Глава 1: Ритуал

Назар стоял у окна, вжавшись лбом в ледяное стекло. За спиной квартира медленно тонула в серых сумерках. На часах было ровно 16:15. С улицы доносился привычный гул машин, крики чаек и далекий шум прибоя — море было совсем близко, буквально в паре кварталов, и его соленый, влажный запах пробивался сквозь щели старой рамы. Но Назар этого не замечал. Внутри него разгорался пожар. Пальцы парня мелко дрожали, выбивая рваный ритм по подоконнику. Под кожей, прямо в венах, покалывал знакомый, невыносимый зуд. Это не была физическая боль. Это была мания. Дикое, первобытное желание пойти и взять то, что ему не принадлежит. Обхитрить систему. Доказать себе, что он невидимка. Дверь в комнату скрипнула, и на пороге появилась Соня. Ей было четырнадцать, и она была приемной дочерью Назара. Он забрал ее к себе совсем молодым, когда сам едва перешагнул порог совершеннолетия. В свои двадцать пять Назар крутился как мог, работал на двух работах, но денег на нормальную жизнь для подростка катастрофически не хватало. Соня была единственным человеком, ради которого он еще окончательно не сошел с ума. — Пап, ты чего в темноте стоишь? — Соня поправила лямку тяжелого рюкзака. На ней были накинуты куртка и шарф. — Я на английский. Елена Александровна просила не опаздывать, у нас сегодня тест по неправильным глаголам. Назар заставил себя улыбнуться. Он обернулся, пряча дрожащие руки в карманы потертых джинсов. — Все нормально. Задумался просто. Деньги на проезд взяла? — Да, ты же вчера давал полтинник, — Соня похлопала по карману. — Ладно, я побежала, а то Елена Александровна меня съест. Она и так злая из-за того, что наш класс плохо сдал прошлое домашнее задание. — Давай. Куртку застегни, на улице сильный ветер с моря, — крикнул он ей вслед. Входная дверь хлопнула. Назар остался один. В тишине квартиры тиканье настенных часов казалось оглушительным. Каждый удар маятника будто подгонял его: «Иди. Ну же. Давай». До возвращения Сони оставалось ровно два часа. Сто минут. Время пошло. Назар резко развернулся, сорвал с вешалки серую куртку со множеством внутренних карманов и выскочил в подъезд. Ему нужно было заглушить этот зуд. Срочно. На улице было сыро и серо. Ветер швырял в лицо сухие листья и мелкую пыль. Назар шел быстро, опустив голову и пряча лицо в высокий воротник. Он никогда не пользовался общественным транспортом, когда шел на «дело» — лишние камеры в маршрутках ему были не нужны. Через десять минут он подошел к местному супермаркету. Самый обычный сетевой магазин, где вечно толпились люди. Назар остановился у входа, делая вид, что проверяет что-то в телефоне, а сам внимательно осматривал стеклянные двери и рамки металлоискателей. «Так, камер на входе три. Две смотрят на кассы, одна — на ячейки для сумок. Охранник...» Назар скользнул взглядом по скучающему мужчине в черной форме. Тот лениво листал ленту в соцсетях, оперевшись спиной на стойку с акционными товарами. Идеально. Назар глубоко вздохнул, унимая бешеный стук сердца, и перешагнул порог. В нос ударил резкий запах дешевой хлорки, мокрого асфальта от чужой обуви и свежей выпечки из хлебного отдела. Под потолком противно и монотонно гудели люминесцентные лампы. Он взял пластиковую корзинку — исключительно для вида — и неспешно пошел между стеллажами. Внутри все сжималось в тугой узел. Мимо прошла женщина с тележкой, нагруженной продуктами. Назар едва заметно отступил в сторону, чтобы не привлекать внимания. Его движения были плавными, почти кошачьими. У витрины со сладостями стояли две девочки. Они громко спорили, выбирая чипсы. — Да говорю тебе, бери с крабом, они вкуснее! — доказывала одна, потряхивая короткими волосами. — Нет, от них потом запах странный. Давай лучше с сыром, — отмахивалась вторая, листая что-то в телефоне. — О, смотри, что Аня выставила в профиль! Назар прошел мимо них, едва дыша. Девочки даже не повернули головы. Для них он был просто серой тенью, очередным прохожим. И это ощущение собственной невидимости пьянило лучше любого алкоголя. Зуд под кожей начал превращаться в горячую, пульсирующую волну адреналина. Он свернул в отдел с напитками. Холодильники выстроились длинной стеной, от них тянуло приятной прохладой. Назар подошел ближе, делая вид, что изучает ценники. Глаза лихорадочно сканировали полки. Вот оно. Ядовито-зеленая бутылка энергетика. Стоит в самом углу, где угол обзора камеры перекрыт широкой картонной коробкой со скидочным соком. Назар протянул руку. Пальцы коснулись холодного пластика. «Сейчас», — приказал себе мозг. Секунда. Он потянул бутылку на себя. Локоть правой руки резко ушел назад, создавая слепую зону для случайного взгляда сзади. Левая рука отработанным движением приподняла полу серой куртки. Пластиковый флакон скользнул во внутренний карман — глубокий, специально пришитый изнутри плотной тканью, чтобы вещь не топорщилась и не выдавала себя снаружи. Молния куртки закрылась без единого звука. Назар плавно опустил руки. Сердце сделало один мощный, тяжелый удар где-то в самом горле и тут же выровняло ритм. По телу разлилось блаженное, обжигающее тепло. Зуд прекратился. В голове прояснилось, а краски вокруг стали как будто ярче. Он сделал это. Он снова переиграл их всех. Чтобы не вызывать подозрений пустыми руками, Назар подошел к кассе и бросил на ленту маленькую пачку мятной жвачки. На ценнике было написано «18 гривен». Он залез в карман джинсов и достал горсть мелочи. За кассой сидел парень лет двадцати, с бледным лицом и темными кругами под глазами. Он выглядел так, будто не спал трое суток. Кассир механически взял жвачку, пикнул сканером и даже не поднял глаз на Назара. — Восемнадцать гривен, — пробормотал он хриплым голосом. — Пакет нужен? — Нет, спасибо, — тихо ответил Назар, выкладывая монеты прямо ему в ладонь. — Без сдачи. Кассир сбросил деньги в ящик и уткнулся в экран. Назар забрал жвачку и размеренным шагом направился к выходу. Стеклянные двери разъехались перед ним. Рамки промолчали. Выйдя на улицу, он жадно глотнул сырой воздух. Бутылка под курткой приятно давила на ребра, напоминая о победе. Назар сорвал обертку со жвачки, закинул подушечку в рот и пошел в сторону дома. Он чувствовал себя хозяином этих серых переулков. Но он еще не знал, что эта маленькая победа — лишь начало его самого страшного кошмара. Вечер следующего дня наступил слишком быстро. Весь день Назара преследовало чувство незаконченности. Вчерашний энергетик он вылил в раковину сразу, как пришел домой — сам напиток ему был не нужен, важен был только факт кражи. Но сегодня голод вернулся с утроенной силой. Одной бутылки из супермаркета больше не хватало. Ему нужно было что-то большее. Настоящая охота. Настоящий риск. — Пап, я всё сделала, — Соня заглянула в его комнату. Она уже переоделась в свою любимую теплую пижаму с пингвинами, распустив темные волосы. — Посидишь со мной? Посмотрим фильм какой-нибудь? — Сонь, мне нужно ненадолго выйти, — Назар старался, чтобы его голос звучал обыденно. — По работе. Кое-какие документы нужно отвезти человеку. Ты отдыхай, я скоро буду. Дверь запри на все замки. Соня вздохнула, в ее глазах промелькнула скука и легкое раздражение. — Ты вечно уходишь по вечерам... Ладно. Только недолго, хорошо? — Обещаю. Назар вышел на улицу, когда город уже окончательно накрыла глухая, темная ночь. Фонари горели через один, бросая на потрескавшийся асфальт длинные, уродливые тени. Моросил мелкий, противный дождь. Воздух был липким и холодным. В этот раз Назар подготовился серьезнее. Под курткой у него была плотная черная кофта с капюшоном, а в кармане лежала трикотажная маска-балаклава с прорезями для глаз. Он не собирался грабить магазин. Его мания эволюционировала во что-то более темное и опасное — ему хотелось подчинить себе чужую волю. Почувствовать власть над кем-то в этих темных дворах. При этом Назар принципиально никогда не брал с собой оружие. Ни ножа, ни кастета. Он верил в свои силы, в свои тренировки на брусьях во дворе и в эффект неожиданности. «Зачем мне оружие, если люди и так ломаются от страха?» — думал он. Он свернул в лабиринт старых пятиэтажек. Здесь всегда было тихо и безлюдно. Под ногами чавкала грязь, где-то за забором надрывно выла собака. Назар встал в тени раскидистого старого каштана, сливаясь с темнотой. Он ждал. Прошло около двадцати минут. Назар уже начал подмерзать, как вдруг в начале улицы послышался тихий звук. Шаги. Легкие, быстрые. Он подался вперед, вглядываясь в полумрак. Из-за угла вышла одинокая фигура. Это была девочка-подросток, на вид лет четырнадцати. Светлые волосы выбивались из-под капюшона яркой куртки. Это была Катя — приемная дочь его давней подруги, но Назар пока об этом даже не догадывался. В ушах у нее были белые наушники, из которых едва слышно доносился ритмичный бас. Она шла абсолютно спокойно, глядя в экран телефона, и явно не замечала ничего вокруг. Настоящая легкая добыча. Назар почувствовал, как адреналин мощной волной ударил в голову. Сердце заколотилось в груди, как сумасшедшее. Время вокруг как будто замедлилось. «Вот она. Твой трофей», — прошептал внутренний голос. Он быстро натянул на лицо черную маску, оставив только глаза, и бесшумно вышел из тени дерева. Его шаги были легкими, отработанными. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Пятнадцать метров. Десять. Пять. Девочка по-прежнему ничего не слышала из-за музыки в наушниках. Два метра. Назар сделал резкий, хищный рывок вперед. Его пальцы мертвой хваткой впились в ткань ее куртки на правом плече. С силой, натренированной годами, он рванул ее на себя, одновременно закручивая ее левую руку за спину, чтобы лишить возможности развернуться или ударить. Это был стандартный захват, рассчитанный на то, чтобы жертва мгновенно потеряла равновесие и запаниковала. Второй рукой Назар жестко прижал ее спиной к своей груди, симулируя жест поднесения ножа к горлу. Он прислонил ребро ладони к ее шее и прохрипел из-под маски измененным, низким голосом: — Тихо! Пикнешь — прирежу. Деньги, телефон, быстро! Назар ожидал чего угодно: слез, крика, парализующего ужаса, того, что она обмякнет в его руках. Но то, что произошло в следующую секунду, разрушило все его шаблоны. Паралича не было. Вместо этого из груди девочки вырвался короткий, резкий выдох — но не от страха, а от злости и собранности. Ее тело под курткой мгновенно напряглось, превращаясь в жесткий комок мышц. Назар даже не успел осознать, что происходит, как Катя резко присела, смещая центр тяжести, и с бешеной, неестественной для подростка силой рванулась вперед и вбок. Этот маневр ослабил его захват на долю секунды. Но этой секунды ей хватило. Ее правая рука, остававшаяся свободной, молниеносным, профессионально отработанным движением нырнула в глубокий карман куртки. Назар почувствовал неладное и попытался перехватить ее, но было поздно. Девочка резко развернулась к нему лицом, разрывая дистанцию. В ее сжатых пальцах что-то тускло блеснуло в свете далекого фонаря. Это был матово-черный, тяжелый металл. Пистолет. Настоящий огнестрельный пистолет, направленный прямо ему в грудь. Катя всегда носила его с собой — на всякий случай, для защиты в этих неспокойных дворах. И сейчас этот случай настал. Глаза девочки из-под капюшона смотрели на Назара с холодной, яростной решимостью. В них не было ни единой слезинки. — Назад, идиот! — выплюнула она, и ее голос даже не дрогнул. Мозг Назара взорвался паникой. «Огнестрел? У четырнадцатилетней девчонки?! Что за бред!» Контроль над ситуацией, которым он так гордился, испарился за мгновение. Теперь он был не охотником. Он был мишенью. Назар на инстинктах выбросил правую руку впереед, пытаясь перехватить ствол или выбить его. БАХ! Оглушительный, раскатистый выстрел разорвал ночную тишину двора. Звук ударил по ушам, где-то над головой с шумом взлетели напуганные птицы, а в окнах соседней пятиэтажки мгновенно загорелся свет. Назар почувствовал резкую, обжигающую боль в правом запястье, словно к коже прижали раскаленное железо. От неожиданности и шока он отшатнулся назад, споткнулся о бордюр и едва не упал в грязь. Катя твердо стояла на ногах, удерживая пистолет двумя руками, но ствол слегка повело в сторону после отдачи — именно поэтому пуля не пробила руку насквозь, а лишь еле задела кожу, оставив незначительную царапину. Девочка собиралась нажать на курок второй раз. — Получил, урод?! — крикнула она, выравнивая прицел. — Сунься еще раз! — Черт! — взвыл Назар. Страх за собственную жизнь оказался сильнее мании. Философия невидимки рухнула. Назар развернулся и со всех ног бросился бежать в темноту, петляя между гаражами и кустами. Из раненого запястья капала кровь, но он не обращал внимания на боль. Назар бежал прочь, бросая ее одну в темном переулке, молясь только об одном — чтобы она не выстрелила ему в спину. Назар ворвался в свою квартиру, тяжело дыша и содрогаясь всем телом. Он запер дверь на все три замка, накинул цепочку и прислонился спиной к деревянной обшивке, медленно сползая на пол. Его колотило, как в лихорадке. — Черт, черт, черт... — шептал он, хватаясь левой рукой за раненое запястье. Кровь просочилась сквозь ткань куртки, боль наконец-то догнала его — тупая, пульсирующая, горячая. Назар аккуратно стянул зубами черную маску, сбросил ее на пол и включил тусклый свет в ванной. Он включил холодную воду и подставил руку под струю. Вода мгновенно окрасилась в розовый цвет. Назар зажмурился от резкой боли, сцепив зубы, чтобы не издать ни звука. Когда рана немного промылась, он смог рассмотреть повреждение. Ему повезло. Пуля действительно прошла по касательной. На запястье осталась рваная царапина. Кожа вокруг покраснела и опухла, но сухожилия и кость были абсолютно целы. Настоящее везение. — Папа? Это ты? — из коридора послышался голос Сони. Она шла к ванной, поправляя рукава своей пижамы с пингвинами. — Почему так долго? И что это за шум был на улице? Мне показалось, будто что-то бахнуло... Назар похолодел. Он мгновенно выключил воду, схватил висевшее на крючке темное полотенце и плотно обмотал им раненую руку, пряча ее за спину. — Да, это я, — он постарался придать голосу максимальное спокойствие, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Все хорошо. На улице, наверное, петарду кто-то взорвал. Подростки балуются, сама знаешь. Чего ты встала? Иди отдыхай. Соня остановилась на пороге ванной, подозрительно всматриваясь в его лицо. Ее взгляд уже не был детским — в четырнадцать лет она отлично замечала ложь. — Ты какой-то бледный. И почему у тебя руки за спиной? Что случилось? — Ничего не случилось, Сонь, — Назар сделал шаг вперед, аккуратно обходя ее, чтобы она не заметила капли на полу в прихожей. — Просто устал очень. И... шел мимо гаражей, темно ведь, фонари не горят. Зацепился за какой-то ржавый штырь, куртку порвал и руку немного поцарапал. Ерунда, короче. Сейчас обработаю и тоже лягу. Соня нахмурилась, в ее глазах мелькнула тревога. — Опять твои гаражи... Давай я помогу бинт завязать? У нас в аптечке есть перекись. — Не надо, я сам, — мягко, но настойчиво ответил Назар, подталкивая ее к двери комнаты. — Иди ложись, завтра рано вставать. Елена Александровна не обрадуется, если ты будешь спать на уроках. — Ну ладно... Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Когда дверь в комнату дочери закрылась, Назар вернулся в ванную. Его руки все еще тряслись. Он достал из шкафчика перекись водорода, бинт и пластырь. Когда прозрачная жидкость попала на рану, она бешено зашипела, покрываясь белой пеной. Назар замер, вцепившись зубами в край полотенца, чтобы не издать ни звука. Спустя несколько минут он туго замотал запястье белым бинтом, закрепив его концы. Он вышел в прихожую, поднял с пола испачканную маску и куртку. Их нужно было уничтожить. Прямо сейчас. Назар завернул вещи в плотный мусорный пакет. Чуть позже, когда Соня крепко уснула, он тихо выскочил на улицу и выбросил пакет в мусорный бак на соседней улице, засыпав его сверху какими-то коробками. Вернувшись, он лег на диван, но уснуть так и не смог. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел перед собой матово-черный ствол пистолета и холодный, бесстрашный взгляд четырнадцатилетней блондинки. Его мир перевернулся. Он думал, что контролирует этот город, но город ответил ему свинцом. И самое страшное было в том, что Назар понимал: эта девочка запомнила его глаза.