Глава 1

Министерство магии спустя десять лет после войны выглядело так, словно отчаянно пыталось убедить всех вокруг, что теперь здесь царит порядок. Блестящие золотые лифты двигались без перебоев, в атриуме больше не дежурили авроры с напряжёнными лицами, а сотрудники научились обсуждать политику без опасения, что их разговор подслушает кто-то с меткой на предплечье. Даже фонтаны после реконструкции стали менее пафосными, хотя Гермиона по-прежнему считала, что бронзовые статуи в центре выглядят так, будто вот-вот начнут агрессивно прославлять бюрократию. Она быстрым шагом пересекала коридор Отдела магического законодательства, одновременно читая папку с документами и пытаясь не обращать внимания на младшего сотрудника, который уже третью минуту шел за ней почти бегом. — Миссис Уизли, невыразимцы прислали официальный запрос повторно. — Я заметила, — сухо ответила Гермиона, перелистывая страницу. — Они прислали его три раза за утро. Подозреваю, если я не отвечу сейчас, следующий экземпляр появится у меня дома в супнице. — Они настаивают на срочности. — Невыразимцы всегда настаивают на срочности. В прошлый раз они заявили, что конец света может наступить из-за неправильного хранения зачарованной ложки. Сотрудник неловко кашлянул. — И чем закончилось? — Тем, что ложка действительно взорвалась. Она остановилась возле кабинета и наконец подняла взгляд на письмо с печатью Отдела тайн. В приглашении, составленном удивительно нервным почерком, сообщалось, что Гермиона Грейнджер-Уизли обязана немедленно прибыть для консультации по поводу древнего артефакта неизвестного происхождения, найденного компанией «Malfoy Mineral & Arcane Resources». Гермиона медленно закрыла папку. — Конечно, — пробормотала она. — Разумеется, это Малфой. Драко Малфой в этот момент сидел в собственном кабинете и с крайне мрачным выражением лица смотрел на камень, который последние три дня превращал его жизнь в бесконечную головную боль. Артефакт лежал на черном бархате посреди стола и выглядел совершенно безобидно. Небольшой, темный, с серебристой дымкой внутри, он скорее напоминал дорогой сувенир, чем предмет, из-за которого невыразимцы присылали сов по пять раз в сутки. — Он мне не нравится, — заявил Драко. — Ты так говоришь уже четвертый день, — лениво отозвался Тео Нотт, просматривая бумаги. — Сначала тебе не нравился камень. Потом не нравились невыразимцы. Потом тебе не понравилось письмо от Министерства. Теперь тебе не нравится сам факт существования минералов. — Этот камень светился. — Половина того, что добывает твоя компания, светится. — Этот светился угрожающе. С дивана послышался смешок. Блейз Зебини, развалившийся с бокалом вина так, будто находился не в деловом кабинете, а на собственной вилле где-нибудь в Тоскане, покачал головой. — Как говорят русские, Драко, у страха глаза велики, а камень вообще может быть лампой. Тео медленно поднял взгляд. — Это опять не та поговорка. — Но звучит убедительно. — Нет. Блейз сделал вид, что его глубоко ранили подобной несправедливостью, и отпил вино. — Я все еще считаю, что вам нужно отдать эту штуку Министерству. Если артефакт древний, опасный и потенциально способен кого-нибудь убить, значит, это уже их профессиональная ответственность. — Я надеялся, что они просто заберут его и оставят меня в покое, — мрачно сказал Драко. — Ты Малфой. Тебя никогда не оставят в покое. — Спасибо, Блейз. Твоя поддержка бесценна. Камин вспыхнул зеленым пламенем, и через секунду из него вышел сотрудник Министерства с официальным письмом в руках. Драко прикрыл глаза. — Если это еще одно приглашение к невыразимцам, я начну добывать обычный уголь. Отдел тайн встретил Гермиону привычной атмосферой абсолютного безумия, которое здесь почему-то считалось научным подходом. Невыразимцы суетились вокруг артефакта с таким видом, будто одновременно изучали древнюю магию и пытались не допустить катастрофу. — Миссис Уизли, благодарю, что прибыли так быстро. — У меня не было выбора, — заметила Гермиона, снимая перчатки. — В вашем письме фраза «возможны необратимые последствия» была написана три раза. — Для убедительности. — Это не убедительность. Это шантаж тревожностью. Она подошла ближе к столу и увидела знакомую светлую макушку. Драко Малфой стоял возле артефакта с выражением человека, который уже тысячу раз пожалел, что вообще решил заниматься бизнесом. Черное пальто сидело на нем безупречно, волосы были идеально уложены, а взгляд — раздраженным ровно настолько, насколько Гермиона помнила еще со школы. Малфой заметил её почти сразу. — Грейнджер. — Малфой. — Рад видеть, что Министерство все еще бросает тебя на любые проблемы, которые не понимает. — А я рада видеть, что ты все еще создаешь проблемы, которые Министерство потом вынуждено разбирать. Один из невыразимцев поспешно вклинился между ними прежде, чем разговор успел перейти в привычную словесную войну. — Итак, артефакт. — Отличная попытка сменить тему, — пробормотал Драко. Невыразимец сделал вид, что не услышал. — Согласно предварительным исследованиям, этот камень использовался несколько столетий назад в ритуалах переноса сознания. Гермиона нахмурилась. — Переноса сознания? — Да. Мы предполагаем, что он каким-то образом взаимодействует с магической сущностью человека. — Предполагаете? — переспросил Драко. — То есть вы не уверены? — Абсолютно. — Это не звучит обнадеживающе. — Наука редко звучит обнадеживающе, мистер Малфой. Гермиона подошла ближе к столу, внимательно рассматривая камень. Серебристый дым внутри двигался медленно и странно, словно реагировал на присутствие людей. — И что именно он делает? — спросила она. — Мы пока не знаем. — Тогда почему артефакт находится без защитного купола? Невыразимец кашлянул. — Потому что предыдущий купол расплавился. Повисла тишина. Драко моргнул. — Простите? — Расплавился. — Вы говорите это так спокойно, будто подобное происходит каждый вторник. — Иногда по четвергам тоже. Гермиона устало потерла переносицу. — Мерлин, почему я вообще согласилась сюда прийти... В этот момент один из молодых исследователей задел локтем стопку пергаментов. Несколько свитков полетели прямо на артефакт. Гермиона инстинктивно потянулась вперед, чтобы убрать бумаги, и одновременно с ней Драко резко схватил камень, не давая ему скатиться со стола. Их пальцы коснулись артефакта одновременно. Комнату на мгновение залил серебристый свет. Дым внутри камня вспыхнул ярче, будто ожил, а затем все резко стихло. Тишина длилась несколько секунд. Ничего не произошло. Невыразимцы переглянулись. — Любопытно, — пробормотал один из них. — Если это слово еще раз прозвучит рядом со мной, я уйду, — предупредил Драко. Гермиона осторожно убрала руку от камня. Никаких изменений она не чувствовала. Никакой боли. Никакой магии. Вообще ничего. — Это все? — спросила она. — Похоже, да, — неуверенно ответил невыразимец. Драко мрачно поправил рукав пальто. — Замечательно. Тогда, если Министерство закончило пытаться случайно убить меня древними артефактами, у меня есть работа. — Поверь, это взаимно, Малфой. Они одновременно развернулись к выходу, едва не столкнувшись плечами, и синхронно раздраженно отступили в разные стороны. Блейз, который все это время наблюдал за происходящим, лениво прислонившись к стене, усмехнулся. — Как говорят русские: от любви до ненависти один камень. Тео закрыл глаза. — Я начинаю понимать, почему итальянцы тебя не пускают на деловые встречи. Драко Малфой проснулся с ощущением, что мир совершил какую-то чудовищную ошибку. Сначала он почувствовал чужое тепло рядом с собой. Потом — тяжесть мужской руки на собственной талии. И только после этого окончательно проснулся. Несколько секунд Драко неподвижно лежал, глядя в незнакомый потолок и пытаясь понять, почему его спальня вдруг выглядит настолько отвратительно уютной. Затем человек рядом тихо вздохнул, придвинулся ближе и сонно пробормотал: — Гермиона… еще пять минут… У Драко внутри все оборвалось. Он медленно повернул голову и увидел Рона Уизли, который спал совершенно спокойно, будто происходящее не являлось нарушением всех возможных законов природы. Уизли выглядел подозрительно довольным жизнью. Более того, он снова придвинулся ближе и, не открывая глаз, крепче обнял его. — Ты холодная сегодня, — пробормотал Рон. — Мерлин… — выдохнул Драко. И застыл. Это был не его голос. Голос прозвучал выше, мягче и совершенно определенно принадлежал Гермионе Грейнджер. Драко медленно опустил взгляд вниз и увидел длинные каштановые волосы, рассыпавшиеся по подушке. Его сердце пропустило удар. Нет. Нет, этого не могло быть. Рон приоткрыл один глаз и нахмурился. — Гермиона? Драко дернулся так резко, будто его ударили заклинанием. — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ. Уизли окончательно проснулся. — Что?! Драко попытался выбраться из кровати, но немедленно запутался в длинной футболке и одеяле. Через секунду он уже лежал на полу, крайне болезненно ударившись локтем о тумбочку. Где-то в соседней комнате что-то грохнуло. Рон резко сел на кровати. — Гермиона, ты в порядке?! — Нет! — Ты ударилась? — Уизли, я проснулся в твоей постели! Рон моргнул. — …что? Драко понял, что сказал лишнее, и немедленно поднялся на ноги. — Неважно. — Вообще-то очень даже важно! Но Драко уже не слушал. Он быстрым шагом направился в ванную, захлопнул дверь и вцепился руками в раковину. Тяжело дыша, он медленно поднял взгляд. Из зеркала на него смотрела Гермиона Грейнджер. Точнее, Гермиона Уизли. Драко молча уставился на отражение. Потом осторожно поднял руку. Отражение повторило движение. Он резко открыл шкафчик над раковиной, будто там могла лежать инструкция по исправлению происходящего, но вместо этого обнаружил десятки баночек, флаконов и зелий для волос. — Почему у Грейнджер косметики больше, чем в аптеке Святого Мунго?.. За дверью осторожно постучали. — Гермиона? — неуверенно позвал Рон. — Ты меня начинаешь пугать. — Прекрасно, — мрачно ответил Драко. — Хоть кто-то здесь испытывает правильные эмоции. Повисла короткая пауза. — Ты точно в порядке? Драко посмотрел в зеркало еще раз и почувствовал, как внутри начинает подниматься самая настоящая паника. Это не было похоже ни на оборотное зелье, ни на иллюзию. Он ощущал чужое тело полностью: рост, голос, магию, даже непривычную тяжесть длинных волос, которые мешали так, словно лично решили испортить ему жизнь. Рон снова постучал в дверь. — Может, вызвать целителя? — Если ты сейчас войдешь сюда, целитель понадобится тебе. Снаружи воцарилась настороженная тишина. — …ладно, — осторожно ответил Рон. Драко закрыл глаза и медленно выдохнул. Потом снова посмотрел на отражение Гермионы и совершенно искренне произнес: — Я убью невыразимцев. Гермиона проснулась от настойчивого стука в дверь. — Хозяин Драко, у вас встреча через сорок минут. Она нахмурилась, не открывая глаз. Кровать была слишком большой. Подушка — слишком жесткой. Одеяло пахло не домом, а дорогим древесным парфюмом и чем-то холодным, почти мятным. Гермиона резко открыла глаза. Комната оказалась совершенно незнакомой. Темные стены. Высокие окна. Черная мебель. Камин из белого мрамора. Она медленно села на кровати, чувствуя странную тяжесть в теле, и только тогда заметила собственные руки. Мужские. Бледные. С длинными пальцами. До невозможности знакомые. Несколько секунд Гермиона просто смотрела на них, отказываясь понимать происходящее. За дверью снова постучали. — Хозяин Драко? Она резко поднялась с кровати и тут же едва не потеряла равновесие. — Что за… Голос. Низкий. Мужской. Гермиона замерла, а затем медленно подняла голову к зеркалу напротив кровати. Из отражения на нее смотрел Драко Малфой. Она почувствовала, как внутри все похолодело. — Нет. Домовик за дверью снова подал голос: — Хозяин Драко плохо себя чувствует? — Очень, — честно ответила Гермиона. Она подошла к зеркалу почти вплотную, внимательно рассматривая чужое лицо. Светлые волосы были привычно идеально уложены даже после сна, а выражение лица оставалось тем самым — слегка раздраженным и высокомерным, словно Малфой родился с ним. И теперь это выражение находилось на ее лице. Гермиона прикрыла глаза рукой. В памяти вспыхнул вчерашний день: камень; вспышка; их руки на артефакте одновременно. — О нет… За дверью снова раздался стук. — Хозяин Драко, мистер Нотт уже прибыл. — Кто?! — Мистер Нотт. Гермиона уронила голову назад. Разумеется. Почему бы этому утру не стать еще хуже? Тео Нотт сидел в гостиной Малфой-мэнора с чашкой кофе и видом человека, который заранее подозревает катастрофу. Блейз Зебини расположился напротив с кружкой в руках, хотя время едва перевалило за девять утра. — Ты пьешь вино на завтрак, — заметил Тео. — Итальянцы называют это культурой. — Итальянцы не пьют вино из кофейной кружки. Блейз посмотрел внутрь кружки. — Это детали. Настоящее искусство не терпит ограничений. Шаги на лестнице заставили обоих поднять головы. Гермиона, все еще находившаяся в теле Драко, медленно спустилась вниз, стараясь выглядеть нормально. Получалось не очень. Тео нахмурился почти сразу. — Ты выглядишь ужасно. — Спасибо. — Это не комплимент. Блейз внимательно прищурился. — И сидишь ты странно. Гермиона замерла. — Что именно странно? — Малфой никогда не сидит прямо, — заявил Блейз. — Он разваливается в кресле так, будто позирует для обложки журнала «Богатые и недовольные жизнью». — Такого журнала не существует, — устало сказал Тео. — Но он был бы успешным. Гермиона осторожно взяла чашку с кофе. Блейз продолжал смотреть подозрительно внимательно. — И чашку ты держишь двумя руками. — Потому что так удобно. — Нет. Потому что так делает Грейнджер. Тео медленно перевел взгляд с Блейза на «Драко». — Ты сейчас серьезно? — Я всегда серьезен, когда дело касается странного поведения богатых людей. Гермиона почувствовала, как начинает нервничать. Блейз подался вперед. — Драко. — Что? Он медленно улыбнулся. — Как говорят русские… тут что-то нечисто. Тео закрыл глаза. — Это хотя бы настоящая поговорка? Блейз пожал плечами. — Понятия не имею. Но звучит великолепно.