глава первая

Какой чудесный сегодня на улице день... Солнце светит, птички поют, цветочки благоухают... Что же в этот столь чудесный день может испортить нашему герою — Эбби? Возможно, то, что он в этот столь чудесный день умер из-за того, что провалил контрольную? Или, может, потому что стал жертвой трио хулиганов — а именно Зип, Эдварда и Оливера? Или, быть может, он потерял смысл жизни? Что ж... ответ прост. ВСЁ И СРАЗУ. Да, вы правильно поняли: он пережил ВСЁ ЭТО за сегодня. Этот пугливый и плаксивый «яблокоголовый» мальчик стал жертвой чёрной полосы. Почему всё это происходит с ним? Он, честно говоря, и сам не знает. Но вот... время 14:20. Скоро закончатся уроки. Остался последний. Но, как всегда, всё идёт не по плану. Он наткнулся на трио хулиганов. Тех самых, которые не побрезговали второй раз за сегодня поиздеваться над ним. Оливер — главный среди этой троицы — толкнул Эбби, и тот упал на пол. А дальше, по классике жанра, задира начал издеваться над жертвой, не давая ей встать на ноги. Зип и Эдвард тоже участвовали. В это время внутри Эбби со скоростью лесного пожара начала распространяться злость. Злость на это трио хулиганов. Злость на трио учителей-убийц — Мисс Циркуль, Мисс Блуми и Мисс Тавель — которые, как понятно из названия, убивают проваливших тест учеников. И на этот чёртов механизм, который воскрешает всех в школе. К ЧЕРТУ! КОГО Я ОБМАНЫВАЮ?! Гнев на пару с яростью кипели в теле Эбби, как овощи в горячем супе. И когда Эбби в очередной раз поднялся на ноги… он схватил Оливера за запястье — именно той руки, которой тот собирался вновь толкнуть жертву. А затем резко оттолкнул руку Оливера в сторону. Эдвард и Зип удивились. Этот «нытик» дал отпор? Оливер вскипел от злости. Какого чёрта ЭТОТ МУСОР имеет право сопротивляться?! Но Зип и Эдвард среагировали на дальнейшие действия Эбби уже тогда, когда Оливер лежал на полу, держась за лицо. Эбби зарядил кулаком прямо в «табло» Оливера. Со всей силы. Первым среагировал Эдвард. Он перевёл взгляд с лежащего на полу Оливера на Эбби. Тот стоял, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Глаза — пустые. Или наоборот — слишком полные. Эдварду стало на секунду не по себе, но он тут же подавил это чувство. — Ты труп, яблочная голова! — рявкнул он и рванул на Эбби, навязывая тому бой на кулаках. К этому бою почти сразу присоединилась Зип. С ножом наперевес. Хоть это и было трудно, но Эбби уворачивался от атак обоих. Иногда блокируя. Иногда пропуская удары — получая «малясь» по торсу или чувствуя, как Зип своим ножичком задевает его щёку или шею. Тонкие полоски жжения на коже только раззадоривали. Но и сам Эбби не молчал. Он заряжал по хлебалу то Эдварду, то Зип. И бил он со всей силы. Даже по Зип. Потому что он не воспринимал эту хулиганку как «девушку». Для него сейчас не было ни парней, ни девчонок. Были только враги. И каждый враг заслуживал одного и того же. Тем временем ученики, проходившие мимо, начали замечать драку. Сначала один замер. Потом двое. Потом целая группка. — Эй, гляньте! Эбби отбивается от Зип и Эдварда! — пронеслось по коридору. — Это тот плаксивый? Да ну, бред... — Я серьёзно! Он Оливера уже вырубил! Любопытство — страшная сила. Кто-то звал друзей, кто-то — просто знакомых, чтобы те посмотрели. И вот уже вокруг Эбби, Эдварда и Зип начинает образовываться плотное кольцо зевак. Круг сжимался. Внутри кипела драка. Снаружи шептались и тыкали пальцами. А затем присоединился и сам Оливер. Личико его было слегка подправлено — на нём алым клеймом сиял след от кулака Эбби. Глаза горели такой ненавистью, что, кажется, можно было бы поджарить яйца. Для Эбби это не сулило ничего хорошего. Он начал пропускать больше ударов — уклоняться сразу от трёх тварей было крайне сложно. Окна для контратаки почти не появлялись. Он только и успевал, что прикрывать голову и корпус, отскакивая от ножа Зип и кулаков парней. Но в один момент такое окошко появилось. Эбби уклонился от ножевого колющего удара Зип — лезвие прошло в сантиметре от его шеи — и в том же движении, не сбавляя инерции, зарядил высокий хай-кик. Подошва его обуви встретилась с ебальником Эдварда с таким звуком, будто мокрое полотенце швырнули об стену. Эдвард рухнул как подкошенный, даже не вскрикнув — просто вырубился на секунду, а может и надолго. Зип отвлеклась. Она уставилась на оглушённое состояние Эдварда. А отвлеклась она потому, что он был её парнем. В глазах мелькнуло что-то женское, человеческое — страх, жалость, паника. Мгновение слабости. Этого мгновения Эбби хватило. Он не размышлял. Он просто действовал. Рука метнулась вперёд, перехватила запястье Зип, вывернула — и нож со звоном улетел на пол, отскочив в сторону зевак. Те с визгом шарахнулись назад, освобождая пятачок. Зип обернулась на Эбби. Костяшки Эбби впечатались в её подбородок с такой силой, что голова девушки мотнулась, как у тряпичной куклы. Она сделала два шага назад, запуталась в своих ногах и рухнула на пол. Зип не двигалась. Оливер видел это. И знаете что? Его это не потрясло. Нет. Его взгляд застелила пелена злости. На «кусок мусора», который успешно сопротивляется избиению и унижению. Он атаковал, не видя перед собой почти ничего, кроме Эбби. Кулаки мелькали на автомате, дыхание сбилось, в ушах шумело. И это стало его частичной ошибкой. Эбби увернулся от его попытки атаковать — ушёл в сторону, пропуская кулак над своим плечом — а затем схватил Оливера за затылок. И со всей силы приложил его лицом к одному из шкафчиков, что стояли у стены. Раз. Два. Металл жалобно звякнул. Лицо Оливера разбилось, покрылось кровью. Нос хрустнул и поехал в сторону — сломан однозначно. Но Оливер не потерял сознание. Ярость держала его на ногах. Он взревел и с силой ударил локтем Эбби в живот — так, что у того перехватило дыхание. Эбби разжал хватку, отпустив голову Оливера, и сделал шаг назад. И тут же пропустил серию. Оливер провёл свою контратаку: пара ударов в торс, а потом — основные — по голове. Эбби шатнулся, перед глазами на секунду поплыли цветные круги. Некоторые зеваки, поняв, что дело начинает пахнуть кровью — причём в прямом смысле этого слова, и не только — побежали на поиски хоть какого-нибудь учителя. И, что страшно сказать, впервые они были бы рады увидеть хоть кого-то из трио учителей-убийц. Потому что даже мисс Циркуль, мисс Блуми и мисс Тавель — с их Циркулем, Кацелярским ножом и когтями — хотя бы смогут разнять зачинщиков драки. В теории. Эбби быстро пришёл в себя, готовясь к следующей атаке Оливера. Но есть кое-что, о чём он забыл. Точнее — о ком. Вспомнив, что Эдвард всё ещё в сознании, он кое-как успел заблокировать удар — тот самый, что должен был прийтись прямо в солнечное сплетение. Удар, который выбил бы весь воздух из лёгких за секунду. Эбби перехватил руку Эдварда в последний момент. Костяшки противника врезались в его предплечье, но дыхание осталось при нём. Теперь оба противника стояли перед ним. Никакой пощады. Никакой передышки. Эбби не стал дожидаться их атаки — он напал сам. Первые два удара пришлись Эдварду в блок. Тот скривился, но устоял. Оливер попытался воспользоваться моментом и провести свою атаку. Ключевое слово — попытался. Потому что Эбби увернулся. И так получилось, что Оливер оказался с наружной стороны его кулака. То есть — с внешней стороны его локтя. Мгновение. Эбби моментально воспользовался этим. Он поднял ногу, согнул в колене, создавая «противовес», — и со всей силы ударил прямо в локоть Оливера. Хруст получился мерзким. Сочным. Таким, какой не забудешь до конца учебного года. Локоть Оливера вывернулся в ту сторону, куда ему было совершенно не положено. Оглушительный вопль Оливера разнёсся по коридорам школы. Кто-то из зевак закрыл уши. Кто-то побледнел и отвернулся. А кто-то, наоборот, заворожённо смотрел на то, как вожак хулиганов рухнул на колени, сжимая вывернутую руку и даже не крича уже — а издавая какой-то сдавленный, животный хрип. Эдвард не успел даже забеспокоиться о друге. Эбби схватил его за голову — пальцы вцепились в волосы, сжались как тиски — и провёл серию ударов о другой шкафчик. Но на этот раз затылком. Глухой. Тяжёлый. Мерный. Бам. Бам. БАМ. После третьего удара Эдвард обмяк. Сознание покинуло его, и тело безвольно сползло на пол, оставив на металлической дверце тёмное влажное пятно. Один. Эбби не остановился. По его виду — он вообще не хотел останавливаться. В его глазах больше не было ничего человеческого. Только пустота. Или огонь. Или что-то такое, от чего даже опытным хулиганам стало бы не по себе. Он развернулся к Оливеру. Тот, сжимая вывернутую руку и скуля от боли, попытался отползти назад. Поздно. Эбби схватил его за плечи — рывок, поворот, разгон — и со всей силы швырнул Оливера в сторону класса. В окно. Потому что в каждом классе есть 2–3 окна, которые выходят в коридор. Узкие, но достаточно большие, чтобы через них пролетел человек, если его бросить достаточно сильно. Стекло взорвалось каскадом осколков. Тело Оливера пробило проём, влетело в пустой класс и с глухим ударом врезалось в одну из парт. Кровь брызнула на столешницу. Эбби не полез через дверь. Он залез через то самое окно — через которое только что вышвырнул свою жертву. Осколки хрустели под его подошвой, царапали руки, когда он опирался на раму. Ему было всё равно. Он напрыгнул на Оливера сверху. И начал избивать его лицо. Удар. Ещё удар. Ещё и ещё и ещё. Эбби не считал. Он не думал. Он просто бил. До хруста собственных пальцев. До полностью разбитых костяшек — они треснули, обнажая розовое мясо и белую кость где-то под кожей. До того момента, как Оливер перестал издавать хоть какие-то звуки. До полного затишья. А потом в классе повисла тишина. Такая густая, что можно было резать ножом. Зеваки, наблюдавшие за этим избиением, почувствовали тошноту. Лицо Оливера, которое они могли увидеть через окна класса из коридора... выглядело... да никак, блядь, не выглядело. Это было просто разбитое к чёрту мясо. Даже очертаний лица не осталось — только кровавое месиво, в котором невозможно было узнать человеческие черты. Кто-то из толпы отвернулся и его вырвало прямо на пол. Кто-то просто стоял, не в силах отвести взгляд, с широко раскрытыми глазами и трясущимися губами. Но через мгновение вдали послышались шаги. Быстрый бег. Как минимум четырёх человек. Трио учителей-убийц — Мисс Циркуль, Мисс Блуми и Мисс Тавель. И Мисс Грейс. Директриса школы. Та, которая после того, как услышала вопль Оливера, посмотрела на камеры. И увидела не очередное убийство кого-то из учеников руками учителей-убийц. А настоящую драку. Кровавую. Жестокую. Одностороннюю. Когда эта четвёрка прибежала на место, они увидели зрелище, какого не видели с тех пор, когда сами ещё были школьницами. Двое в отрубе. Один — Эдвард — с разбитым затылком, лежащий в лужице крови у шкафчика. Вторая — Зип — с вывихнутой челюстью, раскинувшаяся на полу. А затем они увидели третье тело. Тело Оливера, которое вылетело через другое окно. То, что было целым — Эбби не поленился поднять останки своего врага и швырнуть их сквозь стекло второй раз. Тело врезалось в стену напротив с такой силой, что штукатурка треснула. Тело, у которого вместо лица была кровавая каша. А затем из класса в коридор, перешагивая через осколки, вылез Эбби. Через разбитое окно. Он стоял перед учителями и директрисой — весь в чужой крови, с разбитыми в мясо костяшками, с пустым взглядом, в котором больше не было ни страха, ни боли, ни даже злости. Только спокойствие. Тишина повисла в коридоре. Даже Мисс Грейс, которая видела за свою жизнь много смертей, на мгновение замерла. Её глаза пробежали по разбитым телам. По лужам крови. По осколкам стекла, усыпавшим пол. По Эбби — покрытому чужой кровью, с разбитыми костяшками и пустым, спокойным взглядом. Она видела многое. Но такое... такое она видела впервые. Мисс Грейс открыла рот. Закрыла. Сжала кулаки так, что побелели костяшки. Её губы задрожали — не от страха, а от ярости, которой она никогда не позволяла себе показывать при учениках. Но сейчас было не до правил. — ЧТО ТУТ, БЛЯТЬ, ПРОИЗОШЛО?! — закричала Мисс Грейс матом, которого всегда старалась избегать. Голос директрисы эхом разнёсся по коридору, заставив зевак вздрогнуть. Даже трио учителей-убийц переглянулось. А Эбби так и стоял молча. Смотря на неё своими пустыми глазами. Не говоря ни слова.