разочарование, котенок. *** Утро в магазине выдалось спокойным. Что само по себе было редкостью. После помолвки жизнь Гермионы окончательно перестала принадлежать только ей. Каждый день возле магазина дежурили журналисты. Покупателей стало в три раза больше. Одни действительно приходили за книгами. Другие хотели увидеть Гермиону Грейнджер. Третьи надеялись случайно встретить Драко Малфоя. Сегодня же каким-то чудом было тихо. За окном лениво моросил дождь. В магазине пахло старой бумагой, деревом и свежесваренным кофе. Гермиона как раз разбирала новую поставку книг, когда над дверью звякнул колокольчик. Она машинально подняла голову. И замерла. На пороге стояла Нарцисса Малфой. Безупречная, как всегда. Светлая мантия. Идеальная осанка. Спокойное достоинство, которое невозможно было сыграть. Нарцисса выглядела женщиной, которая всю жизнь знала себе цену. Но сегодня в ее глазах не было ни холода, ни настороженности. Она улыбнулась. Легко. Почти тепло. — Доброе утро, Гермиона. — Миссис Малфой. Нарцисса слегка поморщилась. — После того как мой сын сделал тебе предложение перед всей Британией, думаю, мы можем обойтись без "миссис Малфой". Гермиона невольно улыбнулась. — Тогда Нарцисса. — Уже лучше. Через несколько минут они сидели за небольшим столиком в дальней части магазина. Перед ними стояли чашки с чаем. За окном шумел дождь. А вокруг возвышались книжные стеллажи. Как ни странно, Нарцисса выглядела здесь совершенно органично. Словно бывала в книжных магазинах всю жизнь. Первые несколько минут разговор шел легко. О книгах. О магазине. О бесконечных журналистах. О Британии, которая последние недели словно сошла с ума. Потом Нарцисса взяла чашку. Сделала небольшой глоток. И внимательно посмотрела на Гермиону. Не оценивающе. Не высокомерно. Просто внимательно. — Он выглядит счастливым. Гермиона сразу поняла, о ком речь. Улыбка сама появилась на ее лице. — Драко? — У меня только один сын. Спокойно ответила Нарцисса. Гермиона тихо рассмеялась. — Да. Он счастлив. Нарцисса кивнула. Словно подтверждая собственные мысли. — Последние недели я вижу его почти каждый день. И каждый раз думаю, что не помню, когда в последний раз он был таким. Гермиона опустила взгляд в чашку. А Нарцисса продолжила: — Ты знаешь, каким он был после войны? — Немного. — Нет. Покачала головой Нарцисса. — Никто не знает. Даже друзья. На секунду в ее голосе мелькнула материнская боль. Очень старая. Почти забытая. — Он улыбался. Шутил. Играл в квиддич. Но словно держал часть себя за закрытой дверью. Всегда. Гермиона слушала молча. — А потом появилась ты. Она подняла взгляд. Нарцисса смотрела на нее с удивительным спокойствием. — И эта дверь наконец открылась. Несколько секунд они молчали. Потом Гермиона тихо сказала: — Он спас меня не меньше, чем я его. Уголки губ Нарциссы дрогнули. — Да. Это я тоже заметила. На этот раз замолчала уже Гермиона. Она вдруг поняла, что впервые говорит с матерью Драко не как с Нарциссой Малфой. Не как с представительницей древнего рода. А просто как с матерью человека, которого любит. И это ощущалось удивительно правильно. — Знаешь... Неожиданно произнесла Нарцисса. — Когда Драко впервые рассказал о тебе, я была уверена, что это очередное увлечение. Гермиона усмехнулась. — Спасибо. — Не обижайся. Улыбнулась Нарцисса. — Мой сын никогда раньше не говорил о женщине дольше двух недель. Гермиона не выдержала и рассмеялась. — Звучит ужасно. — Это и было ужасно. Совершенно серьезно ответила Нарцисса. Обе снова засмеялись. Напряжение окончательно исчезло. А потом Нарцисса неожиданно спросила: — Ты любишь его? Вопрос прозвучал просто. Без давления. Без проверки. Но Гермиона почему-то ответила не сразу. Потому что задумалась. По-настоящему. О Драко. О вечерах на кухне. О том, как он встречает ее после работы. О том, как замечает каждую ее эмоцию. О том, как готов отказаться от карьеры ради нее. О том, как смотрит. О том, как любит. Она улыбнулась. Очень мягко. Очень счастливо. — Больше, чем думала, что вообще способна кого-то любить. Нарцисса долго смотрела на нее. Потом медленно кивнула. Будто получила именно тот ответ, за которым пришла. — Тогда я спокойна. — Спокойны? — Конечно. Нарцисса поставила чашку на стол. — Потому что мой сын любит тебя так, будто от этого зависит его жизнь. Гермиона почувствовала, как защемило сердце. — И, между нами... Нарцисса слегка наклонилась вперед. В ее глазах появился знакомый малфоевский блеск. — Судя по тому, как он смотрит на тебя, возможно, так оно и есть. Гермиона рассмеялась. А через несколько минут они уже обсуждали свадьбу. И впервые за весь разговор Гермиона поймала себя на мысли, что ей действительно нравится эта женщина. Не потому что она мать Драко. А потому что Нарцисса была умной. Тонкой. Сильной. И любила своего сына так же яростно, как Гермиона любила его сама. Наверное, именно поэтому они так легко нашли общий язык.       На следующее утро вся магическая Британия обсуждала уже не рекорд Малфоя и не его громкое предложение. Первые полосы газет украшала колдография Нарциссы Малфой и Гермионы Грейнджер, сидящих за чашкой чая в книжном магазине. Заголовоки кричали на всю страницу: «НАРЦИССА МАЛФОЙ ВЫБРАЛА НЕВЕСТКУ: ЧИСТОКРОВНАЯ БРИТАНИЯ ОБЪЯВИЛА ТРЕВОГУ» «ЛЕДИ МАЛФОЙ И ГЕРОИНЯ ВОЙНЫ: СОЮЗ, КОТОРОГО БОЯЛОСЬ ВЫСШЕЕ ОБЩЕСТВО» «ЧАЙ, КНИГИ И БУДУЩАЯ СВЕКРОВЬ: ЧТО ОБСУЖДАЛИ НАРЦИССА МАЛФОЙ И ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР?» Для кого-то это была сенсация. Для кого-то — скандал. Для кого-то — конец надежд. Но лишь немногие понимали, что на самом деле произошло. Накануне в маленьком книжном магазине не было ни политики, ни борьбы за влияние. Была лишь мать, которая увидела женщину, сделавшую её сына счастливым. И именно это оказалось страшнее для врагов Драко Малфоя, чем все громкие заголовки газет вместе взятые.