Глава 2: Ржавый штырь

Назар проснулся от того, что его руку словно жгли живьем. Боль была пульсирующей, тяжелой, она глухими ударами отдавалась в самую черепную коробку. Он резко сел на диване, тяжело дыша, и сразу же схватился левой рукой за правое запястье. Белый бинт, который он так тщательно наматывал ночью, потемнел в самом центре — сквозь марлю проступило сухое бурое пятно. В комнату сквозь щели в шторах пробивался блеклый утренний свет. Город за окном уже проснулся: где-то вдали гремел трамвай, сигналили машины, а во дворе дворник скреб асфальт жесткой метлой. Этот монотонный, будничный шум обычно успокаивал Назара, но сегодня он лишь усиливал подступающую тошноту. Он аккуратно поднялся, стараясь не тревожить правую руку, и шагнул к зеркалу. Из отражения на него смотрел бледный парень с растрепанными темными волосами и глубокими тенями под глазами. Двадцать пять лет. Всего через несколько дней ему исполнится двадцать пять, а он чувствует себя загнанным зверем. Назар подошел к окну и осторожно отодвинул занавеску. На асфальте под домом поблескивали лужи после ночного дождя. Обычный серый день. Но для Назара все изменилось. Каждая деталь ночного провала крутилась в голове непрерывной кинолентой: темнота, глухой переулок, девчонка в яркой куртке, резкий выпад, а затем — холодный блеск оружейного ствола и оглушительный хлопок. «Четырнадцать лет... Ей же всего четырнадцать», — крутилось в мыслях. Назар закусил губу до крови. Его мания, его идеальный контроль над собственной жизнью — все это дало огромную, непоправимую трещину. Из кухни послышался шорох, а затем звяканье посуды. Соня уже проснулась. Назар судорожно натянул рукав серой домашней кофты пониже, полностью закрывая окровавленный бинт, перевёл дух и вышел из комнаты. Соня стояла у плиты, на которой закипал старый чайник. На ней была все та же пижама с пингвинами, волосы были небрежно собраны в хвост. Услышав шаги, она обернулась и внимательно посмотрела на отца. В четырнадцать лет она уже давно перестала быть наивным ребенком. Она замечала каждую мелочь, каждую фальшивую ноту в его голосе, и Назар это прекрасно знал. — Доброе утро, — тихо сказала Соня, бросая в две керамические чашки по ложке растворимого кофе. — Как твоя рука? — Доброе, мелкая, — Назар постарался улыбнуться, хотя от малейшего движения пальцами запястье пронзила острая боль. Он подошел к столу и сел, пряча правую руку под столешницу. — Нормально все. Заживет как на собаке. Царапина просто глубокая. Соня поставила перед ним чашку и села напротив, подперев подбородок ладонями. Глаза у нее были серьезными, испытующими. — Ты ночью ворочался. И стонал во сне. Мне показалось, тебе очень больно. Может, все-таки покажешь врачу? Вдруг там инфекция? Ты же сам сказал — штырь был ржавый. — Не придумывай, Сонь. Какая инфекция? Я вчера сразу все перекисью залил, — Назар взял чашку левой рукой, молясь, чтобы она не задрожала. Сделал глоток горячего горького напитка. — Обычное дело. Подумаешь, зацепился в темноте. Лучше расскажи, как твой вчерашний тест по английскому? Елена Александровна сильно мучила? Соня вздохнула, понимая, что отец снова уходит от темы. — Нормально. Написала на одиннадцать баллов. Елена Александровна сказала, что если бы я не перепутала третью форму у двух глаголов, было бы двенадцать. Но в целом она довольна. — Ну вот, видишь, умница, — Назар искренне улыбнулся. Гордость за дочь на мгновение заглушила жгучую боль в руке. — Вечером куплю что-то к чаю, отпразднуем. — Ладно, я пойду собираться, а то в школу опоздаю, — Соня поднялась из-за стола. На пороге кухни она обернулась. — Пап, ты только мазь какую-нибудь купи в аптеке. Пообещай. — Обещаю, мелкая. Иди давай. Когда входная дверь за Соней закрылась, Назар с облегчением откинулся на спину стула. Он вытащил правую руку из-под стола и медленно закатал рукав. Рана горела. Ему нужно было перевязать ее заново, пока бурое пятно не стало слишком заметным. Он пошел в ванную, стараясь не думать о том, что эта «царапина» — след от настоящей пули, выпущенной испуганным подростком в темном переулке. К полудню погода немного разгулялась. Небо оставалось затянутым облаками, но дождь прекратился, и сквозь тучи даже пытались пробиться бледные лучи солнца. Назар шел по аллее парка, засунув руки глубоко в карманы куртки. Правое запястье было перевязано свежим, чистым бинтом, но рука все равно ощущалась чужой и тяжелой. Они договорились встретиться возле старого фонтана в центре парка. Назар издалека заметил своих друзей. Саня и Катя-старшая сидели на деревянной лавочке и о чем-то весело спорили. Саня был его лучшим другом еще со школьных времен. Высокий, крепкий парень с цепким, внимательным взглядом. Саня работал частным детективом, и эта профессия наложила на него свой отпечаток — он замечал то, мимо чего обычные люди проходили не задумываясь. Катя-старшая была их ровесницей, яркой, энергичной женщиной, с которой они дружили уже тысячу лет. Она одна воспитывала приемную дочь, и Назар всегда чувствовал с ней какую-то особую связь — они оба знали, каково это, нести ответственность за ребенка, будучи совсем молодыми. — О, а вот и наш виновник торжества! — громко крикнул Саня, заметив приближающегося Назара. Он поднялся с лавочки и сделал шаг навстречу, широко улыбаясь. — Здорово, бро! — Привет, Саня, — Назар протянул левую руку для пожатия. Саня на секунду нахмурился, глядя на протянутую левую ладонь, но руку пожал. — Ты чего это левой здороваешься? Отрекся от старых традиций или правая занята чем-то важным? Катя тоже поднялась с лавочки, поправляя длинный шарф. — Привет, Назар! Действительно, что за манеры? Назар внутренне напрягся. Он медленно достал правую руку из кармана куртки, стараясь держать ее естественно. Но свежий белый бинт на запястье сразу же бросился друзьям в глаза. — Ого, — Саня мгновенно перехватил его руку за предплечье, приподнимая ближе к свету. Его глаза сузились, профессиональный взгляд детектива тут же впился в марлевую повязку. — Это еще что за боевые ранения? Где это ты так умудрился? Назар почувствовал, как к горлу подступает холодный ком. Он мягко, но уверенно высвободил руку из пальцев друга и снова опустил ее вниз. Сквозь зубы, заставляя себя говорить ровно и спокойно, он произнес заранее заготовленную ложь: — Да ерунда. Шел вчера поздно вечером через дворы к себе. Ну, знаете, там, где фонари не горят возле старых гаражей. Темнотища — хоть глаз выколи. Ну и налетел в потемках на какой-то ржавый штырь, который из забора торчал. Куртку в хлам порвал и запястье знатно располосовал. Катя всплеснула руками, на ее лице отразился неподдельный испуг. — Боже, Назар! Ты с ума сошел? Ржавый штырь — это же ужасно опасно! Ты против столбняка привит вообще? Надо было сразу в травмпункт ехать, чтобы тебе рану промыли и зашили, если нужно! — Да ладно тебе, Кать, не паникуй, — Назар натянуто улыбнулся, пряча руку обратно в карман. — Я дома все перекисью залил, обработал как надо. Заживет. Не в первый раз. Саня продолжал внимательно смотреть на него. В его взгляде не было паники, скорее — легкое недоумение. — Возле гаражей, говоришь? Странно, ты же обычно той дорогой не ходишь. Ладно, черт с тобой, упрямый ты тип. Но если рука начнет опухать — силой поволоку тебя к хирургу, понял? — Понял, понял, начальник, — отшутился Назар, чувствуя, как внутри понемногу отпускает напряжение. Друзья поверили. Ложь сработала. Они снова сели на лавочку. Катя достала из сумочки блокнот и ручку, ее глаза азартно блестели. — Так, ладно! Давайте о приятном. Назар, тебе через три дня стукнет двадцать пять! Четверть века, понимаешь? Такую дату нельзя просто проигнорировать. Мы обязаны отпраздновать это нормально. Какие у тебя идеи? Назар пожал плечами, откидываясь на спинку скамейки. — Да какие идеи, ребят? Денег особо нет, вы же знаете. Думал, может, посидим дома скромно, тортик купим, Соня чай заварит... — Ну уж нет! — решительно перебила его Катя. — Никаких «дома скромно»! Ты и так всю жизнь проводишь на своих двух работах, света белого не видишь. Саня, скажи ему! Саня достал из кармана пачку сигарет, щелкнул зажигалкой и затянулся, выпуская густой дым в прохладный воздух. — Тут Катюха права, бро. Двадцать пять лет бывает один раз в жизни. Нужно выбраться куда-то. Погода вроде налаживается, синоптики на выходные обещают солнце и тепло. Кать, что ты там планировала? Катя активно закивала, листая свой блокнот. — Вот! У меня отличная идея. Давайте устроим большой пикник на природе! Выедем за город, на ту поляну возле леса, помните? Там еще речка рядом. Возьмем мясо, сделаем шашлыки, устроим нормальный отдых. Соня с нами поедет, ей полезно на свежем воздухе побыть, а то все за своими учебниками сидит. Назар задумался. Идея с пикником была действительно неплохой. С одной стороны, ему меньше всего хотелось сейчас праздников — раненое запястье ныло, а мысли были заняты ночным провалом. Но с другой стороны, это был отличный шанс отвлечься, побыть с близкими людьми и показать Соне, что все в порядке, что их жизнь идет своим чередом. — Пикник — это хорошо, — согласился Назар, переводя взгляд с Кати на Саню. — Только давайте без пафоса. Просто пожарим мясо, посидим по-семейному. — Вот и отлично! — обрадовалась Катя, делая быструю запись в блокноте. — Значит, договорились. С Сани — машина и маринад для мяса, с меня — овощи, закуски и... кстати! Я возьму с собой свою Катю. Пора ей уже со всеми вами нормально пообщаться, а то она у меня совсем взрослая стала, все время где-то пропадает со своими друзьями. Пусть побудет в нормальной компании. При звуках этого имени у Назара на секунду перехватило дыхание. Катя. Дочь Кати-старшей. Четырнадцатилетняя блондинка. «Нет, это просто совпадение, — судорожно забилась мысль в его голове. — Мало ли в городе четырнадцатилетних девчонок по имени Катя? Тысячи. Это не может быть она. Просто не может». Назар заставил себя сделать глубокий вдох, чтобы вернуть контроль над лицом. — Да, конечно, пусть приезжает, — его голос прозвучал слегка хрипло. — Соне как раз будет веселее. Они же ровесницы, найдут общий язык. Саня выбросил окурок в урну и похлопал Назара по плечу, едва не попав по больной руке. Назар внутренне вздрогнул, но выдержал удар. — Вот и заметано. В субботу утром я заезжаю за тобой и Соней, потом забираем Кать с вещами — и на природу. Назар, с тебя только хорошее настроение и никаких ржавых штырей до выходных, понял? — Постараюсь, — тихо ответил Назар. Они посидели в парке еще около получаса, обсуждая меню для пикника и список покупок. Катя-старшая увлеченно расписывала, какие салаты она приготовит, а Саня спорил с ней о правильном рецепте маринада для свинины. Все было максимально привычно, тепло и безопасно. Но внутри Назара уже поселился холодный, липкий страх. Ложь про ржавый штырь спасла его сейчас, но предчувствие подсказывало, что грядущие выходные принесут с собой нечто такое, от чего откреститься простой байкой уже не получится.