Часть 10. Вексель лояльности

Драко медленно закрыл папку Паркинсонов. Он не поднимал взгляд на Тео, чей силуэт заслонял блеклый утренний свет из узкого окна архива. Ночная судорога Грейнджер оставила внутри него болезненный след, поэтому в груди монотонно ныло. Ему чертовски хотелось спать. В глазах плыли красные нити, но окклюментный щит приходилось держать на максимуме во избежание любых проникновений Венца в его голову. — Тео, — Драко поднял голову, — если у тебя есть лишнее время, займись сверкой деклараций Эбботов еще раз. У них три скрытых сейфа в западной зоне Уэльса. Теодор не сдвинулся ни на дюйм. Уперевшись ладонями в дубовую столешницу, он смотрел на стеллажи, заполненные документами. Под его глазами залегли глубокие тени, а воротник мантии был расстегнут так небрежно, словно парень задыхался последние несколько суток. — Хватит, Драко, — почти беззвучно произнес Нотт. — Мы две недели делаем вид, что все в порядке. Проверяем эти сраные списки, смотрим, как Грейнджер подчиняет наши семьи, еще и должны ей в этом помогать. Семья Пэнси отдала треть Гринготтса за недонесение о черных артефактах, Розье согласились на привлечени к любой деятельности по запросу, — выплюнул он. — Она их не пытает даже. Она просто приносит бумагу, где написано, что завтра твой отец будет гнить в Азкабане, а ты пойдешь по Лютному с протянутой рукой. И они подписывают. Все подписывают. Соглашаются на ее условия. Блейз у стеллажа шевельнулся. Он не смотрел на Драко — его взгляд был прикован к фиолетовым оттискам на столе. — Меня продержали в камере двое суток, — глухо отозвался Забини. — Знаешь, что там внутри? Зачарованная стена, которая каждые десять минут зачитывает параграфы обновленного уголовного кодекса. Монотонным и громким голосом Грейнджер. Уже к концу первых суток ты готов подписать признание в убийстве собственного деда, лишь бы эта тварь замолчала. Мулат сделал шаг вперед, его изможденное лицо оставалось спокойным, но в глубине зрачков мерцала настоящая ненависть. — И пока мы здесь тонем, ты отсиживаешься спокойно себе в комнате. Мы не лезем в твою медицину, Драко, но объясни мне одну вещь: почему еще пару дней назад она путалась в именах и роняла палочку от истощения, а после встречи с тобой стала работать еще быстрее? Ты латаешь ее, Малфой? Зачем? Ты своими руками затягиваешь петлю на наших шеях. Нам нужно знать. Ты еще с нами или решил стать главным исполнителем в ее новом ведомстве, ведь Малфоям всегда надо быть у власти? Драко молчал. Сказать правду — значит уничтожить все. Рассказать им, что Грейнджер ночью превратилась в сломленного, задыхающегося от слез человека, который судорожно цепляется за его рубашку и умоляет побыть с ней? Рассказать всю правду про Венец, что сжирает ее заживо? Парни сразу используют это. Они слизеринцы. Если Тео узнает, что Хозяйка Канцелярии уязвима по ночам, он найдет способ добить ее ядро, чтобы спасти себя и свою семью от нищеты. Он медленно откинулся на спинку стула, переплетая пальцы на коленях. — Вы идиоты. Оба. Блейз, если тебя так впечатлили лекции по праву в подвале, я могу попросить выписать тебе персональный экземпляр. Может, поможет не путать личную обиду с чистой прагматикой. Тео дернул желваком, но Драко не дал ему перебить себя. — Вы думаете, я кормлю монстра? — Малфой цинично ухмыльнулся, и эта маска далась ему с огромным трудом. — Если Грейнджер загнется от распада ядра сейчас, Цитадель перейдет под управление Министерства. Сюда зайдет Поттер и знаете, что он сделает, когда найдет эти реестры? Он не будет предлагать векселя. Он просто арестует все сейфы Священных Двадцати Восьми до выяснения обстоятельств, а вас отправит в камеру. Только без аудиозаписей, а с реальными конвоирами. Он подался вперед, понизив голос так, что парням пришлось наклониться. — Я держу ее в вертикальном положении только потому, что пока она сидит в этом кабинете и штампует свои бланки, Кингсли сюда не войдет. Она наш единственный щит от Аврората. Моя задача сделать так, чтобы грязнокровка не сдохла раньше, чем мы найдем юридическую лазейку в ее собственных актах. Так что закройте рты и идите работать. Блейз долго всматривался в его лицо, пытаясь нащупать хотя бы малейшую трещину. Но Драко годами учился врать собственному отцу и Темному Лорду. — Ладно, — наконец бросил Забини, отталкиваясь от стеллажа. — Допустим. Но если этот «щит» завтра решит, что для стопроцентной эффективности Канцелярии ей нужны наши головы, я не стану ждать, Малфой. Парни вернулись к своим столам в дальнем углу архива. Скрип перьев и шорох пергамента возобновились, заполняя удушливое пространство привычным рабочим шумом. Он снова открыл выписку по расходам Паркинсонов. Золото. Огромные суммы. И все они уходят контрабандистам Лютного за одноразовые рунические глушители — артефакты, способные временно ослепить защитные системы Министерства. Налет в пятницу. Завтра. Драко потянулся к чашке с остывшим кофе, но в этот момент амулет на его запястье коротко вспыхнул и нагрелся, обжигая кожу. Сигнал вызова. Хозяйка требовала его к себе.

***

Гермиона сидела в высоком кресле. На ней была строгая мантия, а волосы убраны в жесткий, безупречный пучок. Никакого намека на ту загнанную в угол женщину в слезах. — Малфой, садись. Драко прошел через кабинет и сел на стул напротив нее, подсознательно ожидая, что ему станет тяжелее пропускать воздух через легкие, но ничего не произошло. — Отчет по верификации активов готов? — спросила она. — Почти. Остались три ветки Макмилланов. К полудню закроем. Гермиона легким движением руки подвинула к себе пергамент, пробежалась по строчкам и поставила фиолетовую печать. — Коррекция твоего присутствия в структуре Канцелярии завершена, — констатировала Гермиона, поднимая на него глаза. — Твоя роль в ведомстве расширяется. Драко внутренне подобрался. Окклюменция укрепилась мгновенно, превращая его лицо в непроницаемую маску. — Что это значит, Грейнджер? Я здесь только для того, чтобы помогать тебе в восстановлении сил и в редких случаях помогать с документами. — Завтра в 21:00 Канцелярия начинает оперативную реструктуризацию Девятого уровня Министерства магии, — Грейнджер произнесла это так, словно речь шла об обычной инвентаризации. — Спецхранилища невыразимцев защищены древними контурами, реагирующими на сильные всплески магии. В ходе изъятия артефактов прогнозируется критическая нагрузка на мое ядро. Риск дестабилизации повышается на сорок процентов, — она сделала паузу. — Твое присутствие в составе оперативной группы обязательно. Ты зачислен как специалист по ликвидации проклятий и медицинскому сопровождению. Твоя задача удерживать мое поле в стабильном состоянии непосредственно во время прорыва контуров Отдела Тайн. Пойманный врасплох Малфой выгнул бровь. Если завтра что-то пойдет не так, если Поттер не успеет среагировать заранее, Драко окажется в самом центре силовой бойни между Авроратом и боевиками Канцелярии, где ему придется латать ее прямо под перекрестными заклятиями. — Возражения? — Возражения не несут ценности, Грейнджер. Я помню, — цинично повторил он ее собственную утреннюю фразу, слегка скривив губы в ухмылке. — Свободен, Малфой. Подготовка конвоя начнется завтра в 11:00. Выйдя в коридор, Драко прислонился спиной к холодной каменной стене галереи. У него оставалось меньше суток, чтобы передать информацию Поттеру. Цитадель была заблокирована изнутри, каждый камин отслеживался. Любая попытка отправить записку напрямую означала бы трибунал для него. Ему нужен был легальный, бытовой ход, который Венец распознает как обычное техническое действие, но который Гарри Поттер поймет мгновенно.