X

1 сентября 1856 год За полдень Элизабет проснулась в постели одна. Лёгкости пробуждения она не испытала, словно навалившиеся проблемы терзали её даже по ночам. Девушка выглянула в окно – Кристиана у ворот не было. Её укололо лёгкое чувство вины, но она не видела пути назад. Она там, где должна быть. Рядом с мужем. Надев лёгкое домашнее одеяние, Элизабет выглянула из-за двери своих покоев – тишина. Прислуга не суетилась, птицы не щебетали, словно мир вокруг дома Капур замер и ждал чего-то особенного. Она спустилась к кабинету Рохана и услышала первый шум. Тихий ропот переходил в скандал, поэтому Элизабет смогла расслышать следующий разговор: — Хема, прекрати это представление, — Рохан был зол, его голос громом прокатывался по кабинету. — Ты должна выйти за него замуж! Твой отец хочет, чтобы ты стала женой Рабана. Что ты хочешь от меня? Чтобы я тебя спас? Не бывать этому. — А как же мы, Рохан? — девушка кричала не меньше Рохана, срывая свой тонкий голос. В ней не было того прежнего озорства. Обманутое ожидание больно ударило по самолюбию знойной индианки. — Об этом речи быть не может. Всё изменилось. Ты должна отпустить меня, — Рохан отодвинул стул и сел на него. — Я влюблён в другую, Хема. Ты знала это с самого начала. День стал для Хемы полным провалом – мужчина, которого она любила больше жизни терзает в своих объятиях другую. Ту, которую ненавидел, ту, о которой говорил «не переживать». Слёзы злобы и ревности застили её глаза. Она неистово начала растирать яркий макияж по лицу, срывать с себя украшения. — Чем она лучше меня? — Хема закричала от чувства, полного безвыходности, было слышно, как она кинула на пол что-то тяжёлое. — Хема, перестань! Когда ты прыгнула ко мне в постель первый раз, ты знала, что я не буду тебе ничем обязан. Я предупреждал… Я отговаривал тебя, просил оставить в покое, но ты уверила, что мы будем лишь яркой интрижкой. Теперь ты ставишь мне условия. Я женат, Хема. Я ставил точку сотни раз. Твоя женитьба с Рабаном даст тебе понять, что пора остепеняться, — Рохан говорил ровно, без страха или намёка на импульсивную эмоциональность. — Ты ещё пожалеешь о том, что отверг меня. Я всю Калькутту настрою против тебя и твоей белозадой жены, — яростно просипела Хема и направилась к выходу. Элизабет успела лишь увернуться от открывшейся двери. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и из кабинета вихрем вылетела Хема. Она не заметила Элизабет сразу – её лицо, когда-то безупречное, превратилось в заплаканное нечто: размазанная сурьма черными полосами стекала по щекам, губы были искусаны в кровь, а в глазах полыхало не просто горе, а чистая ненависть. Хема приостановилась, когда их взгляды встретились. Это было похоже на столкновение двух противоположных стихий. Хема рассматривала девушку: домашнее одеяние, растрепанные после ночи волосы, и её ноздри гневно раздулись. — Наслаждайся вечерами с Роханом, пока можешь, — прошипела она так тихо, что услышала только Элизабет. — Ты думаешь, что моя семья позволит ему иметь брак с англичанкой? Как бы не так. Не забывай, что милой Камалы больше нет. Она толкнула девушку плечом и стремительно направилась к лестнице, фурией вылетая из поместья. После неё остался лишь сладкий запах масленых духов. Элизабет продолжала стоять в коридоре, прижавшись спиной к прохладной стене, и чувствовала, как по позвоночнику пробегает холод. Угроза Хемы не была пустым звуком. В Калькутте, где слухи распространяются быстрее лесного пожара, оскорбленная женщина из влиятельного рода – это приговор. Стоит ждать мести в любой момент. — Элизабет, это ты? — голос Рохана из кабинета прозвучал глухо. Он не видел девушки, но услышал её поступь. Элизабет осторожно вошла внутрь личной комнаты. Кабинет выглядел так, будто здесь прошёл ураган: на полу валялась тяжелая бронзовая статуэтка, бумаги были разбросаны, а воздух был пропитан едким ароматом сладких духов Хемы – она явно рассчитывала на беседу в свою пользу. Рохан сидел за столом, подперев голову руками. Его плечи, обычно прямые и сильные, сейчас казались непривычно маленькими. Он поднял глаза, и девушка увидела в них усталость, которую он никогда не показывал на людях. — Люблю твой любопытный носик. Ты всё слышала, — это был не вопрос, а утверждение. Он жестом подозвал Элизабет к себе. — Подойди ко мне. Когда она подошла ближе, мужчина обхватил её талию и притянул к себе, утыкаясь лицом в живот. Он словно искал спасения от всех демонов, которые разом накинулись на него после смерти Камалы. — Я должен был закончить это раньше, — неразборчиво прошептал Рохан в живот Элизабет. — Но Камала всегда говорила, что семья Хемы – полезный союзник. Теперь этот союз превратился в петлю на моей шее. Её отец не простит мне этот отказ. Но плевать я хотел на всех. Ты рядом – это самое важное. Рохан встал, возвышаясь над Элизабет. Он оставил короткий поцелуй на её лбу, скрепляя обещание оберегать любимую. — Сегодня вечером соберётся совет. Я представлю тебя как госпожу Капур. Многие не захотят склонить голову перед англичанкой, даже если я буду стоять за твоей спиной. Но я хочу, чтобы тебя признали полноправным членом совета и считались с твоим мнением. — Не думаю, что совет готов к таким переменам, Рохан. Нам лучше повременить, — девушка тоскливо вздохнула, словно сама была не рада своему английскому происхождению. — Нам нужно показать твою силу. Не бойся, я буду рядом, — мужчина коснулся щеки Элизабет, и его большой палец нежно очертил контур её губ. — Ты готов отдать меня на растерзание злобным индийцам? — она уложила руки на плечи Рохана, провокационно всматриваясь в серьёзное лицо мужчины. Нахмуренные брови, очерченные скулы и лёгкая щетина – он был живым воплощением влажных снов Элизабет. Его холод не вызывал в ней страха, а жадное желание растопить его. — Готов, но они не осмелятся тронуть тебя. Только через мой труп, — мужчина обворожительно ухмыльнулся, укладывая большие ладони на женской талии. Последние сантиметры между ними окончательно стёрлись. — А если я сама этого захочу? — Элизабет игриво перебирала пальцами пряди волос Рохана, наблюдая за сменой его настроения. — Зная, на что способны индийцы в гневе, я не смогу сдержаться, чтобы не наброситься первой. Двусмысленное заявление поразило мужчину. Руки на талии сжались крепче, девушка почувствовала лёгкий укол боли, который только лишь подстегнул её азарт. — Что? — хрипло переспросил Рохан. Он начал наступать на Элизабет, вынуждая её отходить назад, пока она бёдрами не упёрлась в массивную гладь стола. — Нравятся индийцы в гневе? — Очень, — с придыханием ответила Элизабет. Она знала, на что провоцировала Рохана. Её ягодицы ударились о лакированное дерево, а руки мужчины мгновенно отсекли любой путь к отступлению. Рохан навис сверху, загораживая оконный свет. — У тебя есть секунда, чтобы передумать, — он прикусил тонкую кожицу на шее, заставляя девушку запрокинуть голову. — Время вышло. Рохан грубо вцепился в женские бёдра и с характерным хлопком усадил на столешницу. Одним мощным махом руки он смёл со стола все бумаги и вещи, не заботясь об их сохранности. Всецело он хотел обладать только одним – Элизабет. Внизу раздалось приглушённое бормотание прислуги – без приглашения явились первые представители Дхарма Сабха – совета высших каст. Хема не собиралась так просто отдавать Рохана английской барышне, поэтому привела жениха и свою семью, не дожидаясь положенного времени. Посторонние шаги приближались к кабинету, но мужчину это совсем не останавливало. Внутри него кипело возбуждение, которое он не собирался так просто прощать. — Если будешь тихой и послушной, я постараюсь быть нежнее, — Рохан дышал в стык шеи, чтобы насытиться тёплым ароматом девушки. — Но обычно я стараюсь очень плохо. — Рохан, уже не смешно, — Элизабет попыталась спрыгнуть со стола, но почувствовала жёсткое сопротивление мужчины, который вжался в неё пахом. — Отпусти! Хема знает, что мы здесь. — Так это же прекрасно, — Рохан схватил её руки в замок и завёл их за спину, пресекая попытки отстраниться. — Думаю, тебе будет приятнее, если я скажу, что в кабинете у меня ни с кем не было. Девушка возмущённо дёрнулась, и у неё почти получилось освободиться из пленительной хватки Рохана, но мужчина поймал её запястья и всем весом уложил на стол. Его ладонь пробралась сквозь слои ткани домашней одежды Элизабет, и пальцы медленно проскользили меж возбуждённых складочек. — Обманщица, — Рохан, глядя прямо в глаза девушки, облизнул фаланги, пробуя её на вкус. — Не верю, что ты хотела так просто уйти. Нравится, когда принуждают? — Замолчи... — Элизабет запнулась об простое слово, выдавая собственное волнение, но неизвестно от чего: от желания, чтобы Рохан взял её прямо на этом столе или от Хемы с делегацией под дверьми кабинета. — Надо же, — Рохан медленно ввел несколько пальцев внутрь, плавно погружаясь с каждым толчком всё глубже. По полупустому кабинету начали разноситься хлюпающие шлепки, которые мешались с короткими стонущими вздохами. — Тише, моя девочка. Помнишь, о чём я просил? — он толкнул в рот большой палец, приглушая женский стон. Элизабет обхватила его губами, слегка посасывая. Она высунула язык, демонстрируя ниточку слюны, которая потянулась за подушечкой пальца. Мужчина сквозь зубы процедил воздух, готовый сорвать с себя штаны Накал страстей достиг своего предела. Снаружи кабинета, за тяжелыми створками дверей, слышалось оживлённое бормотание, приглушенный звон браслетов, торопливое шарканье слуг и раздраженный голос Хемы, который эхом разносился по коридорам: «Видимо, моя семья не достойна того, чтобы хозяин встречал нас лично!» Каждое слово, долетавшее извне, лишь подстегивало безрасудство пары. Рохан склонился над Элизабет, обжигая шёпотом её нежную кожу: — Если бы они только знали, что хозяин сейчас занят хозяйкой своего сердца… Ритм Рохана внезапно сменился. Пальцы внутри Элизабет начали двигаться с беспощадной точностью, выбивая искры наслаждения. Она выгнулась, впиваясь ногтями в его мощные предплечья, чтобы подавить стонущий вскрик, который давил её грудь. Шаги за дверью остановились, дверь дёрнулась от попытки войти внутрь. Пара затаила дыхание. На виске Рохана вздулась венка, а его глаза превратились в два узких разреза, которые уставились на источник помехи. — Здесь заперто, — раздался за дверью голос Рабана, который оповестил Господина Наира, отца Хемы. — Рохан? Ты там? Рохан изменился в лице. На его губах расцвела наглая усмешка. Он, не спеша и глядя прямо в испуганные глаза Элизабет, свободной рукой расстегнул ремень своих брюк. Тяжелая ткань упала к его ногам, обнажая пульсирующее, раскаленное возбуждение. Риск быть обнаруженными советом действовал на него как самый сильный афродизиак. — Если ты издашь хоть звук, — прошептал он, подставляясь прямо к влажному входу девушки, — я не стану осторожничать. Он рывком развел колени девушки в стороны, до боли упираясь ими в шершавую столешницу дубового стола. Элизабет предчувствовала, каким может быть первый толчок, её ноги содрогались от предвкушения. Одним плавным, глубоким движением он вошел в неё, заставляя стол жалобно скрипнуть. Элизабет зажмурилась, впиваясь зубами в собственную губу, чтобы не вскрикнуть. — Какая сладкая, — Рохан входил беспощадно, ему доставляло особое удовольствие наблюдать за Элизабет. — Ну же, покажи мне свою смелость…Порадуй меня. — Никого. Подождём в большом зале, — голос господина Наира прозвучал прямо за дверью, но пожилой мужчина не расслышал, что творится внутри комнаты. Рохан двигался размашисто, он выходил почти полностью и сокрушался так глубоко, что каждый толчок звенел в ушах девушки. Стол ритмично вибрировал, бумаги, оставшиеся на краях, плавно стекали на пол, устилая его белым ковром. Он перехватил её руки, прижимая их к столешнице над головой, и начал двигаться быстрее, жестче, не оставляя шанса на передышку. Бёдра Элизабет непроизвольно поддавались навстречу, она желала этой опасной близости. Каждый звук за дверью – шаги, шёпот, случайный стук – заставлял её мышцы сжиматься вокруг него ещё крепче, что вызывало у Рохана сдавленное рычание. — Ты такая узкая, Элизабет... — прохрипел он, вгрызаясь в женское плечо. — Меня не хватит на долго. Наслаждение накрыло Элизабет внезапно. Эта вспышка была настолько сильной, что отозвалась сладкой болью внизу живота. Она заставила позабыть о совете, о рамках приличия, о возможности быть пойманной. Элизабет залилась мелодичным стоном, прижавшись к мужчине как можно ближе. Рохан почувствовал яркий финал девушки, это его свело с ума. Он сделал несколько последних грубых толчков и излился липкой струёй внутрь, придерживая Элизабет за горло. Они пытались отдышаться в разгромленном кабинете. Рохан неохотно отстранился. Он первым начал поправлять свою одежду, но его взгляд был прикован к девушке – растрепанной, полуобнаженной, лежащей на столе среди смятых документов. — Моя прекрасная Госпожа, — он легко усмехнулся, и в этой улыбке было ликование над маленькой англичанкой. — Как тебе злой индиец? Я смог усмирить твоё любопытство? Рохан подал Элизабет руку и помог ей встать на ноги. Его восторженный взгляд любовался изгибами обнажённого женского тела – он словно не верил, что она выбрала именно его. — Это было... — девушка запнулась на полуслове, пытаясь привести в порядок мысли и одежду. — За гранью дозволенного, Рохан. — Именно поэтому ты так дрожишь, — Рохан подошел к окну, по-хозяйски заглядывая в сад, где мелькали фигуры представителей совета. — За это я и люблю тебя – в тебе никогда не найти порядка. Ты вечный хаос, — мужчина оглянулся на Элизабет, которая прижимала к голому телу свою одежду. — А ты человек-порядок? Сомневаюсь, — девушка старалась совладать с руками, чтобы привести себя в порядок. — Это я с тобой таким стал. Раньше меня невозможно было выбить из колеи. Но у тебя это всегда получается. Ведьма, — Рохан с интересом наблюдал за каждым движением Элизабет. — Я тоже тебя люблю Рохан! — она коротко поцеловала в губы мужчину и щёлкнула замок двери кабинета. Элизабет осторожно выскользнула в коридор, чтобы переодеться в парадное сари. Мужчина проводил её очарованным взором. *** Дхарма Сабха – семьи высших каст – начали собираться в основном зале, расползаясь по имению Капур. Каждый хотел заглянуть в хозяйскую комнату, чтобы поглазеть на британскую девушку, которая в такое непростое время решила заявить своё право быть вхожей в совет значимых семей. Шёпот женщин походил на змеиное шипение, которое ласкало языками каждую косточку Элизабет. Обстановка с самого начала вечера была напряжённой, что было не самым хорошим знаком. Недовольство среди индийцев достигло своего пика, словно плотина, которая вот-вот прорвёт и зальёт всё чёрной водой. Рохан не выпускал свою жену из вида, не давая никому постороннему касаться больше одного раза – боялся, что могут отравить или навести другой гадости. Он пытался поддерживать разговор с мужчинами совета, но часто отвлекался и не мог дослушать хотя бы одной истории. — Рохан, что с тобой сегодня такое? — Рабан Деба по-дружески хлопнул Рохана по плечу, чтобы он вернул его внимание к компании знакомых. — Ищу прислугу, бокал пустует. Слишком серьёзные у вас разговоры, господа. Стало совсем скучно, — отшутился Капур и сделал два крупных глотка, осушая бокал. — Мальчики, о чём болтаете? — на плече у Рабана повисла Хема. Она на глазах у изумлённых гостей чмокнула Деба в щёку – слишком уж быстро девушка смирилась с скорой женитьбой. Рохан лишь усмехнулся, еле заметно встряхивая головой. Ему хотелось, как можно скорее вернуться в компанию Элизабет, чтобы отделаться от назойливого внимания. — О делах в любимой Бенгалии, моя милая Хема, — Рабан улыбнулся, словно перед всеми присутствующими хвастался своей невестой. Он не догадывался, что Хема уже была вхожа в постель другого мужчины, но это прекрасно знали все вокруг. Выглядел Деба самым нелепым образом. — А почему не о нашей скорой женитьбе? Ты пригласил Рохана и его... жену, — Хема блестела глазами хищницы. Она прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать ядовитую улыбку. Девушка хотела распалить ревностный огонь в груди Рохана, но только не хватало искр. Мужчина оставался абсолютно равнодушен к бестолковой новости. — Да, Рохан, приглашаю тебя на нашу свадьбу, — Рабан поднял бокал, чтобы стукнуться им с мужчиной напротив. Рохан не сделал того же в ответ. Он метнул тёмный взгляд исподлобья, недобро усмехаясь. Мужчина несильно толкнул руку Рабана, проливая его вино на пол. — Спасибо, Рабан, я признателен. Я и Элизабет, верно? — Пойми меня правильно, но англичанка на индийской свадьбе... я бы не хотел видеть врагов на своём празднике, — Рабан не стал подбирать слов. Хема явно постаралась над тем, чтобы настроить своего будущего мужа против британской Капур. — Ты меня считаешь врагом, Рабан? — Рохан склонил голову в сторону, опасно сузив глаза. Прямая провокация и оскорбление его жены не останется безнаказанным. — Не тебя, а Элиз... — Рабан не успел договорить, как Рохан резко поднял руку вверх, тем самым заставляя его замолчать. — Называя врагом мою жену, ты называешь врагом меня, — Рохан чеканил каждое слово, чтобы каждый слышал, что он говорит. — Я спрашиваю тебя ещё раз: ты считаешь меня врагом, Рабан? Рабан от растерянности приоткрыл рот, не зная, что ответить. В поисках немой поддержки он обратил свой взор к Хеме, которая к тому времени раскраснелась от ревностной злости. — Рохан, не надо, — за спиной мужчины появилась Элизабет. Она положила руку ему на плечо, чтобы сдержать его гнев. — Да, Рохан, не надо. Ты же хочешь оставаться вхож в Сабха, — не сдержалась Хема и мерзким голоском заговорила поверх Элизабет. Она перековеркала тон девушки, наигранно выпячивая нижнюю губу. — Хема, пожалуйста, перестань! — голос Рабана дрогнул. — Ты... ты неправильно меня понял, Рохан. — Хватит с меня, — Рохан накрыл ладонью руку своей жены и крепче прижал к своему плечу. Они стали друг для друга опорой. — Повторяю: я не позволю унижать мою жену. — Британке никогда не стать членом совета семей! Это бред! Англичане хотят захватить не только земли, но и совещательный орган! Моя семья этого не позволит! — завопила Хема, чтобы привлечь внимание к их небольшому кругу людей. Он мгновенно начал разрастаться, вовлекая в разговор всё новых членов совета. — Хема права, — господин Наир поддержал свою дочь. — Британке не место в совете. И на нашей земле. По толпе прошёл одобрительный шёпот – многие были согласны с тем, что сказал старейшина совета. — Рохан, ты рискуешь быть изгнан из Дхарма Сабха, если сохранишь брак с англичанкой. Таков мой вердикт, — господин Наир был готов к тому, чтобы это объявить при всём совете. В его глазах не было ни капли сожаления. Он действовал в интересах Хемы, которая хотела быть с Роханом. — Никогда не изгоняли из совета человека из высшей касты, — заговорил Тхакур. Элизабет тихо надеялась, что он вступится за неё и Рохана, но. — Но старейшина прав. Британцы совсем обнаглели и лезут во все неприкрытые щели. Видимо двери Бенгалии нужно прикрыть... — Ты, старый хрен, совсем обезумел? — огрызнулся Рохан. — Я сам выйду из Сабха. А каждому советую извиниться перед Элизабет. Иначе мне придётся вас заставить. Кто-то исподтишка плюнул Элизабет под ноги – это было выражение крайнего неуважения. Рохан обезумел. Он кинулся с кулаками на Рабана, с особой жестокостью впечатывая кулак в его лицо. Звук первого удара – глухой треск – послужил сигналом к началу анархии. Рабан отлетел назад, сбивая собой столик с напитками. Осколки хрусталя брызнули во все стороны: красное вино словно первые капли крови растеклись на светлом полу. — Рохан, нет! — крик Элизабет утонул в яростном рёве толпы. Но Рохан уже её не слышал. Ослеплённый от бешенства мужчина налетел на растёкшегося на паркете Рабана: каскадом ударов Рохан рассекал ненавистное лицо. Кровь пачкала его кулак, парадную одежду, расцветая красными пятнами на воротнике бежевого кафтана Деба. Лицо Рабана заплыло синяком, слюной и рваными ранами. — Где охрана? — что есть силы закричала Хема и бросилась прочь, даже не собираясь помогать своему жениху. Двое охранников Рабана, которых подставил ему господин Наир, кинулись на Рохана. Они держали его как дикого зверя, который вырвался из клетки. Рохан подбил колено одного из охранников и, пользуясь его замешательством, толкнул в толпу, которая надвигалась на мужчину. Второй от растерянности попытался ударить Рохана ножом в бок, но он перехватил его запястье. Рохан вывернул руку охранника так, что кость с хрустом вышла наружу, и вонзил его же клинок в плечо нападавшего. Зал взорвался криками ужаса и разногласий. Женщины, которые сначала прятались за спины охранников, теперь визжали, забиваясь в углы и подбирая полы своих дорогих сари – это доказывало, что никого из совета не беспокоили пострадавшие, а только сохранение своего богатства. Господин Наир, побелев от ярости, трясущимся пальцем указывал на Рохана: — Убейте его! Он предатель крови! Ему не место на нашей земле! Рохан обернулся к нему. Его разбитые кулаки ныли от ран, но их обезболивала мысль, ради кого он готов лишиться всего. Мужчина сделал шаг в сторону старика, и толпа перед ним расступилась, словно перед сумасшедшим. Неизвестно, о чём думал Рохан, приближаясь к старшему Наиру, но грация его походки будто бы предупреждала о нехорошем исходе. Рабан смог поднялся на ноги, его лицо превратилось в бесформенное месиво, один глаз был выбит, губы не имели чёткого контура, а по подбородку текла кровавая юшка. Несмотря на все увечья, он жаждал мести. Он вырвал кинжал из плеча своего охранника и побежал на Рохана со спины. — Рохан, сзади! — закричала Элизабет и бросилась вперёд, не думая о собственной безопасности. Рохан среагировал мгновенно. Он успел пригнуться, и Рабан потерял равновесие, практически падая на Рохана. Мужчина не собирался жалеть Деба, поэтому в следующие удары вложил последние силы. Каждый был наполнен накопленной за годы яростью, обиды, которые пришлось терпеть семье Капур. А теперь и Элизабет. Он бил точно и чётко, словно ждал того дня, когда может покончить с лицемерными «собратьями». Рохан готов был превратить Рабана в кровавый фарш. — Хватит! Рохан, ты убьешь его! — Элизабет вцепилась в мужские плечи, пытаясь оттащить Рохана от полуживого тела Рабана. Он послушался свою жену и, тяжело дыша, отбросил от себя Деба. Он оставался на коленях, пока за его спиной стояла Элизабет. Мужской взгляд прошелся по залу, по лицам людей, которых он считал достойными. Тхакур, господин Наир и сама Хема, которая в ужасе прикрывала рот ладонями, чтобы не закричать – их лица исказила гримаса отвращения. — Вы боялись войны? — тяжело дыша, прохрипел Рохан. — Вы сами её приблизили. Не Англия забрала у вас былое величие, а вы сами. — Вон! — взревел Наир и начал бросаться в Рохана всем, что ему попадалось под руку. — Убирайтесь из этого имения! Ты больше не Капур! Вместе с Камалой сдохла значимость твоей семьи! — Ублюдок! — Рохан сделал выпад в сторону старика, но Элизабет вовремя вцепилась в его рукав. — Отныне ни один торговец не продаст вам хлеба, ни один брахман не благословит ваш порог! У тебя больше нет дома, нет земли! Нет власти! Кто-то из толпы швырнул в Элизабет тяжелый медный кубок, попав в плечо. Резкая боль обожгла место удара, но она даже не вскрикнула. Рохан заслонил собой девушку, придерживая её рукой. Дхарма Сабха завопила десятками свирепых голосов – это первый серьёзный раскол совета за очень много лет. Тот день пошатнул целостность семей Бенгалии, некоторые вслед за Роханом сложили свои полномочья. Беспорядки накрыли бывшее имение Капур – чтобы мужчина не посмел вернуться назад его начали громить и поджигать угол каждой комнаты. Наир бросил первую спичку на дорогой ковёр, подаренный Камале Лордом Де Ла Витта. Старик настолько вышел из себя, что хотел стереть Капур из истории не только Сабха, но и Индии. Его подручные рвали бумаги Рохана, разносили по карманам его личные вещи и всячески оскверняли семейное гнездо Капур. Рохан подхватил Элизабет на руки и, прижимая к себе, пробежал через строй презирающих людей. Вслед им летели проклятия, плевки и оскорбления, но нужно было спасаться. Пара выскочила за ворота имения в густую ночную тьму Бенгалии. За их спинами двери захлопнулись с грохотом, отсекая навсегда от прежней жизни. У ворот стояла лишь небольшая кучка людей – трое преданных слуг и старый конюх, которые были верны семье ещё с момента, когда были живы родители Рохана и Камалы. Остальная трусливая прислуга, учуяв запах поражения Капур, растворилась в стенах поместья и помогала творить бесчинство, боясь гнева совета Дхарма Сабха. — Господин Капур... — старый конюх глубоко поклонился, держа за поводья двух крепких лошадей. — Мы не уйдём. Напишем, когда стихнут бунты. Мы помним доброту госпожи Камалы и вашу смелость. Бегите! Рохан осторожно поставил Элизабет на землю. Его руки ещё тряслись от адреналина и ярости. Он посмотрел на имение – теперь оно казалось чужим, враждебным, но грудь щемила странная боль от того, что он виноват перед Камалой. Она была уверенна, что Рохан не сможет удержать наплаву фамилию Капур, и оказалась права… — Нам здесь больше нельзя оставаться, Элизабет, — тихо сказал он, вытирая кровь с лица краем своей одежды. — Утром от поместья останутся лишь руины. Сейчас же мы покинем Калькутту… Ты готова к такой жизни со мной? Элизабет сглотнула вязкую слюну, осознавая, что она навсегда обречена быть беглянкой и на индийской, и на английской земле. Но страха не было. Было лишь странное, ледяное спокойствие. Она была уверенна, что они вместе преодолеют все трудности. — Готова, Рохан, — девушка твёрдо посмотрела ему в глаза. — Я буду рядом. Рохан посмотрел на Элизабет с горьким восхищением. Он коснулся её лица испачканными в крови пальцами, оставляя на коже грязный след – он был словно символ их союза. Совместимости несовместимого. Они вскочили на коней и попрощались с верной прислугой. Рохан глубоко поклонился пожилому конюху, Элизабет последовала его примеру. Позади, в окнах некогда имения Капур, горел огонь – варвары продолжали бесновать, протестуя мнимому английскому влиянию. А впереди Элизабет и Рохана нищета окраин Бенгалии, где им предстояло начать свой путь с самого дна, чтобы вернуть и возрастить величие Капур. Они стали тенью Индии, плохим примером, призраком неправильного прошлого. — Клянусь самой Кали, они еще пожалеют, что оставили меня в живых. К реке, — вскрикнул Рохан и дёрнул поводья коня. — Они ещё обо мне услышат и склонят перед тобой свои бестолковые головы, Элизабет.