Часть 2

Шоу стремительно катилось к финалу. Когда отзвучали последние аккорды и зал погрузился в оглушительные овации, Люмин все еще стояла, бездумно вцепившись пальцами в холодный металл. На сцене парни, уставшие и тяжело дышащие, коротко поклонились. Венти махал рукой, Странник швырнул барабанные палочки в толпу, а Кадзуха приложил ладонь к сердцу. Сяо уходил последним. Перед тем как окончательно исчезнуть за тяжелым черным занавесом кулис, он на секунду обернулся и снова посмотрел на то место, где стояла Люмин. — Эй, ты чего застыла? — сквозь гул толпы пробился восторженный голос Эмбер, которая изо всех сил трясла Люмин за плечо. — Это было просто невероятно! Пойдем скорей к служебному входу, пока там все не перекрыли! У меня есть пропуски за кулисы, мы обязаны взять у них автографы! Люмин послушно двинулась за подругой, словно в тумане, чувствуя, как внутри всё еще вибрирует фантомный звук черной гитары. Служебный коридор стадиона встретил их непривычной, почти звенящей после гула арены прохладой. Здесь пахло сырым бетоном, застоявшимся кофейным дымом и застарелым адреналином. Эмбер, сияя от счастья, уверенно вела Люмин мимо сонных охранников, помахивая заветными пластиковыми карточками на ланьярдах. Вокруг суетились звукорежиссёры, техники сматывали толстые черные кабели, а из-за закрытых дверей гримерок доносились приглушенные голоса. Люмин шла следом, стараясь унять дрожь в коленях. Фантомный гул басов всё ещё отзывался в её рёбрах, но реальность постепенно возвращалась. Зачем она здесь? Чтобы выдавить из себя дежурное «спасибо» за концерт, который перевернул её внутренний мир? — Сюда! — Эмбер резко затормозила у массивной металлической двери с лаконичной табличкой «Генезис Анемо». Подруга не успела даже поднять руку, чтобы постучать, как дверь со скрипом отворилась. Из гримерки, едва не сбив девочек с ног, выскочил Венти. Без сценического света он выглядел удивительно домашним и уставшим, хоть на губах всё ещё блуждала его фирменная улыбка. За его плечами, лениво переругиваясь, показались Странник, на ходу стягивающий порванные напульсники, и спокойный Кадзуха. — О, фанаты! — Венти картинно прижал руку к сердцу, его бирюзовые косички качнулись. — Прекрасные леди, вы пришли забрать наши автографы или наши измученные души? Эмбер тут же защебетала, протягивая маркер и глянцевый буклет, и внимание троих музыкантов переключилось на неё. Кадзуха мягко улыбнулся Люмин, словно почувствовав её неловкость, а Странник лишь раздраженно фыркнул, но маркер у Эмбер взял. Люмин инстинктивно отступила на шаг назад, в тень коридора. Она скользнула взглядом по открытой гримерке. Сяо внутри не было. Она почувствовала странный укол разочарования, смешанный с облегчением, как вдруг из глубины технического коридора, ведущего к выходу на задний двор, раздался глухой, резкий стук. Словно кто-то в сердцах ударил кулаком по стене. Люмин, ведомая непонятным импульсом, сделала несколько шагов в сторону полумрака, оставив позади смех Венти и восторженные вздохи Эмбер. Завернув за угол, она замерла. Он стоял у приоткрытой пожарной двери, из которой тянуло ночной сыростью и прохладным ветром. Сяо уже успел накинуть на голые плечи объемную черную толстовку, но ремни портупеи всё ещё сжимали его грудь под расстегнутой молнией. Он стоял спиной к ней, оперевшись лбом о холодную бетонную стену. Его дыхание было прерывистым, а пальцы левой руки — те самые, что минуту назад творили магию на грифе — судорожно сжимались в кулак, заставляя побелеть костяшки. Он пытался справиться с остаточным адреналином и... с той самой ошибкой, которую допустил на сцене. С позорной для него, секундной слабостью. Люмин затаила дыхание, боясь пошевелиться. Половица под её кедом тихо скрипнула. Сяо отреагировал мгновенно, словно раненый зверь. Он резко развернулся, его янтарные глаза, всё ещё подчеркнутые драматичным кармином, вспыхнули яростью в полумраке коридора. — Кто здесь? Я же просил никого не впус... — его голос, хриплый и сорванный после концерта, оборвался. Он узнал её. В ту же секунду. Взгляд Сяо стал еще темнее, но ярость в глазах сменилась глухим замешательством. Он медленно опустил руку. Тень от челки упала на его бледное лицо. На секунду в коридоре повисла такая тишина, что Люмин показалось, будто она слышит стук собственного сердца. — Ты... — хрипло выдохнул Сяо. Его кадык дернулся. — Что ты здесь делаешь? Шоу окончено. Фан-зона в другой стороне. Люмин сделала осторожный шаг вперед. В полумраке его фигура казалась хрупкой и одновременно пугающей. — Я... я просто шла за подругой, — тихо ответила она. Ее голос прозвучал удивительно мягко на фоне его сорванного баса. — А потом услышала звук. Ты в порядке? Сяо горько и коротко усмехнулся. Этот смех больше походил на сухой щелчок. Он резко отвернулся к пожарной двери, подставляя лицо прохладному ночному ветру. Ему безумно хотелось прогнать ее. Сказать какую-нибудь грубость. Вернуть свою привычную броню, за которой он прятался от всего мира. Но образ этой девушки, застывшей перед сценой, слишком прочно засел у него в голове. — Не твое дело, — бросил он, но в его тоне уже не было прежней агрессии. Только безграничная усталость. — Уходи, пока Венти не втянул тебя в очередную глупость. Ему только дай повод. — Эй, Сяо! Вот ты где! — звонкий голос Венти из главного коридора разрезал интимную тишину как нож. — Мы тут празднуем, а наш лучший гитарист снова сбежал страдать в одиночестве? Послышались быстрые шаги. Через секунду из-за угла показался Венти, а за ним, не спеша, шел Кадзуха. Заметив Люмин рядом с Сяо, Венти хитро прищурился, а его губы расплылись в широкой улыбке. — О-о-о, — протянул вокалист, переводя взгляд с тяжело дышащего Сяо на смущенную Люмин. — Кажется, мы прервали что-то важное? Кадзуха, посмотри-ка, наш нелюдимый якса, кажется, нашел себе прекрасную музу! Кадзуха мягко улыбнулся и покачал головой, но его взгляд задержался на Люмин чуть дольше обычного. В нем читался искренний, живой интерес. — Добрый вечер, — негромко сказал Кадзуха, делая шаг к девушке. Его голос обволакивал спокойствием. — Не пугайся его. Сяо всегда такой после концертов. Слишком много энергии отдает музыке. Я Кадзуха. Рад знакомству. Он протянул Люмин руку для рукопожатия, при этом чуть наклонив голову в вежливом знаке внимания. Люмин протянула руку в ответ, но не успела даже коснуться пальцев Кадзухи. Сяо резко сделал шаг вперед, практически заслоняя собой девушку. Его плечи напряглись, а пальцы снова сжались в кулаки. Желтые глаза хищно блеснули в сторону товарищей по группе. Внутри него закипело странное, удушливое чувство, которое он никогда раньше не испытывал. Ему физически стало неприятно от того, как Кадзуха смотрит на нее. Как Венти шутит о ней. — Оставьте её в покое, — процедил Сяо сквозь зубы. Его голос прозвучал опасно тихо. — Ей пора идти. Венти удивленно приподнял брови, а Кадзуха медленно опустил руку, прищурившись. Между музыкантами мгновенно выросла стена напряжения. Драма, которая назревала внутри Сяо, готова была вырваться наружу при любом неловком слове. Люмин сразу поняла: добром это не кончится. Атмосфера в коридоре стала густой и душной. Сяо стоял перед ней как каменная стена, его плечи под черной толстовкой тяжело ходили ходуном от злости. Кадзуха все еще держал руку чуть приподнятой, а на губах Венти застыла полуулыбка, которая из веселой превращалась в недоуменную. Надо было срочно спасать положение. Люмин не любила ссоры и всегда старалась сглаживать острые углы. Ее доброе сердце просто не могло позволить друзьям поругаться из-за нее. Люмин сделала мягкий, но уверенный шаг вперед. Она аккуратно обошла Сяо и встала прямо между парнями. На фоне высоких, резких рок-музыкантов она выглядела удивительно нежно и хрупко, словно глоток свежего воздуха в этом мрачном, прокуренном закулисье. Свет от открытой пожарной двери красиво падал на ее лицо, подчеркивая мягкие черты. Короткие золотистые волосы девушки слегка растрепались от безумных танцев в фан-зоне, а в теплых медовых глазах не было ни капли злости — только искреннее желание помочь. Она открыто и тепло улыбнулась Кадзухе, а затем посмотрела на Венти. Ее голос прозвучал чисто и звонко, моментально разрезав тяжелую тишину:— Все в порядке, мальчики, правда! Не нужно ссориться, — она весело хохотнула, взмахнув руками. — Мне действительно уже пора бежать. Моя подруга Эмбер там, кажется, готова скупить весь ваш мерч в одиночку и замучить Странника разговорами. Если я ее не заберу, она останется жить в вашей гримерке! Она вежливо протянула руку Кадзухе и аккуратно пожала его ладонь, разряжая остатки напряжения. Ее ладошка была теплой и мягкой.— Очень рада была познакомиться лично. Вы выступили просто невероятно, у меня до сих пор мурашки по коже! Вы — настоящие волшебники на сцене. Атмосфера вокруг мгновенно разрядилась. Образ этой доброй, искренней девушки, которая так мило заботится о подруге, сбил с музыкантов весь пафос рок-звезд. Венти весело рассмеялся, а Кадзуха понимающе улыбнулся и отступил на шаг, оценив ее доброту и тактичность. — Ну, раз подругу надо спасать, мы не смеем держать! — подмигнул Венти. — Добавляй наш паблик, мы там завтра фотки с концерта выложим! Когда парни ушли, Люмин обернулась к Сяо. Он все еще стоял неподвижно, но его бешеное дыхание немного выровнялось. В полумраке технического коридора он выглядел невероятно красиво: растрепанные темно-зеленые волосы, карминовые тени вокруг янтарных глаз, которые теперь смотрели на нее без ярости — только с глухим, жадным интересом. Люмин сделала шаг к нему. Она достала из кармана джинс свой iPhone в прозрачном чехле. Экран ярко вспыхнул, осветив их лица. На дисплее висело всплывающее уведомление от Эмбер из Telegram с кучей паникующих эмодзи. Она открыла QR-код своего профиля и протянула телефон Сяо. — Держи, — тихо и ласково сказала она, заглядывая ему прямо в глаза. — Чтобы тебе не пришлось искать меня через знакомых, если захочешь... ну, узнать, как я добралась. Нам еще такси вызывать через приложение, а цены после концерта всегда космические. Да и... я буду рада, если ты напишешь. Сяо бросил быстрый взгляд на экран гаджета, затем перевел свои янтарные глаза на Люмин. На его лице отразилось искреннее изумление, которое тут же сменилось холодной, высокомерной маской. Он вдруг коротко, хрипло рассмеялся. Это не был добрый смех — скорее сухая, язвительная усмешка рок-звезды, которую забавит наивность стоящей перед ним девчонки. Он чуть закинул голову, и растрепанные темно-зеленые пряди упали ему на лоб, частично скрывая карминовые тени вокруг глаз. — С чего ты взяла, что я собираюсь тебе писать? — Сяо сделал шаг вперед, нависая над ней и заставляя Люмин инстинктивно вжать голову в плечи. От него пахло сценой, дорогим парфюмом, сигаретным дымом и прохладой ночного ветра. — Ты думаешь, если я один раз посмотрел на тебя из фан-зоны, то теперь буду выпрашивать твой контакт?Он окинул ее оценивающим, дерзким взглядом с ног до головы — от растрепанных золотистых волос до кед.— Ты милая, конечно. — в его голосе сквозила чистая провокация. — Но спустись на землю, девочка. Нас каждый день караулят сотни таких, как ты. Если я буду сканировать QR-код каждой доброй фанатки, у меня просто кончится память на телефоне. Он демонстративно засунул руки глубоко в единый карман своей объемной черной толстовки, даже не думая доставать свой мобильный.— Так что прячь свой айфон, вызывай свое дорогое такси и поезжай домой к подружке. Концерт окончен, автографов в этом коридоре не выдают. Люмин замерла, чувствуя, как к щекам приливает густой румянец — наполовину от смущения, наполовину от подступившей обиды. Ее искренний, добрый жест так грубо растоптали. Она резко заблокировала экран, отчего коридор снова погрузился в полумрак, и спрятала телефон в карман. — Извини, что отвлекла великую звезду, — тихо, но с достоинством ответила она, гордо вскинув подбородок. — Больше не побеспокою. Она развернулась и быстрыми шагами пошла прочь по техническому коридору, стремясь поскорее оказаться на залитой светом стороне гримерок. Сяо остался стоять у пожарной двери. Как только шаги Люмин стихли, его дерзкая ухмылка моментально исчезла. Он тяжело выдохнул сквозь зубы и с силой зажмурился, мысленно ругая себя последними словами за то, какой идиотизм он только что наговорил из-за дурацкой гордости. Медленно запустив руку в карман джинс, он нащупал свой старенький черный телефон с разбитым стеклом. Ему безумно хотелось догнать ее, но пафос рок-музыканта и глупая замкнутость снова победили. Первое зерно будущей драмы было успешно посеяно.