Часть 4

      Три года. Три года тренировок без выходных, без каникул, без жалости к себе. Наруто исполнилось тринадцать. Он вырос — высокий, худой, с острыми скулами и глазами, в которых пустота стала ещё глубже. Мышцы — стальные канаты под бледной кожей. Руки — в мозолях и шрамах от неудачных попыток. — Ты прошёл первую фазу, — сказал Курама однажды утром. — Ты научился чувствовать чакру, контролировать её, использовать базовые техники. Теперь начинается вторая. — Что во второй? — Боль. Настоящая боль. Не физическая — та, которую ты игнорируешь. А духовная. Та, которая сломает тебя, если ты не научишься её принимать. Наруто нахмурился. — Я не чувствую боли. — Ты так думаешь. Но ты просто заблокировал её. Когда я вселился в тебя, твой разум отключил всё — боль, страх, радость, печаль. Механизм выживания. Но теперь он мешает. Чтобы стать сильным, нужно уметь чувствовать боль. И использовать её как топливо. — Как это сделать? — Сломать блок. Медленно. По кусочкам. Я буду помогать. Курама вошёл в сознание Наруто глубже, чем когда-либо. Это было похоже на то, как если бы кто-то копался в ещё не зажившей ране. Первый раз Наруто закричал. Не от физической боли — её почти не было. А от того, что в него ворвались воспоминания, которых он не знал. Мать. Кушина. Она держит его на руках и плачет от счастья. Отец. Минато. Он целует его в лоб и улыбается. Потом — тьма. Печать. Боль. И пустота. — Что это было? — прошептал Наруто, когда крик затих. — Твои первые минуты жизни. До того, как твой разум закрылся. Ты был счастлив, Наруто. Целых пять минут ты был счастлив. — Я не помню. — Теперь помнишь. Это первый шаг. Теперь ты знаешь, что потерял. Это сделает тебя сильнее — или убьёт. Наруто сидел на земле, тяжело дыша. По его щеке текла слеза — первая за тринадцать лет. Он не понимал, почему. Не понимал, зачем. Но слеза была. — Что это? — Печаль, малыш. Ты снова учишься быть человеком. Не бойся. Я рядом. ───       Какаши пришёл на следующий день и увидел Наруто сидящим под деревом с закрытыми глазами. Следы слёз ещё не высохли на его щеках. — Ты плакал? — Нет, — солгал Наруто. — Врёшь. Но я не буду спрашивать почему. Вместо этого научу тебя кое-чему полезному. Он сел напротив. — Техника Теневого Клонирования, которую ты уже знаешь — это не просто боевая техника. Это инструмент для обучения. — Как? — Воспоминания клона после рассеивания возвращаются к оригиналу. Если ты создашь сто клонов и каждый будет тренироваться по часу — после рассеивания у тебя будет сто часов опыта. Мгновенно. Наруто открыл глаза. — Это незаконно. — Это запрещено для обычных шиноби. Техника внесена в список запрещённых — слишком большая нагрузка на разум. Для тебя, с твоей чакрой и пустотой... это идеально. — Ты знал это всё время? — Ждал, когда ты будешь готов. С того дня тренировки Наруто ускорились в сотни раз. Тридцать клонов отрабатывали удары. Ещё тридцать — печати. Ещё тридцать — контроль чакры. Сам Наруто — то, что требовало тонкой настройки. Какаши стоял в стороне и наблюдал. — Чудовище, — пробормотал он себе под нос. — Ты повторяешься, — ответил Наруто, не открывая глаз. — Привыкай. Я буду повторять это до самой смерти. ─── Через полгода Хирузен принёс свиток с тестом на чакра-природу. — Ты должен знать свой тип. Это определит твой стиль боя. Наруто взял кусочек специальной бумаги, влил в него чакру. Бумага сморщилась, пропиталась водой — и одновременно вспыхнула. — Две природы? Вода и огонь? — Хирузен нахмурился. — Не может быть. Обычно одна... — Я не обычный, — сказал Наруто. Внутри засмеялся Курама. «Это чакра лиса, малыш. Огонь — моё дыхание. Вода — твоя внутренняя пустота. Но это не всё. Есть ещё одно. Вспомни отца». Наруто посмотрел на бумагу, задумался — и влил ещё чакры. Бумага не изменилась внешне. Но Хирузен побледнел. — Молния... ты добавил природу молнии. Это... это наследие Минато. Только его кровь могла... — Я его сын, — перебил Наруто. — Даже если он меня бросил, кровь никуда не делась. Старик замолчал. Потом убрал свиток. — Ты не будешь учиться в Академии, Наруто. Ты уже далеко впереди любого ученика. Я дам тебе звание генина через несколько лет. Когда сочту нужным. Вступительные экзамены тебе не нужны. — А остальные? Они будут задавать вопросы. — Пусть задают. Ты — принц Сарутоби. Моя воля — закон. Наруто кивнул. Ему было всё равно на Академию. Он хотел силу, а не диплом. ───       В день, когда Наруто исполнилось тринадцать с половиной, он впервые создал хвост. Тренировка с Курамой зашла слишком далеко. Лис толкнул чакру — не привычную порцию, а настоящую, древнюю, кипящую яростью тысячелетнего заточения. Наруто закричал. Его глаза засветились красным. Зрачки вытянулись вертикально. Из-за спины рванулся язык красной чакры — один хвост. Неуправляемый, дикий, жгучий, как огонь. — ДЕРЖИ! — заорал Курама. — НЕ ОТПУСКАЙ! Наруто вцепился в контроль. Стиснул зубы так, что они заскрипели. Руками впился в землю. Хвост дёргался, бился, чертил по земле огненные борозды. Но Наруто держал. Он держал долго. Минуту. Две. Пять. Потом чакра схлынула, и он упал лицом в обожжённую землю. — Я... сделал... — Ты сделал, — голос Курамы был тихим. — Ты удержал хвост. Никто из джинчурики не мог сделать этого так рано. — Я не джинчурики. — Кто же ты? — Я — ты. А ты — я. Курама затих. Долго. Так долго, что Наруто почти уснул. «Да, — сказал наконец лис. — Мы одно целое. Забудь, что я сказал». Наруто улыбнулся. Поднялся на дрожащих ногах. И создал хвост снова. Уже контролируя его. Уже сжимая в кулак. — Давай второй. — Нет. Не сейчас. Ты умрёшь. — Я не умру. Со мной ты. Курама хотел возразить, но передумал. Он влил чакру — аккуратно, дозированно, как никогда раньше. Второй хвост рванулся из позвоночника, и Наруто закричал снова. Но не отпустил. Ни первый, ни второй. Он стоял — мальчик тринадцати лет, худой, беловолосый, с двумя горящими хвостами чакры за спиной — и улыбался. Не пустой улыбкой. Не притворной. А настоящей. Безумной. Счастливой. — Мы справились, Курама. — Ты чокнутый, Наруто. — Я твой. А ты — чокнутый. Так что нам по пути. ─── Через месяц после первого хвоста Какаши пришёл с серьёзным лицом. — Теперь ты готов. Я научу тебя своей технике. — Какой? — Чидори. Тысяча птиц. Техника, которую создал мой отец, которую я усовершенствовал. Техника, которая требует идеального контроля чакры и молниеносной скорости. Он поднял руку. В ладони засверкала сиреневая молния — пение тысячи птиц разорвало тишину утра. — У этой техники есть один致命的 недостаток. Туннельное зрение. Ты бежишь так быстро, что не видишь контратак. Для её использования нужен Шаринган. Или... идеальное чутьё. — У меня нет Шарингана. — У тебя есть Курама. Лис чувствует всё в радиусе километра. Если ты научишься использовать его чутьё, Шаринган тебе не понадобится. Наруто поднял руку. — Покажи печати. Какаши показал. Медленно. Три печати — просто, элегантно, смертоносно. Наруто повторил. Ничего. — Ты пытаешься скопировать меня. Не надо. Почувствуй чакру. Молния — это не просто энергия. Это скорость. Это желание двигаться быстрее света. Это боль от того, что ты не успел спасти тех, кого любил. Наруто закрыл глаза. Он подумал о матери, которую никогда не знал. Об отце, который предал. О брате, который не искал его. О пустоте, которая была его домом десять лет. И в его ладони засверкала молния. Багровая. Смешанная с чакрой Кьюби. Не пение тысячи птиц — рёв раненого зверя. — Это не Чидори, — сказал Какаши. — Это моё Чидори. Какаши посмотрел на багровый свет. — Назови его как хочешь. Главное — оно работает. Наруто разрядил технику в тренировочный столб. Тот рассыпался в пыль. — Хорошо. Теперь контроль. Ты вложил слишком много чакры. — Я вложил ровно столько, сколько нужно, чтобы уничтожить врага с одного удара. Какаши вздохнул. — Ты неисправим. — Ты тоже меня не исправляй. Я не хочу быть твоей копией. — А кем ты хочешь быть? Наруто посмотрел на свою ладонь. — Собой. Какаши ничего не сказал. Но внутри Наруто Курама одобрительно зарычал. ─── Тренировки с Чидори заняли ещё полгода. Какаши гонял Наруто безжалостно. — Недостаточно быстро! Твоя молния гаснет на полпути! — Ты концентрируешь чакру в пальцах, а не в ладони! — Ты снова забыл про туннельное зрение! Я стоял справа, а ты ударил в пустоту! Наруто падал, вставал, падал снова. Его клоны тренировались круглосуточно. К концу третьего месяца он провёл суммарно тысячу часов с Чидори в руках. Он мог держать технику минуту. Мог выпустить её в пяти разных направлениях. Мог зарядить Чидори в обеих руках одновременно — это называлось «Двойное Чидори». Но главное — он научился чувствовать врага без глаз. Курама дал ему это. Чутьё лиса было лучше любого Шарингана. — Ты готов, — сказал Какаши однажды. — К чему? — К тому, чтобы убить человека этой техникой. Не врага на поле боя. Не демона. Человека. С двумя глазами, семьёй и мечтами. Ты готов проткнуть его сердце и смотреть, как жизнь уходит из глаз? Наруто помолчал. — Я готов. — Ты врёшь. Но это хорошая ложь. Без неё шиноби не выживают. Они больше не говорили об этом. Какаши показал Наруто свой Шариган — на одну секунду, без объяснений. Наруто запомнил вращающийся томоэ и понял: внутри его учителя тоже живёт демон. Просто другой. ─── В день, когда Наруто исполнилось четырнадцать, Какаши пришёл на тренировку с книгой в руках, но не читал. Он сел на траву рядом с Наруто. — У тебя есть брат, — сказал неожиданно. Наруто не вздрогнул. Он знал. Курама сказал ему год назад. — Менма. На три года младше. Живёт в доме Хокаге. Красивый, талантливый, всеми любимый. Сын Минато и Кушины. Мой брат по крови — чужой по жизни. Какаши посмотрел на него с уважением. — Ты знаешь. — Я много знаю. Например, что клан Учиха не был уничтожен. Какаши замер. — Откуда... — Хирузен-сама сказал. Он считает, что я должен знать политическую обстановку. Минато смог договориться с Учихами. Ценой огромных уступок, ценой части авторитета, но он их спас. Итачи сейчас в Анбу. А его младший брат... — Саске Учиха. — Лучший друг Менмы. Неразлей вода. Вместе тренируются, вместе едят, вместе шалят. Нормальные дети. Счастливые дети. Тишина. Тяжёлая, как могильная плита. — Тебе больно? — спросил Какаши. — Нет. Я не чувствую боли. — Снова врёшь. Наруто посмотрел на свою ладонь. Ладонь, которая держала Чидори, способное убить любого. — Возможно. Я больше не уверен, что такое правда, а что — ложь. Иногда мне кажется, что вся моя жизнь — ложь, которую я рассказываю сам себе. Какаши молчал долго. — Менма знает о тебе. Кушина рассказала ему в прошлом году. Она напилась и плакала всю ночь. — Мне плевать. — Знаю. Но я должен был сказать. Потому что однажды вы встретитесь. И ты должен быть готов. — К чему? — К тому, что он протянет тебе руку. И попросит стать братом. Наруто усмехнулся — первый раз за год. — У меня уже есть брат. Его зовут Курама. Он никогда меня не предавал. Какаши встал, отряхнул штаны. — Завтра в четыре. Тренируем скорость. Твоё Чидори всё ещё медленнее моего. — Никогда не догоню? — Никогда. Но ты и не должен. Создай свою технику. Не копируй меня. — А кого мне копировать? Какаши посмотрел на луну. — Никого. Будь первым. Он исчез. Наруто остался один на крыше. «Хороший учитель» — сказал Курама. «Он предаст меня, если прикажут». «Все предадут, Наруто. Кроме меня. Но Какаши... он предупредит тебя перед тем, как ударить в спину. Это больше, чем ты получишь от кого-либо ещё». Наруто закрыл глаза. «Я запомню».