Часть 35

Наруто стоял на коленях перед исполинскими вратами клетки. Его плечи мелко дрожали, а руки судорожно сжимали ткань футболки на груди. Ему казалось, что сердце сейчас проломит ребра. Воздух вдруг стал невыносимо тяжелым. Блоки, годами сдерживавшие его психику, рухнули, и плотина прорвалась. Все те чувства, которые Учитель методично выжигал и подавлял в нем с самого детства — горе, привязанность, страх, жалость, гнев и пронзительное одиночество — хлынули в разум единым, всесокрушающим потоком. Это был сенсорный и эмоциональный перегруз. Из глаз Наруто, всегда остававшихся мертвыми и сухими, хлынули горячие, неконтролируемые слезы. Они падали в темную воду подсознания, оставляя расходящиеся круги. — Что... что это... — задыхаясь, прохрипел Наруто, сжимаясь в комок. Его голос ломался. Он обхватил себя руками, словно пытаясь удержать собственное тело от распада. — Как же больно... Почему так много всего... Я ничего не понимаю! Из-за гигантских железных прутьев раздался низкий, рокочущий звук, похожий на раскат грома. Девятихвостый Демон-Лис опустил свою массивную морду ближе к решетке, с презрением и легкой долей насмешки наблюдая за истерикой своего тюремщика. — Жалкое зрелище, — прогремел Кьюби. Потоки воздуха от его дыхания растрепали светлые волосы подростка. — Идеальное, бездушное оружие, которым тебя лепили столько лет, сломалось от простого прикосновения мертвого Учихи. Твой разум слаб, мальчишка. Наруто с трудом поднял голову. Сквозь пелену слез и удушающую боль в груди он посмотрел в гигантские красные глаза Лиса. — Он всё лгал... — голос Наруто дрожал, но он отчаянно пытался зацепиться за остатки рационального мышления. — Учитель... он всегда говорил мне, что Четвертый Хокаге и Кушина Узумаки ненавидели меня. Что они были фанатиками Конохи, которые просто использовали собственного сына как сосуд для демона, а потом бросили. Итачи показал мне... воспоминание. Это человек в маске напал в ту ночь? Лис издал утробный смешок, от которого содрогнулись стены подсознания. — Использовали как сосуд? Бросили? — Кьюби оскалился, обнажая ряды клыков размером с деревья. — Какой же ты наивный идиот, раз поверил в этот бред. Твои родители отдали свои жизни, чтобы спасти тебя от него. Этот ублюдок в маске вырвал меня из твоей матери сразу после твоего рождения, подчинил моим разумом своим проклятым Шаринганом и заставил крушить деревню. Четвертый Хокаге и та красноволосая дьяволица умерли, пронзенные моим когтем, лишь потому, что закрыли тебя своими телами! Наруто замер, перестав дышать. Каждое слово било сильнее, чем любое физическое дзюцу. Человек, который подобрал его, который убедил его, что мир жесток, а родители — монстры... был тем самым монстром, который их убил. — Значит, он убил их... — прошептал Наруто, утирая слезы тыльной стороной ладони. — Мадара... он всё это подстроил... — Не обольщайся, сопляк. Я не собираюсь с тобой мириться, дружить или делиться силой, как это делают в сказках. Я ненавижу тебя. Я ненавижу твоего отца за эту печать, — глаза Девятихвостого сузились, превратившись в узкие, смертоносные щели. Его чакра вспыхнула обжигающим багровым пламенем, заставив воду вокруг Наруто закипеть. — Но есть кое-что, что я ненавижу больше. Я ненавижу того труса, который посмел подчинить меня своей воле в ту ночь. И запомни одну вещь... Тот, чьим приказам ты слепо подчинялся все эти годы — это фальшивка. Наруто непонимающе моргнул, тяжело дыша. — Фальшивка? О чем ты говоришь? Он — Учиха Мадара. Он обладает пространственными техниками, он контролировал тебя... — ОН — КУСОК ЛЖИВОГО ДЕРЬМА! — взревел Девятихвостый. Эхо его голоса едва не лишило Наруто сознания. — Думаешь, я не знаю, чья чакра ощущалась в ту ночь?! Я был там, когда настоящий Мадара Учиха подчинил меня! Я сражался вместе с ним против Хаширамы Сенджу — Бога Шиноби! Чакра настоящего Мадары была густой, темной, как сама Бездна, и подавляющей. Тот человек погиб в Долине Завершения! Лис приблизился к самым прутьям, его голос снизился до зловещего, вибрирующего рыка. — Этот кусок мусора в спиральной маске лишь прячется за именем мертвеца, чтобы вселять страх в этот мир. У него сильные глаза, но его чакра совершенно другая. Он — самозванец. Твоя жизнь, твои убеждения, твоя преданность... всё это было отдано жалкому лжецу, который разорвал твою семью, а из тебя сделал дворовую собаку. Наруто рухнул обратно на колени, закрыв лицо руками. Слова Кьюби разрушили саму основу его существования. Вся его реальность оказалась карточным домиком, который сгорел в одно мгновение. У него не было великой цели. Он не был избранным проектом Глаза Луны. Он был просто трофеем. Сиротой, которого убийца его родителей обманом превратил в послушное орудие, предварительно лишив способности чувствовать боль от этого осознания. Гнев. Абсолютный, чистый, концентрированный гнев начал подниматься из самых глубин его естества, смешиваясь со слезами. — Фальшивка... — истерично усмехнулся Наруто, и этот смех прозвучал страшно, безумно. Он медленно убрал руки от лица. Его голубые глаза, ранее мертвые и пустые, теперь пылали яростью, отражая багровую чакру Лиса. — Всё это время... я убивал ради человека, который отнял у меня всё. Он поднял взгляд на Девятихвостого. В этом взгляде больше не было растерянного, сломленного подростка. — Что мы будем делать теперь? — тихо, но твердо спросил он. Девятихвостый оскалился в предвкушении хаоса. — Мы? Никаких "мы", мальчишка. Но если ты собираешься вырвать глотку этому самозванцу... я с удовольствием посмотрю, как он захлебнется собственной кровью. Наруто резко открыл глаза, выныривая из подсознания. Реальность тусклой каменной комнаты обрушилась на него всей своей тяжестью. Внутри него бушевал пожар. Чувство, которое он почти забыл, которое годами глушилось печатями и холодным прагматизмом, теперь выжигало его изнутри. Гнев. Чистая, первобытная, всепоглощающая ненависть к человеку, который украл его жизнь, убил родителей и превратил в бездушную марионетку. Вместе с возвращенными эмоциями в голове яркой вспышкой проявилась информация. Итачи не произносил этих слов вслух, но в момент разрушения блоков он вложил этот мысленный отпечаток прямо в разум Наруто: «Мадара скорее всего забрал мое тело. Забери мои глаза. Мангекё Саске ослепит его — это проклятие нашего клана. Мои глаза — единственный шанс брата пробудить Вечный Мангекё и выжить в грядущей войне...» Наруто сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. Годы жестоких тренировок и вбитой рефлекторной дисциплины взяли верх над истерикой. Он глубоко вдохнул, загоняя бушующий ураган эмоций в жесткие рамки самоконтроля. Его лицо вновь стало маской, но по щекам всё ещё текли горячие, предательские слезы. — Зецу, ты тут? — произнес Наруто ровным, ледяным тоном, не поворачивая головы. Из каменной стены позади него медленно проступила двухцветная фигура в форме растения. — Конечно, Наруто. Я слежу за тобой, как и всегд... Он не успел договорить. В ту же долю секунды тело Наруто взорвалось ослепительной синей вспышкой, но на этот раз к ней примешалось обжигающее, агрессивное багровое сияние. Без печатей Обито чакра Лиса свободно хлынула по его каналам, сливаясь с «Грозовым Покровом». Наруто исчез. Камень под его ногами разлетелся в пыль. Кулак Узумаки, окутанный молнией и красной демонической чакрой, врезался в лицо Зецу с такой чудовищной силой, что верхнюю половину тела шпиона буквально распылило на атомы. Ошметки белой биомассы разлетелись по всей комнате и медленно стекли по стенам. Наруто знал, что это лишь клон — один из тысяч. Настоящий враг скоро узнает о произошедшем. Времени почти не было. Он повернулся к кровати. Саске, приподнявшись на локтях, шокированно смотрел на него. Учиха не мог поверить своим глазам: безжалостный убийца, идеальное оружие, не знающее сомнений... плакал. По лицу Наруто текли слезы, но в его пронзительно-голубых глазах не было слабости — там пылала смерть. — Нам нужно уходить. Немедленно, — жестко бросил Наруто. — Что... что ты делаешь? — хрипло спросил Саске, не в силах пошевелиться от истощения. — Исправляю свои ошибки, — Наруто сложил печать, и рядом с ним с хлопком появился теневой клон. Клон без лишних слов закинул ослабшего Саске себе на спину. Второй клон был немедленно отправлен в нижние ярусы убежища. Ему не вернуть к жизни тех людей, которых он хладнокровно убивал все эти годы по приказу самозванца. Но он мог спасти тех, кто еще жив. — Выдвигайтесь к выходу, я догоню, — скомандовал оригинал и рванул в противоположную сторону. Его целью была закрытая секция Убежища — лаборатория, куда Учитель строго-настрого запрещал ему заходить. Теперь Наруто понял почему. Выбив массивную стальную дверь одним ударом ноги, усиленным чакрой Кьюби, Наруто ворвался в помещение. Вдоль стен тянулись стеллажи с десятками стеклянных колб, заполненных питательным раствором. Внутри каждой плавал Шаринган. Целая коллекция глаз, вырванных у убитых Учиха. «Трофеи труса», — с отвращением подумал Наруто. Его взгляд быстро пробежался по полкам, пока не зацепился за самую свежую колбу на центральном столе. На ней была наклеена бирка: «Итачи Учиха». Наруто схватил колбу, спрятал её в подсумок под плащом и метнулся обратно наверх. В главном зале его уже ждали. Теневой клон поддерживал пришедшую в сознание Югито Нии. Куноичи Облака тяжело дышала, с недоверием глядя на своего похитителя: сдерживающие печати были сорваны, и она снова чувствовала спасительное тепло чакры Кьюби. Рядом стоял второй клон с Саске на спине. — Пора уходить, — скомандовал Наруто, подбегая к ним. Но пространство позади них внезапно исказилось. Воздух закрутился спиралью, засасывая свет, и в центре воронки материализовалась фигура в черном плаще и оранжевой маске. Атмосфера в зале мгновенно стала тяжелой, удушающей. — Что здесь происходит, Наруто? — голос «Мадары» звучал низко, вибрируя от скрытой угрозы. Его единственный видимый глаз в прорези маски полыхнул кровавым светом Шарингана. — Уничтоженный Зецу. Снятые печати с Джинчурики. Ты забыл, кому принадлежишь? — Я никогда не принадлежал тебе, самозванец, — Наруто медленно обернулся. Под маской Обито промелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменилось холодной яростью. Он мгновенно активировал Шаринган, посылая мощнейший импульс гендзюцу, чтобы снова парализовать разум своего оружия и восстановить подавляющие печати. Но зрительный контакт больше не работал. Как только иллюзия попыталась проникнуть в разум Наруто, багровая чакра Девятихвостого взметнулась вокруг подростка плотным, обжигающим щитом. Лис изнутри разорвал гендзюцу в клочья, даже не позволив ему коснуться сознания своего джинчурики. — Твои иллюзии на мне больше не сработают! — крикнул Наруто. Он не стал тратить ни секунды. Сложив пальцы в крест, он создал еще пятерых клонов. — Уходите! Живо! — приказал он клонам с Саске и Югито. Те мгновенно рванули к выходу из пещеры, пробивая стену наружу. Обито бросился за ними, вытягивая руку: — Камуи! Но путь ему преградил оригинал Наруто. В обеих его руках с оглушительным скрежетом скапливалась смертоносная энергия. Правую ладонь окутало вибрирующее, прозрачное лезвие концентрированного Ветра, а левая заискрилась нестабильной Молнией, густо пропитанной багровой чакрой Лиса. Резким движением Наруто соединил ладони перед собой. Две конфликтующие стихии — режущий шторм и пронзающее электричество — с оглушительным воем слились воедино, рождая его собственную, уникальную технику. — Разрывающий Грозовой Тайфун! Обито попытался пропустить атаку сквозь себя, становясь нематериальным. Разрушительный вихрь из молний и лезвий ветра прошел сквозь грудь человека в маске, не причинив ему вреда, но Наруто этого и добивался. Он с силой направил бушующую технику прямо в каменный пол под ногами врага. — Взрыв! Столкновение двух нестабильных стихий и чакры биджу вызвало чудовищную детонацию. Убежище содрогнулось. Пол провалился, массивные каменные своды начали рушиться, заполняя пространство густой пылью, огнем и обломками, полностью блокируя обзор для Камуи. Используя завесу разрушения и невероятную скорость Покрова Молнии, Наруто развернулся и выпрыгнул в пробитую клонами брешь.