Глава 2

К полудню того же дня Гермиона окончательно убедилась, что жизнь Драко Малфоя держится исключительно на трех вещах: дорогом кофе, идеальных костюмах и способности смотреть на людей так, будто они лично испортили ему утро. Последнее у нее пока получалось лучше всего. — Ты странный, — сообщил Блейз, наблюдая, как она в третий раз перечитывает один и тот же финансовый документ. — Спасибо. — Нет, серьезно. Ты читаешь контракты. — Это нормальное поведение для человека, который владеет компанией. — Для тебя — нет. Обычно ты просто говоришь Тео: «Разберись», а потом ставишь подпись с видом аристократа, которого заставили страдать. Тео, сидевший рядом с кипой бумаг, даже не поднял головы. — Это правда. Гермиона раздраженно отложила документы. — Может, люди меняются. — За одну ночь? — Вдохновляющая мысль, не так ли? Блейз подозрительно прищурился. Чем дольше он смотрел, тем сильнее Гермионе хотелось просто исчезнуть. Она уже начала понимать, почему Малфой предпочитал раздражение любым искренним эмоциям. Это действительно работало как защитный механизм. В камине вспыхнуло зеленое пламя. Через секунду из него буквально вылетел Драко — точнее, Драко в теле Гермионы — с таким выражением лица, будто последние несколько часов были личным оскорблением. — Нам нужно поговорить. Немедленно. Блейз медленно перевел взгляд с одного на другого. Потом поставил бокал на стол. Потом снова посмотрел на них. — О нет, — с восхищением произнес он. — Я был прав. Тео наконец поднял голову. — О чем ты вообще… Он замолчал. Потому что Гермиона в теле Драко и Драко в теле Гермионы одновременно повернулись друг к другу с абсолютно одинаковым раздраженным выражением лица. Тео моргнул. — Нет. — Да, — мрачно ответил Драко. Блейз вскочил на ноги так резко, будто ему сообщили лучшие новости года. — ВЫ ПОМЕНЯЛИСЬ ТЕЛАМИ?! — Не ори, — процедила Гермиона. — Это величайшее событие в моей жизни. — Блейз, — предупреждающе произнес Тео. — Нет, подожди, это же невероятно! Как говорят русские: муж и жена — одна сатана, но вы даже не женаты! — Это опять не та поговорка, — устало сказал Тео. — Но ситуация подходит идеально. Драко рухнул в кресло и закрыл лицо руками. — Я проснулся рядом с Уизли. Блейз подавился воздухом. Тео резко отвернулся, явно пытаясь не засмеяться. — Он был без футболки, — продолжил Драко трагическим голосом человека, пережившего войну повторно. — И пытался меня обнять. Блейз согнулся пополам от смеха. — Я ненавижу вас всех, — холодно сообщил Драко. — Нет, подожди, — выдавил Блейз сквозь смех. — Ты сейчас хочешь сказать, что Рон Уизли обнимал тебя, пока ты был Гермионой? — Еще слово — и я тебя задушу. — Ты физически не сможешь, Грейнджер ниже тебя почти на голову. Драко медленно поднял взгляд. — Зебини. — Молчу. Он действительно замолчал. Примерно на три секунды. — А как ты объяснил свое поведение Уизли? — Я сказал ему, что плохо себя чувствую. — Это правда, — заметила Гермиона. — Потом он попытался меня поцеловать. Тео закашлялся. Блейз снова согнулся от смеха. — И что ты сделал? — Уклонился. — Как? — Инстинктивно. — Мерлин… Уизли, наверное, решил, что его жена одержима. Гермиона прикрыла глаза рукой. — Это уже не самая большая проблема. Она коротко рассказала о том, что произошло утром в Малфой-мэноре, включая разговор с домовиком, встречу с партнерами компании и попытку разобраться в документах. Тео слушал невероятно спокойно. Блейз — наоборот, с таким восторгом, будто присутствовал на лучшем спектакле десятилетия. Когда Гермиона закончила, Тео откинулся на спинку кресла и тяжело выдохнул. — Хорошо. Допустим. Вы действительно поменялись телами. Что теперь? — Мы идем к невыразимцам, — одновременно ответили Драко и Гермиона. Они раздраженно переглянулись. Блейз просиял. — Вы даже говорите синхронно. Это начинает быть тревожно романтичным. — Блейз. — Да-да, молчу. Невыразимцы восприняли новость удивительно спокойно. Настолько спокойно, что Гермионе захотелось кого-нибудь ударить. — Любопытно, — пробормотал один из них, делая пометки в блокноте. — Почему вы все время говорите «любопытно»? — не выдержал Драко. — Мы поменялись телами, а вы ведете себя так, будто обсуждаете новый сорт чая. — Подобные артефакты крайне редки. — Это не ответ. — Честно говоря, мы не знаем, как это произошло. — Это тоже не ответ. Гермиона стояла возле стола, скрестив руки на груди — точнее, руки Драко — и чувствовала, как начинает перенимать его привычку смотреть на людей с плохо скрываемым раздражением. Это оказалось неожиданно приятно. — Хорошо, — сказала она максимально спокойно. — Допустим, артефакт действительно связан с переносом сознания. Как вернуть все обратно? Невыразимцы переглянулись. Пауза затянулась слишком надолго. Драко медленно прикрыл глаза. — О нет. — Теоретически, — осторожно начал один из исследователей, — эффект может быть временным. — А практически? — Мы не уверены. — Вы бесполезны, — сообщил Драко. — Мы предпочитаем термин «находимся в процессе исследования». — Это то же самое, только длиннее. Гермиона почувствовала, как начинает болеть голова. — Сколько может длиться эффект? Невыразимец кашлянул. — Сложно сказать. — День? — Возможно. — Неделя? — Теоретически. — Месяц? Тот замолчал. Драко уставился на него. — Если ты сейчас скажешь «любопытно», я устрою международный скандал. К вечеру стало очевидно, что ситуация гораздо хуже, чем казалось утром. Потому что им предстояло продолжать жить чужой жизнью. — Нет, — сразу заявил Драко, когда Гермиона принесла ему расписание своих встреч. — Я не пойду на заседание комитета по реформированию международного регулирования магических артефактов. Даже название звучит как причина для смерти. — У меня завтра встреча с болгарскими представителями. — Сочувствую. — Это теперь твоя встреча. Драко посмотрел на нее с искренним ужасом. — Грейнджер, я не смогу целый день делать вид, что мне интересна политика. — Ты ходишь на собрания акционеров по шесть часов. — Там хотя бы можно угрожающе молчать. Гермиона невозмутимо протянула ему папку. — Здесь документы. И ради Мерлина, не называй никого идиотом. — А если они будут вести себя как идиоты? — Особенно тогда. Драко открыл папку с видом человека, которого приговорили к пожизненной бюрократии. — Я тебя ненавижу. — Это взаимно. — И почему у тебя так много заметок на полях? — Потому что я организованный человек. — Ты психически опасный человек. Гермиона фыркнула. А потом внезапно поймала себя на том, что впервые за весь этот безумный день ей хочется смеяться. Наверное, потому что Малфой с ее почерком в руках выглядел абсолютно несчастным. К концу первой недели Гермиона пришла к выводу, что Драко Малфой каким-то образом сумел превратить сарказм в полноценный жизненный навык. К концу второй недели Драко понял, что Гермиона Грейнджер живет в состоянии хронического переутомления и почему-то считает это нормальным. К концу третьей недели они оба начали подозревать, что судьба над ними откровенно издевается. — Ничего не происходит, — мрачно произнес Драко, выходя из кабинета невыразимцев. — Спасибо, я тоже заметила. — Нет, серьезно, Грейнджер, они уже третью неделю говорят одно и то же. — Потому что они не знают, как это исправить. — Тогда почему они продолжают делать вид, что знают? Гермиона пожала плечами. — Это Министерство. Здесь половина системы держится на уверенном тоне голоса. Драко посмотрел на нее долгим взглядом. — Это пугающе многое объясняет. Они медленно шли по коридору Отдела тайн, и Гермиона поймала себя на мысли, что уже почти привыкла видеть собственное лицо напротив. Это все еще ощущалось странно, но первоначальный ужас давно сменился усталостью и каким-то почти абсурдным смирением. По крайней мере, теперь они научились существовать в этом хаосе. Отчасти. — Сегодня вечером ужин у Поттеров, — напомнила Гермиона. Драко резко остановился. — Нет. — Да. — Я отказываюсь. — Гарри уже трижды спрашивал, почему я веду себя так, будто собираюсь проклясть каждого второго человека в Министерстве. — Потому что ты и собираешься. — Малфой. — Грейнджер, твой муж начинает смотреть на меня с подозрением. — Это потому что вчера ты назвал его «Уизли» при всем Аврорате. — Я исправился. — Ты сказал: «Извини, рыжий». — Это было тепло по моим меркам. Гермиона прикрыла глаза ладонью. — Просто переживи один вечер нормально. — А что насчет тебя? — А что насчет меня? — Ты идешь на благотворительный прием Малфоев вместо меня. Теперь уже Гермиона остановилась посреди коридора. — Нет. — Да. — Там будут чистокровные семьи. — Именно. — Они меня ненавидят. — Тебя — нет. Меня — периодически тоже. Гермиона нахмурилась. — А если кто-то поймет? Драко пожал плечами. — Просто выгляди высокомерно и отвечай всем так, будто они отнимают у тебя драгоценное время. Честно говоря, половина аристократии именно так и существует. Дом Поттеров встретил Драко запахом выпечки, громкими голосами и ощущением слишком нормальной семейной жизни. Он все еще не привыкал к этому. Джинни открыла дверь почти сразу. — Гермиона! Она обняла его прежде, чем Драко успел морально подготовиться к физическому контакту. — Ты напряженная в последнее время, — заметила Джинни, внимательно посмотрев на него. — Работа? — Можно и так сказать. Из гостиной послышался голос Гарри: — Если это опять связано с Малфоем, то я официально начинаю брать с него компенсацию за моральный ущерб. Драко закрыл глаза. — Прекрасно. Когда он вошел в гостиную, Гарри сидел на полу вместе с маленьким Джеймсом, пытаясь собрать игрушечную метлу, которую, судя по всему, кто-то уже успел сломать. Поттер поднял голову и нахмурился. — Ты выглядишь так, будто хочешь кого-то убить. — Долгий день. — Гермиона обычно говорит «утомительный», а не «долгий». Драко замер. Джинни подозрительно прищурилась. — И ты пьешь кофе без сахара уже вторую неделю. — Люди меняются. — Ты сказала это Рону вчера. — Потому что это правда. Гарри медленно отложил игрушку. — Ладно. Что происходит? Драко почувствовал приближение катастрофы. К счастью, в этот момент Джеймс радостно врезался ему в ноги, требуя показать новое заклинание, и разговор временно ушел в сторону. Позже, когда ужин почти закончился, Рон подсел рядом с ним на диван. — Слушай, — осторожно начал он, — я серьезно начинаю переживать. Драко напрягся. — Почему? — Ты какая-то… другая. Он едва удержался от ответа: «Потому что я буквально другой человек». Рон потер шею и неловко усмехнулся. — Не в плохом смысле. Просто раньше ты постоянно говорила о работе, а теперь смотришь на документы так, будто хочешь их сжечь. — Звучит разумно. — И еще ты стала чаще смеяться. Драко удивленно повернул голову. — Что? — Да. Раньше ты почти не отдыхала. В голосе Рона не было претензии. Только беспокойство. Это неожиданно заставило Драко почувствовать себя неловко. Потому что Уизли действительно любил Гермиону. По-своему шумно, местами неуклюже, иногда слишком просто для человека вроде нее, но искренне. Рон вдруг нахмурился. — И ты перестала поправлять меня, когда я неправильно произношу заклинания. — Может, я устала. — Вот это уже точно не Гермиона. Тем же вечером Гермиона стояла посреди бального зала Малфой-мэнора и чувствовала себя человеком, случайно попавшим в дорогой спектакль. Музыка играла негромко. Эльфы разносили напитки. Чистокровные волшебники обсуждали политику, деньги и чужие скандалы с видом людей, для которых это олимпийский спорт. Гермиона ненавидела все происходящее. И одновременно начинала понимать, почему Драко так устает от подобных мероприятий. — Малфой. Она повернулась. Перед ней стояла Пэнси Паркинсон в темно-зеленом платье с бокалом шампанского в руке. Она внимательно посмотрела на нее. Слишком внимательно. — Ты странный в последнее время, — спокойно сказала она. Гермиона мысленно застонала. — Видимо, это заразно. Пэнси медленно прищурилась. — О нет. Гермиона застыла. — Что? — Я знала, что что-то не так. — Понятия не имею, о чем ты. — Тео говорил, что ты начал читать документы добровольно. — Это клевета. — А еще ты вчера спросил у домовика, не устал ли он. Гермиона прикрыла глаза. Пэнси медленно опустила бокал. — Малфой, — произнесла она подозрительно спокойным голосом, — почему ты ведешь себя как Гермиона Грейнджер? Гермиона почувствовала, как внутри все оборвалось. Потому что Пэнси оказалась пугающе близка к правде. И судя по выражению ее лица, она это тоже поняла. — Быть не может, — прошептала Пэнси, а потом она вдруг широко улыбнулась. — О, это лучше любого светского скандала. — Пэнси… — Нет-нет, подожди. Вы что, действительно поменялись телами?! Гермиона устало посмотрела в потолок. Почему все вокруг реагировали на это как на развлечение?