Часть 11. На грани

Стрелка часов на стене кабинета замерла на половине второго, словно увязая в густом, пропитанном табачным дымом воздухе. Драко сидел неподвижно, положив локти на стол и уткнувшись лицом в сцепленные пальцы. Перед ним белел чистый лист пергамента и перо, испачканное в фиолетовых чернилах, лежало рядом. Капля с его кончика уже успела высохнуть, превратившись в темную блестящую корку. Он перебирал варианты последние четыре часа, и каждый раз мысленный расчет упирался в глухую стену. Камины были забиты мертвой золой, через которую не пробилось бы и искры, совы на чердаке левого крыла сидели неподвижно под действием сонных чар, активировавшихся сразу после захода солнца. Пытаться передать что-то через Блейза означало подставить под удар и его, и себя. Любое действие Малфоя, выходящее за рамки регламента, запустило бы триггеры барьера. Внезапно в груди что-то резко сжалось в тугой мертвый узел. Драко всем телом рванулся вверх, пытаясь сделать вдох, но гортань перекрыло плотной заглушкой. Он рухнул обратно, вбиваясь лбом в дубовую столешницу. Легкие мгновенно онемели. Пальцы слепо впились в край стола, пока в ушах нарастал оглушительный звон. Он сполз с кресла на пол, не в силах удержать равновесие. Грудь разрывало от давления, а к горлу подкатила густая, солоноватая тошнота. Ему не хватало воздуха. Кислородное голодание выжигало мозг, заставляя мышцы каменеть. Драко полз по ковру на четвереньках, пытаясь нащупать палочку из боярышника, которая укатилась под стол. Пальцы дрожали так сильно, что он дважды ронял ее, прежде чем сумел сжать ладонь на рукояти. Каждый шаг из кабинета давался с боем. Он продирался сквозь темный коридор левого крыла, буквально волоча ноги, вжимаясь плечом в холодную кладку стен, чтобы просто не упасть и не потерять сознание прямо на каменных плитах. Он вышиб дверь в ее спальню плечом, не заботясь о шуме. Гермиона сидела на постели, и все ее тело было натянуто, как струна. Она сжимала пальцами собственное горло, ее ногти глубоко впивались в бледную кожу, оставляя багровые, сочащиеся сукровицей царапины. Она раздирала себя, пытаясь физически пробить заблокированные дыхательные пути. Ткань сорочки на ее груди ходила ходуном, зрачки расширились, а лицо блестело от холодного пота. Драко тяжело рухнул на край матраса и без единого слова выбросил руки вперед, перехватывая ее запястья. Ее кожа была ледяной, а сухожилия под его пальцами казались натянутыми металлическими тросами. — Грейнджер. Отпусти. Дыши. Ну же. В ту же секунду его собственное горло снова сдавило с удвоенной силой, а их общая паника усилила спазм до предела. Она резко дернулась, выгибая спину дугой, попыталась выкрутить руки, отталкивая его в сторону. Они тонули вместе, сгорая изнутри от нехватки кислорода. Преодолевая удушье и застилающую глаза темную пелену, он навалился на нее сверху, прижимая ее плечи своим весом к матрасу. Ему пришлось приложить все остатки физических сил, чтобы остановить сопротивление. Драко перехватил обе ее ладони одной рукой, фиксируя их над головой, а пальцами второй жестко обхватил ее лицо за челюсть, принудительно заставляя поднять голову. Ему самому приходилось ловить обрывки воздуха через силу, хрипя ей прямо в губы. — Смотри на меня. Смотри. Сделай вдох. Медленно. Ее глаза расфокусированно метались по его лицу, не узнавая Драко, утопая в панической атаке. Она задыхалась, ее губы стремительно синели. Он продолжал говорить — прерывисто, настойчиво, перебивая ее внутренний кошмар звуком своего сорванного шепота. Это была борьба двух организмов за право сделать хотя бы один нормальный глоток воздуха. Прошло бесконечных, изнурительных десять минут, прежде чем ее грудная клетка наконец выдала первый глубокий вдох. В ту же секунду Драко со всхлипом, втянул воздух сам, чувствуя, как легкие разрываются от резкого притока большого количества кислорода. Едва воздух хлынул в легкие Гермионы, из ее горла вырвался дикий крик, который тут же перешел в рыдания. Она забилась под его телом с новой силой - уже не от удушья, а от ужаса. Извивалась, выкручивала суставы, пачкая его рубашку слезами, потом и каплями крови. — Там пепел… там везде пепел, — выла она, мотая головой по подушке. — Они все сгорят. Я сожгу их. Сожгу. Пожалуйста, убери руки. Прекрати это. Пульс Драко зашкаливал, боль под ребрами непрерывно вибрировала, пропуская сквозь него каждую волну ее безумия, но он продолжал держать ее, намертво вдавливая в матрас. Ей не становилось лучше. Она рыдала навзрыд, задыхаясь от собственных слюней и слез, переходя от яростного сопротивления к скулежу, а затем снова взрываясь криком. Время превратилось в бесконечную череду ее редких, тяжелых выдохов и его монотонных, негромких фраз. Драко старался не повышать голос, понимая, что крик только сильнее подстегнет ее панику. Он упрямо, раз за разом, загонял в ее сознание свой шепот, рассказывая ей про старые аукционные каталоги в Лондоне, про запах дождевой воды на Темзе. Ему нужно было просто заполнять тишину, не давать ее сознанию провалиться обратно в тот ледяной омут, где ее ждал Венец. Постепенно судорога в ее плечах начала немного утихать. Гермиона обессиленно откинула голову на подушки. Волосы спутались, влажные пряди липли к щекам, на шее отчетливо проступили багровые следы от ее собственных ногтей. Драко медленно отпустил ее руки, оттолкнулся от матраса, но не отошел, по-прежнему сидя рядом с ней. — Давай обсудим вот что, — тихо произнес он, переводя дыхание. — Завтра в девять вечера конвой планирует проникнуть в Министерство. Все рассчитано на то, что операция пройдет тихо, но боюсь, любая задержка, которая может возникнуть из-за твоего состояния, привлечет внимание. Я не представляю, сколько понадобится времени на восстановление твоих сил после такой нагрузки на твое ядро. И если Поттер не будет знать точного времени и точки входа, Отдел Тайн превратится во внезапную, неорганизованную скотобойню. У меня ноль вариантов, как его уведомить об этом так, чтобы твое дневное «я» не узнало об этом, ведь бумага, совы или контрабанда через Блейза — не вариант. Система замка сканирует любой материальный след. Гермиона замерла, уставившись в пространство перед собой. Ее пальцы продолжали перебирать край влажной от пота сорочки. — Материя… — повторила она, и в ее карие глаза, затуманенные слезами, вернулась прежняя цепкость. — Он отслеживает физические изменения, но Венец не может заблокировать чистый выплеск магии. Если магия идет изнутри, контур посчитает это естественным процессом — обычным сбросом избыточного давления. Она резко повернулась к нему, и ее дрожащие пальцы впились в его рукав. — Патронус. Защита Цитадели настроена на внешнее нападение. Но серебряный контур изнутри… система пропустит его. Это единственный способ пробить купол без шума. Драко молчал несколько секунд, глядя в ее загоревшиеся глаза, а затем аккуратно достал из кармана свою палочку и вперился в нее взглядом. — Идея безупречная, но есть одна деталь. Из нас двоих Патронус есть только у тебя. В моей голове и магии больше нет ничего, что могло бы породить его. Поэтому делать это придется тебе. Гермиона посмотрела на виноградную лозу, которую он держал на ладони, и ее лицо снова исказилось от подступающих рыданий. Она отшатнулась, закрывая рот руками, ее тело затряслось в новом приступе. — Нет… нет, Драко… какой Патронус, я пустая. Там черная дыра. Нужна радость. Настоящая, чистая, сильная мысль. А во мне ничего нет. Там пепел. Драко бережно, но настойчиво перехватил ее руку, разжал ладонь и вложил в нее палочку, придерживая ее пальцы своими. — Попробуй. Нам это необходимо.

***

Наступал четвертый час ночи. Гермиона стояла на полу, но ее продолжало шатать из стороны в сторону. Слезы застилали глаза, и она направляла палочку в темноту перед собой, всхлипывая. — Expecto… Patronum… — вытолкнула она из себя. Ничего. — Еще раз. Думай. — Expecto Patronum! — захлебываясь слезами, повторила она. Из ее носа потекла тонкая струйка крови. Ее ядро плавилось от запредельной нагрузки. Была такая внутренняя тяжесть, что у Драко подкосились колени. Но он настойчиво продолжал держать ее за плечи, не позволяя упасть. — Давай, вспоминай. Хогвартс, Нора. Что угодно.. — Нет ничего… нет… — палочка ходила ходуном, чертя в воздухе ломаные зигзаги. — Все отравлено. Я вижу только приказы. Они все ненавидят меня. Это не работает. Expecto Patronum! Часы неумолимо отсчитывали минуты. Половина пятого. Гермиона не успокаивалась, ее продолжало трясти в его руках, рыдания переходили в кашель и рвотные позывы. Ее лицо превратилось в сплошную маску из крови, пота и слез. Любое светлое воспоминание, едва зародившись, тут же тонуло. — Пожалуйста… Драко… там ничего нет… только темнота, — она упала на колени, увлекая его за собой. Палочка выпала, но Драко перехватил ее и снова вложил в ее влажные, дрожащие пальцы. — Я пустая. Я не справлюсь. Драко опустился перед ней на колени, почти вплотную. Он осторожно обхватил ее ладони, сжимающие палочку, накрывая их своими руками. — Посмотри на меня. Посмотри в мои глаза. Твоего прошлого больше нет, Венец переписал его. Твои друзья мертвы для тебя. Днем ты кукла. У тебя забрали все. Он сжал ее пальцы чуть сильнее, заставляя зафиксировать руку. — Но прямо сейчас, в этой комнате… я здесь, с тобой. Я сижу на этом полу и держу твои руки. Слушай мой голос. Это твоя единственная реальность на эту ночь. Забудь про старую радость, если ее нет. Выжми из себя счастье оттого, что ты не одна в этой темноте. Оттого, что кто-то все еще делит с тобой этот ад. Гермиона замерла на долю секунды. Ее карие глаза встретились с серым, измученным взглядом Малфоя. Она почувствовала тепло его ладоней, удерживающих ее запястья, услышала его хриплый шепот. Из самого низа ее выгорающего, истерзанного ядра рванула отчаянная благодарность за то, что ее ад разделен с этим конкретным человеком. За то, что он не отпустил ее руки, даже когда она раздирала себе горло. Она вскинула руку вверх, к высокому окну, и выдохнула: — Expecto Patronum. Комнату мгновенно затопило резким, слепящим серебряным светом. Драко сощурился, прикрывая лицо ладонью. Из этого яростного сияния соткался силуэт — выдра, но без прежней игривости. Это существо было угловатым, полупрозрачным, его контуры мелко дрожали. Патронус был пропитан ее ночной болью, ее выгорающим ядром, ее непрекращающейся истерикой. Серебряный зверь сделал круг под каменным потолком и опустился прямо перед Гермионой, замерев на весу. — Отдел Тайн, сегодня, двадцать один ноль-ноль, налет Канцелярии, — быстро прохрипела Гермиона. — Гарри… они идут за накопителями. Перехвати их. Выдра развернулась и метнулась к окну. Светящееся тело прошло сквозь стекло, устремляясь вверх, к невидимому куполу. Серебряная вспышка пробила барьер и растаяла в утреннем тумане Шотландии, уходя на юг, к Лондону. Гермиона покачнулась, палочка вывалилась из ее ослабевших пальцев. Драко подхватил ведьму на руки и донес ее обмякшее тело до кровати, бережно опустив на подушки. Подняв боярышник, он сотворил ряд очищающих и заживляющих заклинаний на Гермионе. — Спасибо… — едва различимо шепнули ее губы, прежде чем глаза закрылись. Драко отступил на шаг назад, поправляя помятые рукава. Окклюментная маска тяжело, но гладко легла на его вымученное лицо. Он замуровал внутри этой ночи ее рваный пульс, запах пота, слезы и карие, полные страха глаза. Под ребрами все еще монотонно выла фантомная боль, но он проигнорировал ее, заталкивая глубже.