больно и боязно

Единственная тренировка прошла спокойно и без происшествий. Зал на Сенной, как всегда, радовал своим составом. В центре города снуют люди по своим делам. А что вы хотели? Это разгар рабочего дня. В городе не протолкнуться что на машине, что своим ходом на метро. Дома уже ждал чемодан и убранная квартира. Красные трусы позорно висели на люстре — Слава убирать их не стал — к деньгам. До выезда в аэропорт было еще достаточно времени, поэтому девушка, недолго думая, завалилась спать, преждевременно поставив будильник на нужное время. Краситься она не планировала, одежда спортивная — все равно поздно прилетит и заселиться.

***

Все равно она проспала время и теперь пулей вылетала из дома, фотографирует выключенный утюг, закрытую воду и окна — ей так будет спокойнее. То, как она закрывала дверь на ключ, Слава сняла на видео. Есть пословица «береженного Бог бережет» — лучше так, нежели чем сидеть в самолете и переживать. Водитель попался хороший, лишних слов не говорил и суету не наводил — быстро довез до аэропорта без ругани на пробку, которая была извечной проблемой при высадке пассажира около здания. Слава всегда приезжала на самолет за несколько часов до — посидеть в зоне ожидания или прослоняться в «Duty free» всяко приятнее, чем паниковать, что на нее не хватит места в самолете (да, были случаи, когда она покупала билет, а в итоге на нее не хватало места). Пока она шла по холлу здания, глазами она высматривала нужную фигуру, которой, к сожалению, нигде не было. Ей хотелось, чтоб он приехал — будет мнимое ощущение, что кто-то в Питере ее будет ждать. В зоне для курения было совсем немного людей: кто-то отрешенно смотрел на небо, а кто-то читал какую-то статью в телефоне. Тишину нарушали только машины на парковке и гам от туристической группы. Минут 30 она прослонялась по аэропорту, после чего уже решила проходить зону первого контроля. Она уже подумала о том, какие духи или еду хочет посмотреть и купить в «Duty free». Шла она, не торопясь, считая каждую плитку под ногами, пока на пути не встали массивные берцы. Не поднимая головы, девушка уже начала улыбаться — ясно кто там стоял. — ну привет, — раздалось сверху. Миша стоял в капюшоне, который закрывал его полностью от всех посторонних глаз. — привет. — а я тебя везде ищу. Куда путь держишь? — в «Duty free». — а попрощаться не забыла? — я думала не приедешь, — сказала она, пожав плечами. Улыбаться она не переставала от приятного чувства внутри. — обидно, что ты так подумала. Я в пробке встал на съезде, вот и задержался, — по сторонам быстро проходили люди, поэтому Миша подтолкнул девушку за плечо наулицу — там точно народу меньше. На улице девушка внимательно проследила за тем, как сигарета скрылась под капюшоном, а затем оттуда же пошел тонкой струей сизый дым. Точно затянулся и щурился. — как день прошел? — неплохо, у тебя? — сойдет, — он обернулся к ней не головой, а всем корпусом, потому что одежда немного этому мешала. — сувенир ждать? — ждать, — хмыкнула девушка. Как только он пришел, сразу настроение поднялось и пропала тревога о предстоящем рейсе. — а фото? — и фото. — надеюсь в том, что висело на люстре, — он знал, что шутка удалась и с упоением наблюдал за возмущением, которое просто прекрасно считывалось на ее лице. — как тебе не стыдно, — возразила она моментально, ударяя его в плечо. За ударом последовал смех их обоих. Он либо перешел в открытый флирт, либо было неясно как это все можно было обозвать. — мне? Несколько. Ты когда возвращаешься? — ровно через три недели, — она посмотрела, как он задумчиво уткнулся в пол. — в среду 16? — в среду 16. — во сколько? — очень рано утром. — я спросил во сколько, а не образно. — в 4 утра. — если буду в городе, то встречу. — куда-то поедешь? — по поводу мюзикла сгоняю до Москвы. Там труппа хорошая есть. — здорово, — девушка проследила за тем, как он ловким щелчком отправил сигарету в урну. Их взгляды пересеклись — он либо озабочен своим проектом, либо что-то случилось у него — напряженной он какой-то. Он потоптался на месте, разминая ноги, а после встал ровно напротив девушки, не прерывая зрительный контакт. В нос ударил аромат мужского парфюма. — тебе через сколько надо идти? — минут через 10, хочу воды зайти еще купить и что-то в самолет, чтоб уши не закладывало. — закладывает? — есть немного, — Слава внимательно проследила за его капюшоном, который при слишком короткой дистанции может скрыть их двоих.Миша наклоняется вперед, и внезапно его лоб упирается в ее лоб. Тяжелый, теплый, почти давящий. Слава даже не успевает что-то. Но Слава успевает сглотнуть. И когда Миша тянется к ней, она выдыхает ему в рот — сбивчиво, почти неосознанно. Слава, почувствовав чужой язык, инстинктивно приоткрывает губы. Его уже не остановить. Они целуются в аэропорту, среди сотен людей, спешащих на рейсы, среди громких объявлений диктора, среди чемоданов на колесиках и криков детей.Слава закрывает глаза и отвечает на поцелуй. Ее руки поднимаются, обвивают его шею, пальцы впиваются в затылок, притягивая ближе. Их губы сливаются в горьковато-мятном вкусе — смесь крепких сигарет и чего-то еще, резкого, ядреного. По телу пробегает приятная дрожь, мгновенно разливаясь теплом. Слава на секунду прерывает поцелуй, а потом она снова хватает его за лицо и притягивает к себе, делая шаг вперед. Миша отвечает тем же, прижимая ее к стене так сильно, что бетон давит в спину. — Еще немного, и я поеду с тобой прямо сейчас. Он не отстраняется. Наоборот — его губы снова находят ее, теперь уже с большей силой, выжимая воздух, терзая до красноты, до легкой припухлости от укусов. Когда Слава наконец уходит — спешит на регистрацию, оборачиваясь на прощание, — Горшенев остается стоять и по-дурацки улыбается. Внезапно весь мир кажется проще. Все вдруг становится неважным. Преодолимым. Огромный груз, который давил на него все это время, будто растворяется в воздухе. Он машет ей вслед, пока она не скрывается за турникетами. И он обязательно уйдет. Как только вдали окончательно растворится цвет ее кофты.

***

Эстония — невероятно колоритная страна, где каждый уголок пропитан духом истории и контрастов. Таллин, его столица, словно сошел со страниц средневекового романа — узкие мощеные улочки, высокие готические шпили церквей, древние крепостные стены с башнями, уютные кафе в старинных зданиях с черепичными крышами. Однако стоит отъехать буквально на несколько километров от этого сказочного центра, как перед глазами предстает совсем другая Эстония — серые панельные кварталы, типичные для постсоветского пространства, напоминающие о не таком уж далеком прошлом. Эти два мира существуют параллельно, создавая удивительный контраст, который и придает стране ее неповторимый колорит. Местные жители, вопреки некоторым стереотипам, очень приветливы и доброжелательны к туристам. Большая часть населения, особенно в Таллине, свободно говорит на русском языке, что делает путешествие по Эстонии особенно комфортным для русскоязычных гостей. В провинции, конечно, ситуация немного другая — там чаще звучит эстонская речь, но и там вас поймут и постараются помочь. Сердце Таллина — его Старый город, место, где время будто остановилось несколько веков назад. Здесь каждый турист просто обязан совершить несколько обязательных ритуалов. Во-первых, посетить легендарную кондитерскую «Калев» — самую первую марципановую мастерскую в городе, где до сих пор готовят эти сладости по старинным рецептам. Говорят, что именно в Таллине впервые начали делать марципан и до сих пор сохраняют эти традиции уже более ста лет. Во- вторых, обязательно нужно попробовать жареный миндаль в сахаре — его продают прямо на улицах Старого города, и этот хрустящий сладкий орех стал своеобразной визитной карточкой Таллина. В-третьих, нельзя уехать, не отведав местного глинтвейна или медовухи — особенно в холодное время года, когда в городе царит атмосфера рождественских ярмарок с их неповторимым уютом и ароматами корицы и имбиря. Это город, где история оживает буквально на каждом шагу. Особенно впечатляют интерактивные экскурсии, которые проводят актеры в костюмах средневековых горожан — купцов, монахов, даже палачей. Можно спуститься в мрачные подземелья, где когда-то пытали преступников, или заглянуть в старинную аптеку, где готовили снадобья от чумы. Атмосфера настолько аутентична, что кажется, будто перенесся на машине времени в XIV–XVI века. Музей городской стены, башня Толстая Маргарита, Домский собор — каждый камень здесь дышит историей. При этом Таллин — вполне современный европейский город с развитой инфраструктурой, отличными отелями, ресторанами и транспортной системой. Но в отличие от многих других европейских столиц, он сохранил какую-то особую камерность и уют. Что касается Литвы, то это еще одна жемчужина Прибалтики, но с совершенно другим характером. Если Эстония — это северная сдержанность и средневековая сказка, то Литва — более темпераментная, живая и гостеприимная. Вильнюс, столица Литвы, поражает масштабами своего Старого города — одного из самых больших в Восточной Европе. Здесь смешались архитектурные стили — готика и барокко, создавая удивительный облик города. Литовская кухня — это отдельный повод для посещения страны. Здесь просто разбегаются глаза от обилия вкусностей. Обязательно нужно попробовать цеппелины — огромные картофельные зразы с мясной или творожной начинкой, которые являются визитной карточкой литовской кухни. Ладно, эти странны можно описывать до бесконечности. Словами не передать их красоту и неповторимость. Танцевальные направления здесь аналогично развиты на максимальных скоростях. Соревнования, батллы, мастер-классы проводились просто прекрасно — если публика собиралась русскоговорящая, то было просто, а если были местные жители, то присутствовал переводчик…хотя если быть честным, то язык тела не нуждается в переводе — все интуитивно понятно и ясно. Одно отличие — их легче раскачать. Они свободнее будто бы, поэтому эти три недели прошли просто волшебно и позитивно — глоток свежего воздуха (ну или же глоток холодного пива в знойную погоду). Фотопленка была заполнена до отказа и видео с мероприятий, и фотографиями местности. Новые знакомые, новые опыт и новые эмоции — все, как Слава, любит. Новые посты во все социальные сети сыпались. В чате с Горшеневым постоянно мелькали разные фото. По видеозвонку она делилась окружающим ее миром, чтоб не только рассказать какой-то интересный факт о стране или городе, но и просто с ним поболтать. Чаще всего он просто пялился в экран, улыбаясь. Интересно посмотреть на дома и еду или поглазеть на счастливую девушку? Непонятно. Он точно был везде, когда был на гастролях, но его никогда не интересовали какие-то исторические или научные факты. Слава это любила, так проще познакомиться поближе с местными жителями и их укладом жизни. Они если командой и выезжали за рубеж, то их прогулки ограничивались алкогольными или продуктовыми локациями, хотя очень редко они выбирались в какие-то туристические места — для галочки. Здесь же мужчина резко понял, что был бы не против погулять там вместе с девушкой, слушая ее бубнеж про какой-то рандомный дом или улицу. Ему самому нечего было рассказывать — погода плохая, работа однотипная, но в плотном графике. С одной стороны, он не хотел ее отвлекать от дел, потому что его жизнь была буквально по расписанию, что было просто определить когда он может поболтать, а когда нет… у Славы дела обстояли иначе: — ты где сейчас? — спрашивал тот, когда у него появлялся свободный час каким-то вечером. — сижу на судействе, сейчас будут соревнования. — чем занята? — еду с командой организаторов до студии, где будет проходить мастер-класс. — что нового? — еду в экскурсионном автобусе по старому городу. Короче, они негласно сошлись на том, что проще она позвонит, когда сможет, вероятнее всего, что Миша сможет поднять трубку или ответить на сообщение. Все эти три недели прошли в плавном потоке сообщений, которые каждый ждал с нетерпением, или в ненавязчивых звонках, когда они обсуждали прошедший день или какую-то новость. Важную тему они не поднимали, было понятно, что отъезд девушки -время на подумать и взвесить все «за» и «против». У Славы был какой-то триггер, про который никто ему не хотел рассказывать, хотя он чуть ли не умолял Агату рассказать. Миша же просто сомневался в себе — кому он такой сдался: алкаш и наркоман, так еще и на порядок старше. Пожалеть он себя очень любил, другого в его жизни мало что интересного было до знакомства с этой мадам. С одной стороны, Миша «за», потому что теплится надежда на нормальную и не унылую жизни «работа-дом-работа», а с другой стороны, «против», потому что уже сказано выше. Он может сделать человека, который ему симпатизирует счастливым, но будет ли он тем самым человеком, от которого это будут ждать?

Непонятно.

Может она просто с ним вежлива.

Просто? Ни-ху-я

Просто можно на забор нассать.

***

Пришлось доплатить за перевес багажа — а что вы хотели? Ей пришлось закупиться множеством сувениров и подарков, а также забрать все-все воспоминания о прошедшей командировке (бейджи, фотографии на Полароид, записки, пожелания, магниты). Пулково встретило радушно — первые русские слова на баннерах за почти минувший месяц. Было очень ранее утро, но народу было очень много, что логично для аэропорта. Погода была шепчущей — они задержали посадку из-за ветра и проливного дождя. Она наконец-то забирает свой багаж, делает шаг за последний турникет и бодро шагает по направлению указателей в сторону «Выход». Телефон начал разрываться от сообщений, которые накопились за время ее полета. Миша был в сети давно — походу ее не встретят. Немного расстроило, но ладно. Его тоже можно было понять — много работы допоздна. Славе даже было интересно, как он успевает с ней переписываться и долго общаться по телефону. Она выходит с потоком людей на улицу — все сразу разбегаются по такси или машинам. Голова направо, голова налево — стоит и курит, общаясь с кем-то по телефону. Странное действие в 4 утра. Она подходит к нему с спины, наблюдая, как он бубнит в трубку и размахивает рукой с сигаретой в воздухе: — блин, Князь, да как ты… как ты не понимаешь, то? Хорошая же возможность е- мое, а ты пенсионера включил и ехать не хочешь… да, организация будет не очень, но в лишний город смотаться на концерт плохо разве? Публика ждет, люди придут, понимаешь, да? — со спины его обнимают, он вздрагивает и сразу оборачивается через плечо. Взгляд, за которым обычно следует наезд с матом, смягчается. Руку он перекидывает через плечо девушки, приобнимая. Он продолжает слушать, что ему там говорит товарищ. Девушку немного сжимают в кривых объятиях, но ей уже этого достаточно — он приехал рано утром и встретил. — ладно, Андро, ты там думай резче и пиши, как надумаешь что. Будет кретином, если не поедешь с группой… давай. Hello. — привет, ты давно тут? — это мне у тебя надо спрашивать, — сказал тот, улыбаясь. — как полет? — хорошо. — ну и славно, давай в машину, а то погода отврат, — он перехватывает чемодан девушки и резво идет в сторону машины, которую где-то бросил. Он вообще подумал, что проспал или опоздал, но, как оказалось, рейс задерживали.

***

Город только просыпался, чтоб начать новый и продуктивный день. Машина Горшенева ехала тихо, но быстро — пока позволяло окружное кольцо города. Хотелось о многом поговорить, но с чего конкретно начать непонятно, поэтому каждый уткнулся в свой вид: Миша на дорогу, а Слава в боковое окно. Иногда, конечно, мужчина косился на пассажира справа, но виду не подавал. — я подумала, — прервала тишину девушка. — о чем? Что будешь делать первым: душ или выспаться? — я серьезно, Миш, — было видно, что он немного занервничал — руль сильнее сжал левой рукой. У него был автомат, что необычно, поэтому правая рука смирно лежала на подлокотнике, барабаня только ему известный ритм. На пару минут образовалась тишина. Девушка прожигала его взлядом. — ну, — он прокашлялся. — и что ты решила? — да. — да, — протянул он ее ответ, выдыхая сквозь зубы. Оказывается, что его никчемная душа кому-то сдалась. Он усмехнулся. — ты уверена? — да, — ответ быстро слетел с губ. Его плечи расслабились, а хмурые брови разгладились. Правую руку он медленно дотянул до ноги девушки, останавливая ее там. — тогда, — он будто бы специально растягивал гласные буквы. Он чуть съехал ниже в кресле, усаживаясь по удобнее. Надо было подобрать какие-то слова. Девушка уткнулась взглядом в его руку на ее ноге. Все это казалось каким-то правильным. — тогда имею полное право делать так, верно? — right, — он снова хмыкнул. Больше они не проронили ни слова пока ехали до ее дома. Из радио начали звучать барабаны и клавишные: У дома ждёт шофёр Играется с ключами Сигареты лежат в кармане Ждут когда сгорят А ты дома ждёшь любви Хотя бывает скучно местами Ты в зале ожидания Ждёшь, когда сгоришь Больно, боязно Больно, боязно Больно и боязно Знаешь, лучшее Враг хорошего Целый час до поезда Больно, боязно Больно, боязно Больно и боязно Знаешь, лучшее Враг хорошего Целый час до поезда. Девушка иногда поглядывала на его профиль, которые внимательно следил за мокрой и скользкой дорогой, сбавляя скорость — въезжают в черту города. Ожидает неизвестность Открытые финалы Мимолётные сигналы Ждут когда сгорят С нетерпением ждут все дети Когда состарятся Даже звёздочки на небе Ждут когда сгорят.

***

Выгрузились около парадной. Поднялись на этаж также в тишине. На любимом балконе закурили, смотря, как дождь утих, оставляя лужи. Гораздо больше машин и людей поползло по городу. — ты же понимаешь, что я не радужный человек? — ты не знаешь, что случилось у меня… так что не думаю, что не могу сказать про себя того же, — проговорила она тихо, стряхивая пепел с ментоловой сигареты. — я не буду врать, что не знаю твою биографию, также не могу сказать, что я такое же пережила, но у меня были черные полосы, которые я перешагнула. Ты будто бы их тоже перешагнул, но продолжаешь сам себя наказывать за это, да? — добавила она, прежде чем опереться головой в его плечо. От него она лишь услышала смешок — значит правильно ударила. — нам не надо торопиться… можно разобрать все по полкам постепенно. Если совсем не пойдет, то останемся друзьями. Не малые дети — всякое бывает. — да… всякое бывает. Понимаешь, я ради близких многое могу сделать, наступив себе на горло… но это не всегда им нужно. Ты уверена, что хочешь связаться с таким, как я? — я уже тебе говорила свой ответ. Ты не видишь то, что вижу я, Миш. В тебе много хорошего, а плохое в жизни у каждого бывает… в той или иной степени. Надо просто разговаривать и не молчать, — она почувствовала, как он кивнул то ли себе, то ли ей. Такого жеста было достаточно. — упертая, — сказал он напоследок, сдаваясь и обнимая уже нормально. — ты не дальше ушел, — улыбнулась она криво. — хочешь сказать, что стоим друг друга? — ага, — она фыркнула, но глаза ее блеснули — тем самым смешанным светом, в котором было и раздражение, и нежность, и что-то еще, что она никогда не проговаривала вслух. Только и успела выдохнуть она, прежде чем он резко наклонился вперед, перекрывая расстояние между ними одним движением. Его губы накрыли её внезапно — не с той стремительной яростью, а с внезапной, почти мягкостью. В этом прикосновении не было ничего поспешного — только долгая, выстраданная нежность, та самая, что пряталась за колкими фразами. Она замерла — не отпрянула, не оттолкнула, просто на мгновение перестала дышать, будто боялась спугнуть эту хрупкую перемену между ними. А потом… потом ответила. Не так, как в аэропорту— не с вызовом, не с намеренной медлительностью, а просто отпустив наконец контроль. Её пальцы вцепились в складки его кофты, губы приоткрылись в лёгком вздохе, и в этом движении было что-то почти стыдливое — словно она признавалась в том, что так долго отрицала. Он почувствовал, как дрогнули её ресницы, как учащённо забился пульс у неё на шее — и это было лучше любой победы. Когда он отстранился, воздух между ними всё ещё дрожал, как после грома. Её глаза — всё те же, смеющиеся и дерзкие — теперь смотрели на него иначе. Где-то в глубине, за привычной насмешкой, теплилось что-то новое: может, облегчение от того, что больше не надо притворяться, может — обещание, что в следующий раз она уже не станет ждать, пока он сделает первый шаг. А может, просто тихое признание — что они оба давно проиграли эту войну, и теперь осталось только сдаться на милость победителя. Но это уже не имело значения.Потому что её пальцы всё ещё сжимали его рубашку — и отпускать она явно не собиралась.