Часть 2

Шанс покинуть гостеприимный дом представился гораздо раньше, чем рассчитывала Мелитта. Прошёл почти год с того дня, как Элпис подобрала их на берегу. За это время девушка успела привыкнуть к размеренному течению жизни небольшого прибрежного поселения. По утрам она вместе со служанками отправлялась на рынок, днём занималась хозяйством под строгим, но заботливым руководством пожилой женщины, хотя вышивка всё ещё считалась её главным врагом (титанам нужно было запереть её в комнате с вышивкой и она была бы бесполезна) а вечерами, когда работа заканчивалась, посвящала всё своё внимание Лукасу и Хрисантосу. Иногда ей даже удавалось почти забыть, что весь этот мир был для неё чужим. Почти. И вот в один из теплых и солнечных дней- видимо, в этом веке Аполлон ещё не успел пополнить свой печально известный сад очередным цветком трагической любви, - возвращаясь с рынка, она несла небольшую корзину с овощами и свежим сыром, слуги несли корзины с вином, а её милые мальчики оживлённо спорили между собой, кто сегодня поможет тёте готовить ужин. Лукас уверенно доказывал, что умеет чистить овощи гораздо лучше младшего кузена, Хрисантос громко возмущался подобной несправедливостью, а идущие следом слуги только тихо посмеивались над детским спором. Переступив порог дома, Мелитта сразу поняла, что у Элпис гости. Из комнаты доносился низкий мужской голос, незнакомый ей за всё время жизни в этом доме. Войдя внутрь, девушка застала хозяйку за разговором с высоким мужчиной лет сорока. Его тёмный гиматий ещё хранил на себе дорожную пыль, а возле стены лежали дорожный посох и кожаная сумка. Гость явно прибыл совсем недавно и даже не успел как следует отдохнуть после дороги. Услышав шаги, Элпис подняла голову и улыбнулась. - Вот и наша Мелитта вернулась. Мужчина тоже поднялся из-за стола. Не приближаясь к девушке, он лишь почтительно склонил голову. - Госпожа Мелитта. Для меня честь наконец познакомиться с вами. Моё имя Никандрос. Она ответила таким же лёгким кивком. - Рада знакомству. - Никандрос являлся старым другом моего покойного мужа, - пояснила Элпис - Он тоже занимается торговлей тканями и часто бывает в Египте. Последней фразы оказалось достаточно, чтобы сердце Персефоны пропустило удар. Она сама выбрала эту страну. Просто потому, что знала о ней немного больше, чем о других государствах. Потому что древнеегипетская одежда была ей знакома по музеям и книгам (а ещё из-за близкого знакомства с Аннабет). Потому что греческий торговец, женившийся на девушке из Египта, казался вполне правдоподобной историей в реалиях этой эпохи. Теперь же это выдуманное прошлое неожиданно обрело плоть. Никандрос спокойно продолжил: - Несколько лет назад мне довелось пересечься с вашим супругом. Мы шли одним торговым путём к берегам Нила. Правда, знакомы были недолго. Персефона почувствовала, как холодеют пальцы. «Вот и всё» Мысли заметались одна за другой. «Конечно. Торговцы знают друг друга. Как я могла об этом не подумать? Если он задаст хоть один вопрос…» Но мужчина лишь тепло улыбнулся. – Хороший был человек. Спокойный, честный. Мне искренне жаль, что море оказалось к нему столь жестоко. На несколько мгновений в комнате повисла тишина. Мелитта медленно опустила взгляд. – Благодарю вас за добрые слова. Её голос звучал достаточно тихо, чтобы окружающие приняли его за скорбь. Только она одна знала, что причиной был вовсе не выдуманный муж. Она пыталась понять, насколько опасен человек, стоящий сейчас напротив. «Он торговец…Он бывает в Египте…Он знает море…Если я окажусь рядом с ним…» Персефона мысленно оборвала себя. Нет. Пока ещё не произошло ничего страшного. Пока. Несколько мгновений никто не нарушал тишину. Лишь Хрисантос, которому наскучили разговоры взрослых, осторожно потянул Мелитту за край пеплоса. — Тётя, мы можем пойти во двор? Девушка опустила взгляд на мальчиков. Лукас уже успел заинтересоваться лежавшим у стены дорожным посохом гостя (маленький воришка), но, поймав строгий взгляд девушки, поспешил отступить на шаг. - Только не убегайте далеко, - мягко произнесла она. - И не беспокойте госпожу Элпис. И возьмите с собой несколько слуг. - Мы будем играть тихо! - поспешил заверить её Хрисантос. - Насколько это вообще возможно, - с важным видом добавил Лукас, но глазами всё ещё кончился на чужую вещь. Не удержавшись, Мелитта улыбнулась. - Тогда ступайте. Стоило мальчикам выбежать во двор, как в доме снова воцарилось спокойствие. Никандрос проводил детей взглядом. - Они воспитаны лучше многих взрослых, которых мне доводилось встречать в портах. Элпис тихо усмехнулась. - Это заслуга Мелитты. Когда они появились у моего порога, мальчики были напуганы настолько, что по ночам просыпались от каждого шороха. Сейчас же снова ведут себя как дети, и я благодарю богов за это каждый день. Персефона невольно отвела взгляд и незаметно впилась ногтями в ладони. Если бы Элпис только знала, сколько ночей Люкас просыпался, судорожно хватаясь за край её одежды, а Хрисантос тихо плакал во сне, зовя мать… Нет, благодарить следовало не богов, Персефона уверена, что это по их вине и по вине этого ходячего песка времени, а её и волю самих мальчиков, но никогда не богов, всей её семье с божественной стороны необходим хороший психотерапевт. Никандрос вновь повернулся к девушке. - Госпожа Элпис рассказывала, что вы собирались вернуться в Египет, как только представится возможность. Персефона почувствовала, как внутри всё сжалось. - Да… - не смотря на внутренний хаос спокойно ответила она. - Это было бы правильно. Я уверена, что моя семья примет и меня и мальчиков. - Именно поэтому я и приехал сегодня в этот дом. Он положил ладони на стол, словно переходя от светской беседы к делу. - Через месяц моё судно отправится в Навкратис. Мы везём ткани, оливковое масло и керамику. Если ветер будет благосклонен, путь займёт меньше двух недель. Он сделал короткую паузу. Но это было не нужно, и так понятно к чему идёт разговор. - На корабле найдётся место для вас и ваших племянников. А вот и оно. Элпис едва заметно улыбнулась. -Видишь, дитя? Я же говорила, что боги не забывают добрых людей. Персефона же едва слышала последние слова. «Через месяц.» Не когда-нибудь. Не через год. Через месяц. Она сама придумала родителей, которых никогда не существовало. Дом, которого никогда не было. Её дом был рядом с её матерью и в лагере полукровок. Родных, которые никогда не ждали её возвращения. Тех, кого она искренне любила, ещё не будет несколько тысячелетий. А теперь судьба спокойно протягивала ей мост к этой лжи. Три старухи явно веселились, когда вплетали её нить в полотно. Отказаться? Нельзя. Молодая вдова, потерявшая всю семью, должна стремиться домой. Любой отказ покажется странным. Согласиться? Ещё опаснее. Никандрос был торговцем. Он знал Египет. Возможно, знал людей, которых она назвала бы своими соседями. Возможно, знал семьи, о существовании которых сама Персефона даже не подозревала. И всё же… Если она останется здесь ещё на год или два, вопросы начнут задавать уже местные. Ложь нельзя хранить вечно. Рано или поздно она или дети где-нибудь проговорятся. А есть ещё более худший сценарий. Появление божественных родителей или вообще кого-либо с стороны Олимпа. Многие смертные не могут понять, что перед ними полукровки, но другие боги? С одного взгляда. Мелитта медленно подняла голову. - Это очень щедрое предложение. - Не стоит благодарности, - спокойно ответил Никандрос. - Когда-то ваш покойный муж помог мне с торговлей. Я лишь возвращаю старый долг. Эти слова больно кольнули Персефону. «Ещё один долг, которого никогда не существовало…» Она заставила себя кивнуть. - Если моё присутствие не станет обузой для вашей команды… я с благодарностью приму помощь. Никандрос улыбнулся с явным облегчением. - Тогда решено. Он поднялся из-за стола. - Через месяц я вновь зайду к госпоже Элпис. За это время можно будет спокойно подготовиться к дороге. Персефона тоже встала. Её лицо оставалось спокойным. Лишь когда она перевела взгляд в окно, где Лукас пытался объяснить Хрисантосу правила какой-то новой игры, внутри шевельнулась одна-единственная мысль. «Либо я найду способ сделать Египет настоящим…Либо мне придётся сделать нечто такое, после чего я уже никогда не смогу смотреть в глаза собственному отражению.» В конце концов, она не просто так была любимым ребёнком своего отца.