Часть 1

Ночь над Конохой была окрашена в цвет крови. Запах гари, озона и железа тяжелым саваном висел в воздухе, перекрывая даже предсмертный, оглушающий рев Девятихвостого Лиса. Барьер, возведенный последними силами Кушины Узумаки, мерцал золотистым светом, отрезая их от остального мира. Внутри этого купола разворачивалась трагедия, которая должна была стать легендой, но превратилась в пролог к кошмару. Огромный коготь демона пронзил тела Минато и Кушины насквозь. Кровь капала на алтарь, где лежал крошечный, надрывающийся от плача младенец — Наруто. — Минато... — голос Кушины дрожал, срываясь на хрип. Она из последних сил смотрела на своего новорожденного сына, пытаясь вложить в свои слова всю материнскую любовь, которую не успеет ему подарить. — Наруто... Не будь привередливым в еде... Ешь больше и расти большим... Заведи друзей... Не обязательно много, достаточно нескольких... но настоящих... Минато, тяжело дыша и чувствуя, как Бог Смерти уже забирает его душу в обмен на запечатывание, лишь слабо улыбнулся. Его зрение мутилось. — Наруто... — прошептал Четвертый Хокаге. — Мои слова... те же, что и у твоей ворчливой мамы... Печать Восьми Триграмм... Закрытие! Вспышка ослепительного света озарила лес. Чакры Девятихвостого с оглушительным свистом втянулась в живот младенца, оставляя на его теле сложный спиралевидный узор. Огромная туша Лиса растворилась в воздухе. Барьер Кушины дрогнул и осыпался золотыми искрами. Тела Минато и Кушины безжизненно рухнули на землю подле алтаря. Плач ребенка разнесся по внезапно наступившей тишине леса. В нескольких десятках метров от них, среди деревьев, Третий Хокаге Хирузен Сарутоби в сопровождении отряда АНБУ из последних сил бросился вперед. — Минато! Кушина! — крикнул старик, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Лис исчез, значит, запечатывание прошло успешно. Но какой ценой? Однако прежде чем Хирузен успел преодолеть разделявшее их расстояние, пространство возле алтаря исказилось. Воздух закрутился спиралью, словно засасывая сам свет, и из этой воронки шагнула фигура в черном плаще. Человек в оранжевой маске тяжело дышал. Его левая рука безвольно висела вдоль тела, рассыпаясь белой субстанцией — следствие уничтожающего удара Расенганом, который Минато нанес ему несколько минут назад. Человек в маске проиграл бой Четвертому, но он не собирался проигрывать войну. Обито бросил взгляд на бездыханные тела своего бывшего учителя и его жены. В единственном видимом глазу, горящем красным светом Шарингана, не было ни капли жалости. Лишь холодный расчет и пульсирующая ненависть. «Ты всегда был слишком уверен в себе, Сенсей. Ты спас деревню, но ты не сможешь спасти его», — подумал Обито. Он сделал шаг вперед и протянул уцелевшую правую руку к алтарю. Пальцы в черной перчатке сомкнулись на пеленках младенца. Наруто залился еще более громким криком, словно чувствуя исходящую от человека ледяную ауру. — Стой! — громовой голос Хирузена раздался совсем близко. Старый Хокаге вскинул посох, а АНБУ уже складывали печати для атаки. — Отпусти ребенка! Обито медленно повернул голову к прибывшим шиноби. Он поднял младенца на уровень груди, словно демонстрируя свой трофей. — Вы забрали у меня всё, — его голос, искаженный маской, звучал глухо и зловеще. — Вы построили свой фальшивый мир на костях тех, кого я любил. Минато думал, что оставляет Конохе героя и надежду. Воздух вокруг человека в маске снова начал закручиваться спиралью. — Но я заберу эту надежду. Я выжгу её дотла и создам из нее оружие, которое уничтожит вашу жалкую деревню, — произнес Обито, пока Камуи начало затягивать его и ребенка в другое измерение. — Стихия Огня: Драконье Пламя! — выкрикнул один из АНБУ, выпуская мощный поток огня, но пламя прошло сквозь фантомную фигуру, не причинив ей вреда. — Наруто! — в отчаянии крикнул Хирузен, прыгая вперед, чтобы схватить младенца. Его пальцы сомкнулись на пустоте. Спираль захлопнулась с тихим хлопком. Человек в маске и новорожденный Джинчурики исчезли, оставив после себя лишь запах крови и мертвую тишину. Хирузен упал на колени перед телами Минато и Кушины. Старый Хокаге смотрел на пустой алтарь, и по его морщинистым щекам текли слезы. В эту ночь Коноха потеряла не только своего лидера, но и свое будущее. Темная, сырая пещера где-то на границе Страны Дождя встретила Обито холодом. Он материализовался из пространственной воронки и едва не упал, опершись плечом о холодный камень. Рана от Расенгана пульсировала невыносимой болью. В его руках завозился сверток. Наруто наконец затих, устав плакать, и теперь лишь тихо сопел, открыв ярко-голубые глаза. На его щеках отчетливо выделялись по три полоски, похожие на лисьи усы. Обито посмотрел на сына своего учителя. Младенец потянулся маленькой ручкой к оранжевой маске. Учиха грубо перехватил руку ребенка. — Тебе здесь не место, Узумаки Наруто, — холодно произнес он, глядя в невинные глаза младенца. — Для них ты умер в эту ночь. Твоя судьба — не защищать слабых. Твоя судьба — стать тем, кто принесет в этот мир истинную реальность. Из теней пещеры медленно вынырнула двухцветная фигура Зецу. — О... Ты решил не убивать его? — проскрежетал белый Зецу, с любопытством разглядывая ребенка. — В нем Девятихвостый. Ловить его позже будет слишком утомительно, — ответил Обито, направляясь вглубь убежища. — Мы вырастим его сами. Чистый лист. Я напишу на нем свою историю. Он будет предан только мне. А когда придет время... он отдаст свою жизнь ради Плана Глаз Луны. Наруто тихо закрыл глаза и уснул в руках монстра, не зная, что его настоящая жизнь, его истинное имя и наследие были только что стерты из истории.