гости

Серый девятиэтажный дом ничем не выделялся среди других таких же коробок спального района, если не считать массивного чугунного забора, огораживающего придомовую территорию. Ворота были намертво закрыты, а табличка «Въезд запрещен» висела криво, будто кто-то уже пытался ее сорвать в порыве отчаяния. Машин у подъезда не было — все парковочные места заняты, пришлось оставлять автомобиль в соседнем дворе, за два квартала. Миша шагал быстро, широко расставляя ноги, его высокая фигура резко выделялась на фоне серых сумерек. Капюшон черной худи был натянут на голову, скрывая лицо, и только тлеющая сигарета, зажатая в зубах, выдавала его присутствие. Руки были заняты — в одной он сжимал коробку с тортом, перевязанную золотой лентой, в другой — два пакета с подарками и букет гортензий, чьи нежные голубые соцветия контрастировали с его мрачным образом. «Чертова традиция», — мысленно ругался он, чувствуя, как пластиковые ручки пакетов впиваются в пальцы. Эти цветы и торт появились в последний момент — Слава устроила настоящий скандал у магазина, требуя заехать хоть куда-то за «нормальным подарком». Под ее тихим, но ядовитым «Ты что, собираешься прийти с пустыми руками?!» ему пришлось сдаться. Теперь он нес этот дурацкий торт, а она… Она шла следом, злая, но с пустыми руками, только сигарета в тонких пальцах выдавала ее нервное состояние. — дай покурю, — бросил через плечо мужчина, выкладывая все вещи на скамейку под домом. Он молча достал пачку, стукнул по ней ладонью, выбил сигарету и протянул ей, затем прикурил от своей. Они стояли так минуту, избегая взглядов, пока Слава не затянулась глубоко, выпуская дым в холодный воздух. Лифт, когда он наконец приехал, оказался крошечным, будто специально созданным для того, чтобы люди чувствовали себя неловко. Не старый, слава богу — не тот жуткий коричневый гроб, который вечно застревал между этажами. Но все равно тесный. Они втиснулись внутрь, и Миша почувствовал, как плечо Славы прижалось к его руке. Он демонстративно уставился в потолок, стараясь не замечать, как она разглядывает его потертые берцы. От него пахло парфюмом, который он подбирал очень давно и с тех пор брал только его. От нее же — чем-то горьким, возможно, тем самым чертовым американским кофе, который она вечно пила… или каким-то перцем? — Ты на меня злишься или нервничаешь из-за детского сада? — он решил взять на себя роль того, кто прекратит этот бред. Слава резко подняла голову, и он разглядел каждую ее ресницу, каждую веснушку. Они стояли не нос к носу, но все равно слишком близко. От нее пахло чем-то острым, перцем и духами. — Оба ответа принимаются? — Я-то что тебе успел сделать? — Хотя бы дал оплатить то, что я потребовала купить. — Я тоже, если ты не заметила, иду к ним в гости, — уточнил он. — Что ты развела из-за этого проблему? Твоей толерантной Америки тут нет, 50 на 50 тут не живут. — Она не моя. — Да похер вообще, е-мое, — резче ответил Миша. — Я от этой глупой тысячи не обеднею. — Я тоже! — Так, молчи уже, — сказал он напоследок и вышел из лифта. Он проследил за тем, как Слава гордо вышла из лифта, толкнув его своим плечом в сторону. Вроде худая или щуплая, а силы достаточно. За массивной дверью квартиры бушевал настоящий детский ураган — звонкий смех, топот маленьких ног и характерный хрипловатый окрик Князя: «Девочки, осторожнее!». Слава на мгновение замерла, прислушиваясь к этой какофонии домашнего уюта, потом обернулась к Мише. Тот с явным усилием перекладывал все подношения в одну руку — коробка с тортом едва не выскользнула из его пальцев, но он успел подхватить ее локтем. Внезапно он наклонился вперед, его грудь на мгновение прижалась к ее спине, а теплый табачный запах смешался с ее духами. «Все равно у них вечно закрыто», — пробормотал он, протягивая руку мимо ее плеча и нажимая на звонок. Его дыхание обожгло ей шею, заставив мурашки пробежать по коже. Эффект был мгновенным — за дверью воцарилась неестественная тишина, будто кто-то выключил звук. И почти сразу же дверь распахнулась, словно ее ждали. На пороге стояла Агата — волосы слегка растрепанны, на фартуке пятно от чего-то красного, но лицо сияло улыбкой. — о, привет. Я думала вы в разное время приедете, — сказала Агата, разглядывая парочку. — привет, мы вместе, — пробухтел Миша, заходя в квартиру. — вместе? — недоуменно переспросил Андрей, встречая гостей. Слава в этот момент забрала букет из рук Горшенева и передала его своей подруге. Хозяева квартиры продолжали странно их оглядывать, но Князь уже начал хитро улыбаться. Агата же наблюдала за раздраженным настроением пришедших. — да-да, где у вас здесь руки моют? — Агата быстро спохватилась и потащила Славу в нужную сторону. — не понял что-то я, Гаврила. Вы когда успели? — успели что? — хмуро продолжил тот. — узнать, что мы живем в одном районе и чуть ли не на одной улице? На е-мое, — мужчина передал ему торт. — всю плешь мне проела с этим тортом, — как только две его руки стали свободны, он смог стянуть куртку, провести по волосам рукой, пытаясь перевести дух. — не баба, а черт. — черт? — раздалась из-за угла. — а вот и мои хорошие, — Миха умел быстро переключиться на детей Князя. Им надо радоваться и баловать, а не показывать свое плохое настроение. Пусть хотя бы дети видят в нем только позитивного и доброго дядьку. — как у вас дела? — проговорил тот, поднимая двух девочек на руки. Мелкая выросла — уже ходить начала, Алиса же уже эксплуатировала его по всем фронтам. — а мамина подруга приехала? — спросила старшая. — конечно е-мое, сейчас познакомитесь, — улыбнулся им Горшенев, поворачиваясь вокруг своей оси. Мелкие тоже начали смеяться, потому что взрослый с каждым оборотом крутился все быстрее и быстрее.

***

— вы как вместе так приехали? В одно время к дому подъехали? — спросила Агата, опираясь на вану. — нет, на одной машине доехали. Он сам предложил, — отмахнулась Слава. Ей вообще было немного совместно, что она ничего не рассказала Агате про их взаимодействия с другом их семьи. — а вот отсюда поподробнее, — усмехнулась та. — да мы в одном районе живем, столкнулись пару дней назад… он спросил еду ли я. Я сказала, что да, поэтому он предложил подвезти, чтоб две машины не гнать. — чего-то ты мне не договариваешь. Зашли в квартиру злые, как старые супруги. Вы точно в первый раз встречались? — с ехидной улыбкой спросила та. Она наблюдала за тем, как у Славы загорелись уши. — точно-точно, — нагло соврала девушка. — ладно, не тяну из тебя ничего, — сдалась Агата. — не малые дети, сами разберетесь. Слав, только об одном попрошу — аккуратнее будь, не обожгись. — нет у нас ничего. — Слав, — чуть строже на нее посмотрела подруга. — у меня есть Илья, — хмуро проговорила девушка, пока умывала руки. — был… Слав, он был, — покачала головой Агата. — ты все еще его помнишь? — она услышала, как Слава глубоко вздохнула. Обычно это означает, что девушка сейчас разревется. — Слав? — конечно помню. Его невозможно забыть, — Слава сжала каемку раковины, что костяшки побелели. — он мне будет сниться всегда. Это моя вина, мне не забыть этого кошмара. — Слав, — Агата подошла к ней ближе. — давай ты останешься у нас чуть подольше, мы поговорим, — их взгляды пересеклись. — я же понимаю, не дура, что ты именно из-за этого свалила из Рашки на 8 лет. Поговори со мной пожалуйста. — хорошо-хорошо, — она отвела взгляд к двери, из-за которой раздавался детский смех — он вернул в реальность. — Агат, дай мне пару минут. Я выйду к девочкам. — хорошо, они тебя очень ждали. Я тоже, — она потрепала подругу по плечу и вышла.

***

— мам, а где она? — сейчас придет, — она пересеклась с Михой взглядом и удалилась на кухню. Миха же уловил тревожность и оглянулся на дверь ванной комнаты. — все хорошо? — конечно, — Миха их подхватил чуть покрепче на руках. — куда держим путь: за стол или в комнату? — в комнату потом, а сейчас за стол, — проговорил ребенок. — там мама такие бутеры вкусные сделала! — они только зашли в гостиную, как следом зашла Слава с пакетами. Девочки, уютно устроившиеся на Мишиных руках — старшая обхватив его шею, младшая вцепившись в рукав его кофты — синхронно повернули головы, услышав скрип двери. Их любопытные глазки округлились при виде незнакомой женщины. Алиса, старшая, тут же заерзала, брыкаясь ножками в ярких носочках: «Миша, пусти!». Диана, младшая, еще не понимая причины всеобщего возбуждения, но не желая отставать от сестры, тоже закрутилась, как вьюн. Слава, чувствуя себя неловким великаном перед этими хрупкими созданиями, плавно опустилась на корточки. Ее кожаные штаны неприятно натянулись на коленях, но она постаралась не обращать на это внимание. Теперь их лица находились на одном уровне — она могла разглядеть веснушки на носу Алисы и остатки шоколада в уголке рта Дианы. — привет, — она решила начать этот диалог. Девочки не очень уверено, но с интересом разглядывали нового человека. — здравствуйте. — Меня зовут Слава, а вас как? — она протянула старшей дочери руку для рукопожатия. — Алиса, — застенчиво проговорила та и протянула свою маленькую ручку. — а тебя? — Диана, — немного невнятно сказала младшая и также протянула свою руку. Маленьким детям же нравится, когда с ними общаются по-взрослому. — очень приятно познакомиться, про вас хорошего рассказывала, — Слава улыбнулась им. — мне ваша мама столько, — она оглянулась на подругу, которая с улыбкой за ними наблюдала. — правда? — ага. — а папа? — и папа. — и даже Миша? — Слава поймала его взгляд, хотя со стороны могло показаться, что ему вообще неинтересно знать все это. — и он особенно, — дети прям просияли, когда услышали все ответы положительные. — я с вами еще настолько хорошо не познакомилась, поэтому не знала, что вам можно подарить, — она протянула пакеты, но дети их брали очень неуверенно. — девочки, что нужно сказать Славе? — ненавязчиво напомнила мать. — спасибо, — хором ответили те и убежали смотреть подарки.

***

— видишь? А ты переживала, наконец-то, — хмыкнул Миша. Теперь все взрослые решили сесть — а ты переживала? — спросил Андрей. — есть немного, — сказала Слава, зыркнув на его соседа по столу. Агата переключила ее негативное внимание на себя.— что ты там им положила? — немного детской ерунды… не более, — Слава ответила уже расслабленнее. Миша в это время продолжал наблюдать за ее слегка красными глазами. «Она ревела? Из-за чего? Если из-за этого херни по дороге сюда, то нет тебе прощения, Михаил Юрьевич»

***

Пока взрослые сидели обсуждали какие-то отдаленные темы, к Славе прибежали дети и вручили ей два рисунка из того набора, которые она им подарила. На одном листе была нарисована она на каком-то небоскребе с коктейлем в руках, а на втором была нарисована вся компания взрослых. — какая красота, — проговорила она Диане. — я могу это забрать себе? — девочка кивнула. Прибежала Алиса и за рукав кофты утащила Славу в детскую. В детской все было обклеено рисунками, а пластилиновые фигурки лежали на всех поверхностях. Стоял между кроватей и огромный стеллаж с книгами — Слава угадала с подарков от и до. В углу комнаты был склад для игрушек: мягкие игрушки, несколько кукол и конструктор. Было заметно, что родители были готовы покупать много игрушек своим детям, но те их особо не трогали — им бы только чистый листик или пластилин. Алиса села обратно за небольшой стол, чтоб дорисовать какую-то картинку. Диана же запросилась к Славе на руки и на детском и немного неразборчивом языке рассказывала новому человеку все об их комнате. Правду говорят, что маленькие дети похожи на пьяных в стельку друзей — плохо ходят, говорят невнятно, но их в целом понять можно. Алиса минут через 10 закончила рисовать и позвала девушку посмотреть. Слава чуть ли не упала вместе с ребенком. Да, у детей чаще всего разыгрывается воображение — Агата и Князь стояли вместе, а Миша со Славой держались за руки. Как она определила кто есть кто? Очень просто: Агата с темными волосами, Князь в своей красно-черной полосатой футболке, Миша полностью в черном и с темными длинными волосами, а себя она узнала по методу исключения. — не нравится? — немного грустно спросил ребенок. — очень нравится, ты прекрасно рисуешь. — но тебе ведь что-то не нравится, да? — Слава не знала, как бы так правильно сказать все ребенку. — солнышко, мы с Мишей не можем держаться за руки. — почему? Взрослые же обычно держатся за руки, когда вместе, как мама с папой, разве нет? — все правильно, но мы с ним не вместе. — но вы же вместе пришли… и Миша так на тебя смотрел, как папа на маму, ребенок все равно не понимал. — да, — Слава очень старалась правильно подобрать слова, чтоб не обидеть ребенка, но в тот же момент объяснить всю ситуацию. — пойду у мамы спрошу, — Алиса встала очень быстро и побежала на кухню. Слава просто бы не успела ее догнать со вторым ребенком на руках.

«Да, до материнства мне еще как до Китая»

— куда пойдем? — повернула она голову на младшую дочь. Та ткнула пальцем накнижный стеллаж, из которого сразу же захотела достать какую-то книжку — книжку, которая Слава им же и подарила. — хочешь почитать? Ребенок взгромоздился у нее на коленях перед самой книжкой, заинтересовано изучая картинки. Вообще, это была упрощенная версия книжки Туве Янсон «Муми Тролли». Слава начала медленно изучать книгу вместе с ребенком, когда с кухни раздался смех Агаты и Андрея. Слава отвлеклась на шум, но ребенок начал тыкать пальцем на страничку, привлекая к себе внимание. Через минут 10 около входа в детскую спальню столпились все, наблюдая за тем, как девушка справляется с ребенком. Они бы и дальше могли так стоять, если бы Диана не чихнула и не обратила внимание на всех собравшихся. — папа, — крикнула та, слезая с колен. — а мы заметили, что книжка таки заинтересовала, да? — типа того. — знаешь, нам тут Алиска показала свое произведение искусства, — начала было Агата. — и как вам? — она очень долго нас допрашивала почему ты говоришь, что так рисовать нельзя, — со смехом продолжил Андрей. — еще такой допрос устроила, что Гаврила курить ушел. — м, я б тоже сходила. — так иди, мы детей сейчас развлечем, — кивнула ей подруга. — не хочу, девочки больно часто со мной возятся, не хочу на них табаком дышать, мотнула головой Слава. — я тебе жвачку дам, — успокоил ее Андрей. — вы с Михой на одной волне ей богу. Может мелкая не зря вас так нарисовала, а? — с ехидной улыбкой заметил Князь, что Слава только покраснела еще больше и быстро вышла из квартиры на поиске зоны для курения. Открытую площадку на лестнице она нашла быстро, холодный ветер сразу удалил в лицо, разгоняя жар. Она столкнулась там же с мужчиной, который только-только собирался идти внутрь. Он молча осмотрел ее с ног до головы, накинул не нее свою куртку и закрыл за собой дверь. Слава пару секунд гипнотизировала дверь, а после с небольшим тремором в руках зажгла сигарету и оперлась на перила. В куртке было реально теплее (не только потому, что она была теплой, а вообще — поднялся очень сильный ветер, который был максимально неприятным). Выкурила она две сигареты очень неторопливо, тушила каждую очень медленно, а после собиралась идти обратно черепашьим шагом. Дверью она чуть не пришибла Горшенева. — ты чего тут? — я? Меня отправили проверить тебя. Вдруг ты тут от холода померла или домой свинтила. — с чего ты это взял? — Агата сказала, что ты так умеешь, — он подтолкнул ее за спину в сторону квартиры. — пойдем, там мелочь ждет тебя, хочет как-то тебя помучить. — они, кстати, очень тебя любят.— я тоже их в обиду не дам, — мельком бросил тот и зашел в квартиру. Девочки сразу окружили ее и повели за руки в комнату. — будем играть в прятки, — сказала Алиса так, что отказаться было невозможно. — а родители что будут делать в этот момент? — с улыбкой спросил Миша. Слава заметила, как быстро он меняется в лице, когда на горизонте появляются дети. — как что? Тоже будут играть. Мы уже их спрятали. — а кто искать будет? — неуверенно спросила Слава. У Князевых не очень большая квартира, так что было непонятно куда четыре взрослых человека могут быть спрятаны маленьким ребенком. — Диана, — она уже лежала на кровати лицом в подушку, чтоб не подглядывать. — Миша пошли, — она потащила за штанину большого мужика, который до последнего не думал, что его тоже втянут в это ерунду. Где-то раздался смех Миши и Алисы, а после хлопнула дверь. Она появилась в дверном проеме быстро и потащила за собой девушку. — пошли, надо быстрее тебя спрятать, а то я сама не успею залезть куда мне надо. — а ты где будешь? — а я не скажу, — рассмеялась та. Она открыла какую-то узкую дверь — кладовка или прачечная. — Слава, если там будет странно пахнуть, то это пыль или стиральный порошок. — но, солнышко, там места мало для меня… — ничего, залезешь! Я дверь снаружи закрою, — девочка подтолкнула ее в замкнутое пространство. После тихо закрывающейся двери послышался топот ног, который убегает вообще в другую часть квартиры. — Диана, все! — раздался громкий крик. Все, кто в этот момент спрятался, вспомнил этот детский восторг и мандраж при такой игре. У всех на долю секунды замерло дыхание. Слава решила аккуратно рассмотреть ее место пребывания на ближайшие 10-20 минут. Было страшно пошевелиться и что-то задеть, ведь это что-то могло на нее упасть. — не думал, что эта коза такое сделает, — раздалось приглушенно за спиной. Слава еле удержалась, чтоб не взвизгнуть от испуга. Глаза уже немного привыкли к темноте, поэтому ей удалось развернуться в узком пространстве. Если ей было неудобно, то Мише было еще хуже. Он снял со своей головы какую-то тряпку, которую на него накинули для маскировки. — ну приплыли, — шепотом взмолилась девушка. Эта ситуация была похожа на сцену из дешевого или второсортного романа. — тебе там достаточно места? — достаточно для чего? Наступить тебе на ногу или не завалиться на тебя? — чуть грубо спросил тот. Слава немного отступила назад, чтоб тот мог выбраться из горы одежды. Встали они все равно на расстоянии, которое переходило личные границы. Двоим было некомфортно, но либо стоять так, либо ждать, что от одного неверного движения на них сваляться коробки, одежда или еще какая-то хрень. — спасибо, — раздалось где-то очень рядом. Слава ощущала его присутствие, но все равно хотелось отодвинуться. — и долго они так искать могут? — ну, — тот подумал, — обычно сюда им не разрешают прятаться по понятным причинам, поэтому минут 15 точно. — не в первый раз играешь? — хах, если не в десятый, — уже добрее отозвался тот. Молчали они дальше минуты две или три. Время тянулось слишком долго. — надо о чем-то поговорить. — в прятках не болтают. — хочешь, чтоб нас отсюда побыстрее достали? — уточнил тот. — ну, тогда надо громко говорить, — пожала плечами девушка. — не, так уже весь вкус игры пропадает, — хмыкнул тот. — о чем поговорим? — какие у тебя любимые цветы? — к чему такой вопрос? — а ты умеешь быть не евреем, отвечая вопросом на вопрос? — гортензии. — спасибо. — какое любимое время года? — весна… май. — неожиданно. — любимый цвет? — синий, у тебя? — черный банально, — он усмехнулся. — наверно, светло-зеленый. Они перебрасывали такими простыми вопросами еще несколько раз, прежде чем Миша задал вопрос, на который Слава вообще не хотела отвечать. Видимо, он к этому и подводил. — Почему ты плакала? — ты о чем? — дурочку не включай. — с чего ты взял? — у тебя глаза были ужасно красные. — просто… просто Агата подняла одну тему. — какую? — зачем тебе? Это так важно? — сейчас? Да. — личное, — Слава мотнула головой так, что концы ее волос коснулись его лица. — ой, ну, конечно. У тебя на все отмазка «личное». — а, ну, да. Я же с тобой всю жизнь знакома или хотя бы близка, чтоб все подряд рассказывать, да? — так, а зачем на все отвечать отказом, если видишь, что тебе хотят помочь? — помочь? — захлебнулась в своих же словах девушка. — да это ты просто хочешь унять свое любопытство, нет? Если ты все стрелки на себя переводишь, то пойми, то не все на тебе сфокусировано. Я не из-за перепалки расстроена была, можешь успокоиться, — Слава почувствовала, как их носы были в сантиметрах друг от друга. Ругаться шепотом означает не разбирать и половины слов, вот он и нагнулся. Она замерла, переводя дух. Он в который раз смущает ее, но спасибо, что этого сейчас не видно. Он сам старался дышать глубже, чтоб не разводить настоящую ругань с пустого места. За дверью послышались шаги сыщика, что Слава рефлекторно отошла подальше от двери. Миша же вторил ее движениям, аккуратно отступая назад. Вот сейчас то их находить не стоило, придерживая девушку за поясницу, но наблюдая за шагами, которые видно по полоске света под дверью. — как дети малые, — с усмешкой отметил тот. Девушка почувствовала его дыхание на своей щеке. Она попыталась незаметно отодвинуться, но держали ее крепко. — куда бежим? Боишься меня? — нет, просто соблюдаю рамки приличия. — ух, какие мы вежливые, пару секунд назад себя вспомни, — он снова решил вернуться к тем баранам, на которых они остановились. — Да ты зае, — её возмущённый шёпот оборвался внезапно, когда его губы грубо накрыли её ругань. Слава замерла, глаза расширились от шока, пальцы непроизвольно впились в его плечи — то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы притянуть ближе. Он поцеловал её так, будто это был их последний шанс — горячо, без церемоний, с привкусом табака и мятной жвачки. Его ладонь, тёплая и шершавая, плотно обхватила её поясницу, не давая отстраниться. Она почувствовала, как под кожей разливается странное тепло — против воли мурашки побежали по спине, заставляя её вздрогнуть. — Стой-стой-стой… — её протест прозвучал глухо, лицо горело, дыхание сбилось. Миша мгновенно отпрянул, как обжёгшись. Он не стал оправдываться, не стал настаивать — просто отступил на шаг, высвободив её из объятий, хотя каждый мускул в нём напрягся от неожиданного прилива адреналина. Где-то за дверью слышался смех и топот детских ног. Они могли ворваться в любую секунду — эта мысль висела между ними невысказанным упрёком. Слава провела ладонью по губам — автоматический жест, будто пытаясь стереть следы его нахальства. Но предательское тело ещё помнило тепло его прикосновений, а в ушах стучало: «так нельзя… нельзя…». Он же стоял, сжав кулаки, и смотрел куда-то мимо неё — то ли злясь на себя, то ли уже строя саркастичное оправдание на случай, если их застанут в этой нелепой позе. Тишина стала невыносимой. Обидно? Есть немного. — сколько времени прошло? — хрипло отозвался он. — не знаю, — честно призналась она. Через минуту в их сторону побежали детские ноги. — Алиса, ну я не знаю где их вообще искать! Куда ты спрятала такого огромного Мишу? — ну спасибо бля, — шепотом, но с досадой отметил тот. Слава толкнула его локтем в бок. — давно меня жирным не называли. — а ты ищи внимательнее, — со смехом проговорила старшая сестра. — Алис, ну серьезно. Даже мы с мамой не понимаем, где они, раздался голос Князя. — ладно нас ты на балконе спрятала за коробками, — шаги остановились около двери в прачку. — Гаврила, ты там? — пап, ну открой. Он мне поклялся, что ни слова не издаст, пока его не найдут. Вот он и молчит, — Андрей повернул щеколду за двери и открыл ее. Там стоял не только Гаврила, но и Слава. Оба красные и на фоне шмоток, коробок и стирального порошка. — а ты, мелочь, нас еще и на замок закрыла? — отозвался он из-за плеча девушки. — а если бы мы тут задохнулись? Было очень душно тут, вон какие мы красные. — Миша, прости пожалуйста, я не думала… — отозвался жалобно ребенок. — вот поэтому я тебе и запрещал там сидеть, поняла? — кто куда, а я курить, — Слава первая вышла из этого треклятого помещения. — сколько нас искали? — минут 7 максимум, — пожала плечами Агата, с интересом разглядывая свою подругу, которая уже умыкнула на общественный балкон с сигаретой. Миха же проследил за ней взглядом, облизывая высохшие губы. — ты чего? — обернулся на него Андрей. — душно там было, выпить надо. — ты ж не пьешь. — воды, дубина, — за штанину его потянули где-то снизу. — Миша, а тетя Слава на меня не обидится? — из-за чего? — ну, — замялся ребенок. — ей мой рисунок не очень понравился, а еще я вас в комнате той случайно закрыла… я правда не хотела закрывать. — хорошо-хорошо, бывает, что поделать, а она тебе говорила, что ей рисунок не понравился? — он взял ее на руки. — нет… — тогда не надо так думать, ладно? Она же всем твоим рисункам была рада, помнишь? Даже несколько домой заберет? — правда? — а, вон, смотри. Видишь из сумки торчат листики? — он заметил, что ребенок активно закивал, после он ее отпустил, и та в припрыжку убежала в комнату. — что, Мих? Реально там душно было? — на что ты намекаешь? — а сам ты не понял? — сам бы постоял в комнате метр на метр, заваленной вещами… да еще и не один, хмыкнул скептически Миша. Не дурак же он, чтоб говорить, что там было. — от силы семь минут. — душных семь минут, — подметил мужчина. — мы еще поссориться успели… шепотом, поэтому такие красные были, — внезапно придумал он отмазку. — Слава и ссориться? — переспросила Агата. — давно такого я не припомню. Из-зачего вообще? — ну я же Алисе просто как есть объяснил про рисунок, она это узнала и начала затирать про то, что это непедагогично, понимаешь, да? — ясно все с вами, а мы думали, что вы поладите? — хмыкнул Андрей. — в смысле? — стакан с водой остановился на полпути. — в прямом, Мих, — Агата хотела что-то еще добавить, но входная дверь хлопнула, а через пару секунд зашла Слава. — я что-то пропустила? — да не, ничего. Вино будешь или не изменяешь своим традициям? — очень смешно, сейчас не буду. — ого, мне надо акцентировать внимание на слове «сейчас»? — именно, вечером выпью. — сколько ты на сухом законе сидела? — сухом законе? — переспросила девушка. — без алкоголя, — ответил Миша. Слава пересеклась с ним взглядом, но сразу же его ответа. Миша на это лишь хмыкнул. Строит из себя святошу неприкосновенную, — а, ну… хотела 10 лет не пить, но в Штатах меня споили пару раз. — сколько раз за все время? — раз 5. — пф, это даже нельзя назвать употреблением алкоголя. — алкоголь вреден. — Мих, она мне эту фразу говорила все студенчество, — погрозила Агата ей пальцем, но смотрела на мужчину. — заучкой была? — не то, чтобы… но душнила из нее был отменный. Вечно ходила за мной, как курица: «Агата, это не пей», «Агата, это паленный алкоголь. Не надо», — все начали громко ржать с этого, пока Слава пыталась перевести слово «душнила» на английский, чтоб понять, о чем вообще идет речь. — подожди, ты потом тут еще останешься? — резко спросил Миха. — ну да. — тебя подождать или приехать потом? — Миш, спасибо, но не надо. Я на такси потом доеду, — он закатил глаза, но махнул на них рукой, написав Агате на телефон: «как поймешь, что закругляетесь, напиши мне. Я ее заберу. Нехер пьяной по городу мотаться». Агата моментально отреагировала на сообщения, глянула на него с улыбкой и кивнула. Через час Горшенев свинтил домой Агата со Славой убрали все со стола, оставив самую малость. Помыли посуду, а Андрей уложил детей спать, хотя вообще те поели торта, начали зевать и утащили отца читать им новую книжку. Родители хорошо придумали — приучать детей к книгам с юного возраста. Со стороны смешно, большой панк, который поет про смерть и всяких демонов, читает детям книжку наночь. Агата открыла сухое вино, разлила по бокалам и откинулась на спинку дивана, дверь закрыта, а Андрей сказал, что не будет их отвлекать. Слава же взяла в руки бокал с вином, покрутила его и собиралась с мыслями, чтоб начать рассказывать все то, что накопилось у нее за 10 с лишним лет. — ладно, давай я начну, — вздохнула Агата. — у нас времени много, хоть до рассвета сидеть. Я так и не узнала за эти десять лет всех подробностей того, что случилось между тобой и Ильей, но, когда ты мне позвонила и сообщила, что он умер… да, Слав, он умер. У меня не было слов… На похоронах ты не проронила и слезы, что очень плохо, я уже тогда поняла, что тебя накроет чуть позже и следила за тобой, чтоб ты какой-то хуйни не натворила… не до следила, да? Ты вроде бы была бодрая всегда и держалась, но по тебе было видно, что ты крайне сильно скорбишь. Вы же с ним буквально одной ногой в ЗАГСе стояли… вы такая славная пара была, что чего- то плохого предвидеть нельзя было. Ходила ты кислая два года, а потом внезапно покупаешь билеты в один конец на другой материк, ничего не сказав мне. Я не стала тебя допрашивать… я ждала твоего возращения через пару месяцев или год, а тебя не было гребаных 8 лет. На связь ты выходила первое время плохо… я чуть не посидела в те года… почему? Я не злюсь на тебя, я понимаю, что тебе надо было кардинально сменить обстановку, чтоб забыть, но почему ты бежала от мертвого, но забыла обо мне? Ты была и будешь моей самой близкой подругой, но мне хочется наконец-то узнать причины и мотив твоего поведения… — ты думаешь, что я себя не корила за такие действия? Мне казалось, что тебе уже все рассказали… позднее уже узналось, что ты вообще ни о чем не знаешь… так стыдно мне перед тобой было, что я даже не могла тебе написать ничего. — но что произошло между вами такого, что он умер? Он же в тебе души не чаял… — в этом и была его проблема. Нельзя так идеализировать человека, после чего просто перестаешь видеть недостатки. Его идеализм контролировал каждое мое движение. Его перфекционизм перерос в тотальный контроль и ревности. — окей, ладно. Даже если бы вы расстались на основании этого, тогда почему он умер, а я даже не смогла увидеть его лица? Его же лицо скрыли. — тебе вправду ничего не рассказывали? — девушка дождалась, когда Агата хоть как-то на это отреагирует. Она покачала головой. Вообще Славе было крайне сложно сформировать из всей каши памяти то, что она должны была рассказать либо у нее вообще не удавалось передать все так, как оно было. Она 10 лет убегала от этих воспоминаний, чтоб сейчас снова все это вспомнить, а еще хуже вывернуть все это одним махом на близкую подругу. — мы с ним поссорились накануне… — я поняла, Слав, — перебила ее девушка. — ему не понравилось одно из первых моих интервью… где я только-только начала работать на публику и разные популярные танцевальные площадки. — да, я помню. Тебя тогда подхватила волна самой первой медийной заинтересованности… — да-да, Илье не понравилось интервью с одним парнем, дома он в первый раз в жизни закатил скандал, то, что не может его ангел возиться с этим отродьем в рваных штанах… он же помнишь был такой… приверженец элитарной культуры, а не как мы с тобой… — он прям так и сказал? — я на всю жизнь запомнила эти слова, — девушка сидела и теребила край кофты. — я ему начала объяснять, что в силу моей профессии мне нужно общаться с разными — людьми какого пола они не были… как иначе танцор будет развиваться, если нет взаимодействия с другими, да? Я же еще тогда поняла, что хочу работать на публику, обзавестись какой-никакой популярностью… — ага, мы обе грезили об этом, только вот в Рашке того времени это было почти что невозможно. — ну ты же смогла, — подбодрила ее Слава. — в других странах все равно возможностей больше… это была из одних причин, по которым ты уехала именно в Штаты? — да… там было будто бы больше возможностей…я не знаю. Черт дернул ехать именно туда и менять жизнь. — было страшно? — честно? Очень. Я приехала в страну с очень плохим уровнем языка, почти без денег в кармане и без единого знакомого — короче, клишированный и стандартный сюжет. — каково было первое время? — первые года я колебалась между возращением или выживанием. Как ты можешь заметить, я выбрала второе. Страх перед бедностью отвлекал меня от скорби и траура — на этом бензине я только и жила. — что с Ильей в итоге? Мне казалось, что у вас все было прекрасно… — оно и было… я, когда развиралась в его вещах, чтоб продать их всех, нашла помолвочное кольцо… он хотел сделать предложение, — одинокая слеза скатилась по щеке. — в той ссоре он хотел прогнуть меня под себя из-за ревности к работе… блин, я все 10 лет корила себя в том, что надо было поддаться и сделать, как он хочет, но… — но ты бы выгорела, Слав. Я знаю тебя, ты без танцев не могла бы… посмотри на себя сейчас — ты там, где ты есть. Красива, при деньгах, с крутым и бесценным опытом! — но без человека, которого люблю. — ты не любишь его, ты просто помнишь, что любила его. — не говори так. — я буду, ты должна была его отпустить еще тогда. Почему ты себя не хочешь пожалеть? За что ты себя не можешь простить? — из-за меня его убили! Из-за меня, — когда ты думаешь об этом 10 лет — это одно, а, когда ты озвучиваешь это Агате — другое. Слава вся затряслась в рыданиях. — это же из-за меня он тогда вышел на улицу, если бы я не начала тот спор, то он бы не пошел на улицу ночью. Он бы не вышел на улицу, не бы встретил ту компанию, которая его убила… она издевалась так, что я еле-еле смогла его опознать в морге! Этот фарш мне снится почти каждую ночь…я не могу забыть это или отпустить… я не могу. Агата сидела минут 5 в тишине, переваривая всю информацию и поглаживая подругу по спине, чтобы успокоить. — Я к нему даже на могилу не ходила… она там вся заросла, наверно. Мы же с ним оба сироты… 10 лет не ходила… а вдруг выкопали? — не выкопали, не выкопали. Ты это… брось думать о мертвых, плохое дело это. Ну, была ссора у вас, что с того, у каждой пары такое бывает — это не конец света. Конец света наступает тогда, когда один из партнеров уходит в крайность, не слушая или принимая другого. Не умер бы он, ты бы погубила себя морально либо вы разошлись бы. — как ты можешь так говорить? — Слав, взгляни правде в глаза. Он всегда был подвешен на язык — такие в то время долго не жил. Рано или поздно его бы убили. Он же мог сам за ту группу зацепиться. А ты не подумала о том, что он мог и не выходить из квартиры в такой поздний час? Какой взрослый человек пойдет на улицу, зная, что время опасное? Его никто не останавливал выйти на ваш балкон или погулять по лестницу, если ему настолько надо было проветриться. В любом конфликте виноваты оба — я не спорю. Ты вспылила, но и он хорош! Почему ты винишь во всем этом только себя и тащишь такой груз столько лет… нельзя себя там морально убивать и тревожить. Ты же всегда была гуру в отношениях и давала хорошие советы, так почему ты себе помочь не можешь? — это другое… — какое другое? Не надо делать из себя не такую, как все, или выеживаться. Я хочу тебе помочь! Ты себя накручиваешь столько лет, хотя должна была отпустить минимум лет пять как. Ты такая замечательная девушка, которая видит во всех только один позитив… почему ты не можешь сделать такое по отношению к себе? Давай ты прямо сейчас сделаешь так, что виновата не ты… ну хотя бы представь на первое время, но потом обязательно осознай! — она схватила Славу за руку и сжала ее очень крепко. — потом возьми себя в руки, сходи к нему… ну, туда, и покричи на него. От во всем виноват, и поплатился за это — прими это. Не надо изначально было перекладывать всю ответственность на себя! — я не знаю… — Слав, что ты не знаешь? Соберись и дойди, отпусти его! Пока ты сама не поймешь, что отпустила, он от тебя не отстанет. Тебе же легче будет. Сможешь начать жить нормально без этого говна на плечах. Да, я тоже была его подругой. Слава, ключевое слово «была» — он умер. Надо принять это и идти дальше. Ты тоже пойми это наконец-то, отпусти и живи в свое удовольствие. Я желаю тебе только самого лучшего — хочу, чтоб ты не боялась каждой тени с мыслью «а вдруг это он», а начала общаться с кем-то новым… тем, кто тебя полюбит и примет. — Агат, я пыталась… я не могу. У меня язык не поворачивается говорить об отношениях с другими… людьми. — ой не начинай давай, не такая, как все, — Агата рукавом своей кофты вытирала ее слезы. Сейчас надо было переставать лить слезы. Этого уже было достаточно. Она уже поняла, что слез за эти 10 лет было слишком много. Она сейчас должна была взять себя и подругу в руки, и делать то, от чего она бежала все это время — спасать и трясти. До этого Агата боялась своими активными действиями погубить подругу, сейчас же она поняла, что это было необходимо делать сразу — садиться, пить, очень долго говорить, много плакать, а потом уже начинать действовать. Утекло с того момента много воды, боли и печали, но надо жить настоящим, а не скучать по прошлому. — с Михой ты вон как общаешься хорошо, — Агата заметила, как та резко напряглась и уши у нее покраснели. Стало понятно теперь куда бить. — Слава, я чего-то не знаю? — я тебе все рассказала… мне надо поделиться всеми своими годами проживания в США? Не думаю, что тебе будет интересно знать, как месяцами жила на пончиках с кофе. — это ты мне будешь рассказывать по ситуации или к какому-то месту, — она подлила в бокал вино им обоим, смеясь. — Сейчас меня интересует твоя реакция на имя «Михаил Горшенев».

***

Бледные лучи рассвета уже рисовали золотистые полосы на , когда они наконец умолкли. Четыре часа исповедального разговора превратили гостиную в своеобразную исповедальню — пустые бутылки из-под вина валялись под ногами, салфетки, скомканные от слез, усеивали журнальный столик. Агата сидела, поджав под себя ноги, ее обычно безупречный маникюр был испорчен — она то и дело обрывала заусенцы, рассказывая о том, как пятилетняя Алиса впервые принесла домой вшей из садика. — Я рыдала три часа подряд, представляешь? — смеялась она, вытирая новые слезы. — Андрей вообще хотел голову ей налысо побрить, пока я не напомнила, что у нас же еще и Диана! Слава слушала, кутаясь в плед, который пах детским шампунем и домашним уютом. Ее собственные истории были другими — жесткими, как нью-йоркские улицы. К очень раннему утру их разговор иссяк сам собой. Они сидели, обнявшись, как в студенчестве, когда Агата вдруг зашептала: «Смотри». За окном небо переливалось персиковыми и лиловыми оттенками. «Рассвет», — прошептала Слава, и в этом слове было что-то символичное. Агата налила последние капли вина в почти разбитый бокал: — За нас, — хрипло сказала она. — За то, чтобы твои американские кошмары остались в прошлом, — их бокалы тихо звякнули — тост, который не требовал слов. Женщины переглянулись — восемь лет разлуки, сотни неотправленных сообщений, тысячи невысказанных слов… И вот теперь это утро. Первое общее утро за долгие годы. — Агат, дай я такси вызову, — прошептала Слава, наклоняясь за обувью. — я уже вызвала, — отмахнулась от нее та. Она не забыла про просьбу Михи, так что настрочила ему письмо минут 30 назад. Она не была настолько пьяной, как ее соседка, но ей было достаточно. — коза, — сказала ей в ответ та, выходя из квартиры. Они старались делать все тихо, потому что были не одни в квартире. На улице же было очень хорошо — свежо и тихо. — вот в следующий раз нам надо будет собраться где-то на природе, так хорошо будет. С Алисой на каруселях покатаешься… ты ей так понравилась, — сказала Агата, обнимая подругу и выглядывая нужную машину вблизи дома. — обязательно… а я так боялась, что я с ними не полажу, — говорила девушка в плечо подруги. — да брось ты, они в восторге от тебя. Слав, машина приехала, — Агата немного отстранилась. — уже? Так быстро? — удивилась девушка, оборачиваясь. Рассмотрев водителя, она снова обернулась к Агате. — ой, я с ним не поеду. — не боись, он аккуратно поведет, — Агата пододвинула девушку к Михе, чтоб тот, в случае чего, ее ловил. — боишься меня, пьяница? — ничего я не боюсь… и я не пьяница. — ладно-ладно, что ты, е-мое? Агат, мы пошли короче, плечи повел девушку в сторону машины. Он махнул знакомой. — а ты чего тут? — уже спокойно произнесла она. — Агата тебя разбудила, да? — мимо по работе проезжал, решил забрать, чтоб одна по городу не шастала, хмыкнул тот с сигаретой в зубах. — ладно… спасибо, — тихо прозвучало от нее. Она повторила движения мужчины, доставая сигареты из сумки. Миха же снова достал зажигалку. — еще раз спасибо. Под тихую музыку, доносившуюся из радио, они ехали в сторону своего районе. Ну, как сказать… Миша ехал, а Слава смотрела в окно на ночной город. Никто не собирался или не пытался начать диалог. Ближе к дому водитель тормознул у какого-то продуктового, который работал круглосуточно. — тебе сейчас прям надо? — ты тут подождешь или снаружи? — он пропустил комментарий этой язвы. — снаружи. — не убежишь? — она покачала головой, поэтому он быстро ретировался в помещение. Вышел оттуда с каким-то полупустым черным пакетом. — так, пообещай, что откроешь только завтра утром. — почему именно утром? — опять еврея включаешь? — хорошо, — закатив глаза, сказала девушка. В голову сразу пришла прошлая ситуация, когда он такое же ей говорил. — вот и славно, — он дождался, когда она сядет, и резко рванул с места. Во дворе ее дома было пусто, машину можно было бросить где угодно. По классике жанра. Миха вышел проводить ее до входа в парадную. — спасибо тебе большое, что довез. — да не за что, проблем нет. — все равно спасибо, — она зыркнула на него по злому. — научись принимать благодарности. — язва. — idiot. — почему ты иногда переходишь на другой язык? — оно само как-то, — проговорила девушка, смотря на то, как Миша перекатывается с пяток на носок в своих ботинках. — я это… извиниться хотел. — ты? — она подняла брови. — за что? — за прачку, — он разминал шею. — не очень вежливо с моей стороны лезть к тебе. — и давно в тебе совесть проснулась или ты знаешь о рамках приличия? — не делай из меня свинью или животное, язва, — он пригрозил девушке зажжённой сигаретой. Девушка перехватила его руку, и затянулась сигаретой из его пальцев, внимательно наблюдая за его реакцией. Ей не было свойственно такое поведение, видимо, алкоголь сделал все за себя. Он сглотнул, но остался без комментариев. — хорошего вечера и еще раз спасибо, Миш, — дверь захлопнулась. Мужчина же постоял пару секунд, смотря на дверь, пока сигарета не обожгла ему пальцы. — сука, — только и прошипел он, бросая ее на пол и давя ее подошвой.

***

Девушка раскинула головой пару секунд, а затем руки, которые его оттолкнули, притянули его обратно. Его второй поцелуй обрушился как удар — уверенный, без тени сомнений. Слава почувствовала, как мир внезапно потерял четкие границы: темнота кладовки поплыла перед глазами, колени предательски подкосились. Это не было киношным «вау»-эффектом — скорее физиологическим шоком от того, что впервые за семь с лишним лет чьи-то губы знали, что делают. Его ладони, грубые и обжигающе горячие, нагло скользнули в задние карманы ее джинс, с силой прижимая к себе. Она вскрикнула бы — если бы не страх быть услышанной. Вместо этого зубы впились в его нижнюю губу, но это только раззадорило его. Контраст был поразительным: его пальцы, будто раскаленные угли, прожигали ткань, тогда как ее собственные руки леденели от адреналина. Острые ногти впились в его плечи сквозь тонкую ткань кофты — и она почувствовала, как его мышцы напряглись в ответ. Высокий, крупный. Когда она провела ногтями по его шее, он ответил укусом — не больно, но достаточно, чтобы по спине пробежали предательские мурашки. «Нельзя«, — стучало у нее в висках, но тело восстало против разума. Пальцы сами вцепились в его волосы, притягивая ближе, губы жадно ответили на давление. Он перешел на щеки, и щетина обожгла кожу — больно, но так сладко, что перехватило дыхание. Его парфюм — интересный — смешался с запахом стирального порошка с полки и пылью. Стало душно, нечем дышать, но оторваться было невозможно. Когда ее ногти скользнули вниз по его животу, он резко втянул воздух, прижав ее ближе за шею и спину. Пара секунд и они замерли, ловя ртом воздух, лбы соприкасались. В темноте его глаза блестели, как у волка в свете фар. «Черт», — прошептал он хрипло, и это слово, висящее в пыльном воздухе, звучало одновременно как признание поражения и обещание продолжения. Девушка открывает глаза, глаза утыкаются в белый потолок, по которому бегают блики от солнца. Блять.

***

Утром у Славы разболелась голова. Таблетку она еле-еле нашла. Про черный подаренный пакет она вспомнила гораздо позже, хотя голова все также ныла. Открыв его, она увидела минералку, бомж-пакет и какую-то шоколадку. С этого она начала очень долго смеяться, потому что вспомнила, как в студенческие годы все они спасались от похмелья. На упаковке с лапшой быстрого приготовления была приклеена бумажка: «доброго утра, пьянчуга. Будет легче — звони: 8 ### ### ## ##«Ниже была его подпись, чтоб она точно поняла или вспомнила от кого такой подарок. Слава решила написать одно короткое сообщение без каких-либо своих подписей: «Я не пьяница, но за завтрак спасибо»