Глава вторая

В кабинете Мисс Грейс было тихо. Слишком тихо для школы, где всего час назад произошла одна из самых жестоких драк в её истории. За окнами директорского кабинета уже смеркалось. Внутри горел только настольный светильник — жёлтый, усталый, выхватывающий из полумрака лицо Мисс Грейс и фигуру Эбби, сидящего напротив. Эбби смотрел в пол. Его руки были перебинтованы. Плотно, в несколько слоёв — ладони, костяшки, пальцы. Кое-где сквозь белую марлю проступали розоватые пятна. Медсестра сказала, что кости целы, но сухожилия растянуты, а кожа содрана почти до мяса. Эбби не жаловался. Он вообще ничего не говорил с тех пор, как его завели в этот кабинет. Мисс Грейс сидела за своим рабочим столом, уставившись в монитор компьютера. На экране — чёрно-белая запись с камеры наблюдения. Без звука. Но и без звука было понятно всё. Вот Оливер толкает Эбби. Тот падает. Вот Эбби встаёт и бьёт Оливера в лицо. Вот подключаются Эдвард и Зип. Вот Эбби уворачивается, блокирует, атакует. Вот хай-кик в голову Эдварда. Вот отобранный нож и удар Зип в челюсть. Вот лицо Оливера, многократно встречающееся со шкафчиком. Вот вывернутый локоть. Вот голова Эдварда, с силой впечатанная в металл. Вот тело Оливера, летящее в окно. Вот Эбби, лезущий следом. А потом — чёрное пятно внутри класса. И долгие минуты, в которые камера не видит деталей, но видит другое: как Эбби снова и снова опускает руки на то, что ещё недавно было лицом Оливера. Мисс Грейс досмотрела до конца. Не перематывая. Не отворачиваясь. Она закрыла окно с записью, повернулась к Эбби и с минуту просто смотрела на него. На бинты. На пустой взгляд. На ссутуленные плечи. Потом глубоко выдохнула и начала: — Эбби. Он не поднял головы. — Эбби, посмотри на меня. Медленно, очень медленно, он поднял глаза. В них не было ни страха, ни вызова. Только усталость. Бездонная, серая, какая бывает у людей, которые перешагнули через что-то, после чего уже ничего не будет по-старому. Мисс Грейс откинулась в кресле, сложила руки на груди. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Эбби молчал. — Я не просто так спросила, — голос директрисы был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. — Я хочу услышать твой ответ. Своими словами. Эбби чуть склонил голову набок, будто обдумывая вопрос. Губы его шевельнулись, но звука не последовало. А потом он выдавил из себя тихое, почти безразличное: — Защищался. Мисс Грейс прищурилась. — Защищался? — переспросила она. — Ты переломал троим ученикам конечности. Разбил одному лицо в лепёшку. Вышвырнул его через окно. Дважды. А потом прыгнул сверху и добивал, пока он не перестал подавать признаки жизни. Это, по-твоему, защита? Эбби опустил взгляд обратно на свои бинты. — Я больше не хотел быть жертвой, — сказал он так тихо, что Мисс Грейс пришлось податься вперёд. Она замолчала. В кабинете снова стало тихо — только тикали настенные часы да гудел процессор компьютера. Мисс Грейс вздохнула, потёрла переносицу и посмотрела куда-то в сторону окна. — Эбби... я не идиотка. Я знаю, что они тебя травили. Я знаю, что учителя закрывали на это глаза. А иногда и сами... — она запнулась, подбирая слова. — В общем, система подвела тебя. Это правда. Она снова повернулась к нему. — Но то, что ты сделал сегодня — это не защита. Это резня. Ты не просто дал сдачи. Тихоня, которого все считали тряпкой, за десять минут превратился в машину для убийств. Эбби никак не отреагировал на её слова. — Знаешь, что мне страшнее всего? — продолжила Мисс Грейс, понижая голос. — Не то, что ты избил их до полусмерти. А то, как ты это сделал. Ты не кричал. Не ругался. Ты просто... работал. Методично. Жестоко. Будто делал домашнее задание. Она помолчала, давая словам осесть. — Откуда в тебе это, Эбби? — спросила она почти шёпотом. — Откуда в тебе столько ярости? Мисс Грейс подняла на него глаза. Долгий, тяжёлый взгляд. — Я устал бояться, — сказал Эбби, не дрожа, как раньше, и глядя прямо ей в глаза. — Мне уже плевать на то, что Оливер... ПАРЕНЬ Алисы. Этот кусок мудака заслужил то, что я сделал с ним. Мисс Грейс не шелохнулась, но в её глазах что-то дрогнуло. — Я не собираюсь больше жить в страхе, — продолжал Эбби, и голос его становился твёрже с каждым словом. — Если Оливер со своими друзьями полезет ко мне... или к моим друзьям — я изобью его так же сильно, как и сегодня. И даже дольше секунды думать не буду, стоит ли его избивать, несмотря на то что ОН... парень той твари. Слова Эбби об Алисе резанули родительскую часть в Мисс Грейс. Потому что Алиса... местный школьный демон, та, от кого бегут даже учителя-убийцы, та, чьё имя шепотом передают из уст в уста... была её дочерью. Но об этом никто из учеников не знал. Никто. Мисс Грейс медленно опустилась обратно в кресло. Её лицо оставалось спокойным — годами выработанная маска — но внутри всё сжалось. — Ты даже не представляешь, о ком говоришь, Эбби, — тихо сказала она. — Мне не нужно представлять, — ответил Эбби. — Я знаю, что она делает с учениками. Знаю, что она чудовище. И если её парень думает, что может безнаказанно творить что хочет... то сегодня я доказал, что это не так. Мисс Грейс сжала подлокотники кресла. — Оливер — не Алиса, — сказала она. — Не путай. — А мне всё равно, — отрезал Эбби. — Он связан с ней. Он думает, что ему всё сойдёт с рук, потому что за ним стоит монстр. Но сегодня этот монстр не пришёл его спасать. Он усмехнулся — горько, безрадостно. — А если придёт в следующий раз... что ж. Значит, я встречусь и с ней. Мисс Грейс резко поднялась. — Ты не понимаешь, что говоришь, — голос её стал жёстче. — Алиса — не Оливер. Она не остановится после пары сломанных костей. Она не почувствует боли. Ты не сможешь её избить, Эбби. — Похер, — ответил Эбби с матом, которого Мисс Грейс от него никак не ожидала. — Из-за той приблуды все в школе воскресают. Это давно не секрет. Он откинулся на спинку стула, не отводя взгляда. — Так что драка с Алисой будет для меня прямым доказательством того, насколько близко я рано или поздно подберусь к тому, чтобы уложить её в гроб. Даже если она и воскреснет после того, как я уложу её... она будет знать, что в этой школе есть тот, кто может и ей подправить её, — Эбби сделал пальцами кавычки, сгибая их в воздухе, — «прекрасное» личико. Он сказал это с такой ледяной насмешкой, что Мисс Грейс на мгновение забыла, как дышать. Эбби давал наглядно понять: он уже положил огромный болт из титана на все правила приличия. На вежливость. На субординацию. Потому что эта школа — место, где не талантливых детей буквально пожирают. И после сегодняшнего дня он больше не собирается притворяться, что это нормально. Мисс Грейс обалдела. Не от мата — матом здесь ругались и пострашнее. А от наглости. От того, с какой лёгкостью этот ещё вчера дрожащий «яблокоголовый» мальчишка сейчас сидел напротив неё, директрисы школы, и рассуждал о том, как будет укладывать в гроб Алису. Алису. Ту, которую даже учителя-убийцы обходили стороной. Она смотрела на его пальцы, сложенные в кавычки, и понимала: он ведь даже не представляет, насколько прав в своей насмешке. Потому что «прекрасное личико» Алисы... Мисс Грейс уже и сама не помнила, как оно выглядит. Алиса в основном покидала свою комнату во время охоты на учеников уже в своей демонической форме — искажённой, страшной, с горящими глазами и пастью, полной зубов. Её настоящее лицо видел разве что Оливер на постоянке. А Мисс Грейс... прошло больше четырёх лет с тех пор, как она видела лицо своей собственной дочери человеческим. Она моргнула, прогоняя наваждение. — Ты... — начала она и запнулась. Собралась с мыслями. — Ты хоть понимаешь, что только что сказал? — Каждое слово, — ответил Эбби спокойно. — И если вы хотите меня за это наказать — наказывайте. Всё равно хуже, чем я жил последние годы, уже не будет. Мисс Грейс смотрела на него и не узнавала. Тот плаксивый мальчик, которого задирали в коридорах, исчез. На его месте сидел кто-то другой. Кто-то, кому действительно было всё равно. И это пугало её больше, чем любая демоническая форма Алисы. Затем Эбби поднёс свою руку к лицу. И увидел, что бинты уже покрылись кровью. Он и не заметил, как сжал их до такой степени в кулаки, что костяшки пальцев на обеих руках начали кровоточить, окрашивая белые бинты в чёрно-красный. Даже больше — в чёрный оттенок. Словно сама тьма просачивалась сквозь марлю. Эбби посмотрел на свои руки с каким-то отстранённым любопытством, будто видел их впервые. — Пора, походу, бинты менять, — сухо констатировал факт он. В его голосе не было ни боли, ни удивления. Только констатация. Такая же, как если бы он заметил, что на улице пошёл дождь, или что в кабинете стало темнеть. Мисс Грейс перевела взгляд на его руки. На чёрно-красные пятна, расползающиеся по белой марле. Она видела много крови за свою жизнь. Но почему-то сейчас, глядя на эти проступающие пятна на бинтах мальчишки, который полчаса назад превратил троих учеников в кровавое месиво, ей стало по-настоящему не по себе. — Вызову медсестру, — сказала она, протягивая руку к телефону. — Не надо, — Эбби покачал головой. — Сами заживут. Или нет — какая разница. Всё равно воскресну, если что. Он усмехнулся — той же горькой, безрадостной усмешкой. — Такова местная магия, да? Можно умереть сто раз — и всё равно будешь стоять на линейке в понедельник утром. Мисс Грейс убрала руку от телефона. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы шутить о смерти, — тихо сказала она. — А я не шучу, — ответил Эбби, поднимая на неё глаза. — Я просто говорю факты. Вы же сами учили: в FPE нет ничего постоянного, кроме самой школы. И её правил. Он снова посмотрел на свои кровоточащие руки. — А правила такие: или ты жертва, или ты хищник. Эбби лишь вздохнул и встал со стула. — Я больше не намерен задерживаться здесь, — сказал он как отрезал. — Всего хорошего. До завтра. Ни тени сомнения. Ни капли прежней робости. Просто встал, развернулся и направился к выходу, даже не взглянув на Мисс Грейс. Он покидал кабинет директрисы, явно не желавший больше слушать то, как его отчитывают. Дверь за ним закрылась с тихим, но каким-то окончательным щелчком. Мисс Грейс осталась сидеть за столом одна. В тишине. С каплями крови Эбби на полу. Она смотрела на закрытую дверь и не знала, что чувствовать. Злость? Беспомощность? Страх? Всё сразу. Мальчишка, которого ещё утром можно было раздавить одним взглядом, только что послал её. Вежливо. Спокойно. Но по факту — послал. И она ничего не могла с этим сделать. Потому что он был прав.