День 1. Время прилива

Утреннее солнце окрасило верхушки бетонного мегаполиса в грязный багровый цвет. На востоке город обрывался в океанские доки, на западе — переходил в глухие, бесконечные леса. Никакой связи с внешним миром. Никаких законов, кроме тех, что эти двадцать пять человек принесли в своих головах. Уже к полудню хаос самоорганизовался. Хищники почуяли друг друга. Локация: Деловой центр. Небоскреб «Козджуоглу Холдинг» Эмир Козджуоглу стоял у панорамного окна верхнего этажа, лениво помешивая кофе. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять: электричество и водоснабжение автономны, но ресурсы ограничены. За его спиной, в тени кожаного кресла, сидела Фюсун Асланбей. Её четки мерно щелкали. — Этот город полон бешеных собак, Эмир, — тихо произнесла Фюсун, не глядя на него. — Но даже бешеной собаке нужен поводок. Или мясник. В двери без стука вошел Рустем Паша. Его дорогой костюм выглядел безупречно, а взгляд выражал абсолютную, ледяную сосредоточенность. За ним безмолвной глыбой следовал Зал Махмуд Ага. — Мы заперли нижние ярусы и подземный паркинг, — доложил Рустем. — Но у нас гости. На техническом этаже обосновался человек. Мужчина в военной форме колониального образца. Называет себя лордом Беккетом. Он уже считает инвентарь на складах. Эмир усмехнулся, его глаза блеснули азартом: — Беккет? Мне нравится его наглость. Рустем, организуй нам совет. Мы не будем бегать по улицам с ножами. Мы заставим этот город работать на нас. Фюсун ханым права — нам нужны слуги и заслон от отребья. Локация: Южные доки. Причал Холодный ветер с океана пробивал насквозь шерсть от Luciano Soprani. Дэвид Ван Паттен ненавидел Южные доки. Он ненавидел ржавчину, запах гниющей рыбы и этот уродливый, серый туман. Но больше всего он ненавидел то, что его кредитная карта American Express Platinum больше не работала. — Это временный технический сбой, — пробормотал Дэвид, спотыкаясь о разбитый ящик. — Просто коллапс банковской системы. Завтра ФРС всё урегулирует. Я позвоню Полу Аллену. Нет, Пол в Лондоне... Или мертв? Голова раскалывалась. Последние три дня слились в кошмар из сирен, криков и каких-то окровавленных людей, бегущих по Пятой авеню. Ван Паттен успел прыгнуть в свой BMW, но бензин кончился прямо здесь, у чертовых причалов. Его безупречно уложенные гелем волосы слиплись от соленой мороси. Розовые, пухлые щеки, которыми он так гордился после процедур в клинике на Манхэттене, сейчас горели от сырого холода. Он засунул руку в карман пальто и нащупал там прямоугольный кусочек картона. Дэвид достал его и поднес к глазам, пытаясь поймать тусклый свет заходящего солнца. Это была его визитка. David Van Patten. Vice President. Pierce & Pierce. Белая бумага, текстура «льняное сукно», шрифт «романский». — Она идеальна, — прошептал Дэвид, и его губы затряслись. — Она лучше, чем у Брайса. Намного лучше. Но перед глазами встало лицо Патрика Бейтмана. Мерзкая, самодовольная ухмылка Бейтмана, когда тот выложил на стол свою визитку. Проклятый цвет кости! Толщина с водяными знаками! Как этот кретин смог достать такую бумагу? — У Патрика дурацкий шрифт! — вдруг закричал Ван Паттен в пустоту доков, срываясь на визг. — У него «Garamond»! Это прошлый век! Моя визитка солиднее! Почему все молчали?! Патрик просто жалкий идиот, который умеет выбирать галстуки! Звук собственного голоса немного отрезвил его. Ему было холодно. Дорогое итальянское пальто на шелковой подкладке не спасало от ледяного шторма. Дэвид задрожал и огляделся. Среди ржавых контейнеров он заметил фигуру. Это была девчонка. Подросток, не больше девятнадцати. На ней была плотная, теплая куртка, которая казалась сейчас Дэвиду ценнее, чем все акции Microsoft. Она шла спокойно, уверенно, словно апокалипсис вокруг её вообще не касался. Ван Паттен почувствовал, как в нем закипает привычная спесь вице-президента инвестиционного банка. Кто она такая? Никто. Грязь под ногами. А он — Дэвид Ван Паттен. Он ворочает миллионами. Он имеет право брать то, что хочет. — Эй! Ты! — Дэвид двинулся к ней, тяжело дыша и растопырив пальцы. — Сними это. Сними куртку и отдай мне. Живо! Девочка остановилась. Она не испугалась, не побежала. Она просто повернула к нему голову. Её взгляд был абсолютно пустым. Мертвым. Ван Паттену на секунду показалось, что он смотрит в глаза самому Патрику Бейтману, когда тот перебирал свои топоры в квартире. Эта мысль окончательно сдвинула фазу в его уставшем мозге. Дэвид замахал руками, брызжа слюной: — Что ты на меня смотришь?! Ты знаешь, кто я?! Я работаю с Патриком Бейтманом! Вы все сосали у Бейтмана, да?! Но его визитка — дерьмо! Слышишь?! Дерьмо на бумаге цвета кости! Моя лучше! Отдай куртку, сука! Он сделал еще один шаг и замахнулся, чтобы схватить её за плечо. Девчонка сделала едва заметное движение рукой. Дэвид даже не понял, откуда в её ладони взялся тяжелый охотничий нож. Он ощутил лишь резкий, ледяной металл, который с хирургической точностью погрузился в его горло, разрывая голосовые связки. Вместо очередного крика про Патрика Бейтмана из горла Дэвида вырвалось только бульканье. Весь его гнев моментально испарился, уступив место детскому, животному страху. Клементина рванула нож на себя. Ван Паттен пошатнулся. Огромный поток горячей крови хлынул на его серое пальто от Luciano Soprani, мгновенно пропитывая шелковую подкладку и уничтожая дизайнерскую вещь. Дэвид упал спиной назад, перевалился через низкое заграждение причала и с тяжелым всплеском ушел на дно Южных доков. Его пальцы разжались, и маленькая визитка со шрифтом «романский» медленно уплыла по грязной воде вслед за своим хозяином. Локация: Южные доки. Складской комплекс На другом конце города, среди ржавых контейнеров, Билл Карвер осматривал периметр. В его руках был тяжелый штурмовой карабин. Шаги за спиной заставили его резко обернуться. К нему приближалась Клементина. Её лицо было испачкано засохшей грязью, в руке она сжимала окровавленный охотничий нож, а взгляд девятнадцатилетней девушки был мертвым, лишенным и капли юношеской наивности. — На причале был парень, — глухо сказала Клементина, вытирая лезвие о рукав куртки. — Розовощекий, в дорогом пальто. Психовал, кричал что-то про свои визитки и Патрика Бейтмана. Хотел забрать мою куртку. — И где он? — прищурился Карвер. — В воде. Пришлось вскрыть ему горло, чтобы не орал, — Клементина даже не моргнула. — Он был слишком шумным. Привлечет тварей. Или тех, кто похуже. Карвер медленно улыбнулся и ободряюще похлопал её по плечу. — Хорошая девочка. Здесь выживут только те, у кого есть хребет. Нам нужно укрепить этот склад. Скоро эти городские неженки поймут, что жрать им нечего, и приползут к нам. Из тени контейнера вышел Курт Колдуэлл, пряча за спину охотничье ружье. На его губах играла добродушная улыбка старого мэра: — Полностью согласен, Билл. Я уже расставил капканы в лесной зоне у доков. Ни одна мышь не проскочит. Локация: Французское бистро «У Ганнибала». Центр В уютном, чудом уцелевшем ресторанчике играла тихая классическая музыка. Ганнибал Лектер в безупречном фартуке заканчивал сервировку стола. Напротив него, закинув ногу на ногу, сидела Кэтрин Трамелл. Она курила, тонкие пальцы поигрывали серебряной зажигалкой. За столом сидел третий гость — штандартенфюрер Ганс Ланда. Его фуражка лежала на соседнем стуле, а сам он с невероятным аппетитом поглощал штрудель. — Изумительно, доктор Лектер! Просто изумительно! — воскликнул Ланда, вытирая губы салфеткой. — Какая нежная текстура. Надеюсь, это не тот молодой человек, Джо Голдберг, который так неловко пытался следить за нами из книжной лавки напротив? — О нет, штандартенфюрер, — мягко улыбнулся Ганнибал. — Мистер Голдберг пока слишком занят своей... семейной драмой с мисс Куинн. Это всего лишь мясо местного торговца, который проявил крайнюю грубость при распределении сухих пайков. Кэтрин Трамелл выпустила струйку дыма в лицо Ланде: — Вы двое слишком предсказуемы. Один ест людей, другой вычисляет их как крыс. Но вы заметили, что происходит на улицах? В подвале старого театра на соседней улице старик в инвалидной коляске собирает какие-то цепи и шестеренки. — Джон Крамер, — кивнул Ланда, его глаза сузились, превратившись в щелки. — О, я наблюдал за ним. Он считает себя судьей. Архитектор человеческих душ. У него рак, но его ум... О, его ум работает как швейцарские часы. Он не ищет власти, как эти господа в небоскребе. Он ищет смысл. — Смысл — это скучно, — протянула Кэтрин. — Куда интереснее посмотреть, что произойдет, когда их идеальные планы столкнутся с настоящим хаосом. Например, с тем бледным мужчиной с пневматическим пистолетом для скота, который сейчас идет по Бродвею. Локация: Улицы города. Закат первого дня Антон Чигур шел посреди пустой магистрали. Солнце садилось, отбрасывая длинные черные тени от брошенных машин. Из-за угла полуразрушенной аптеки спиной вперед выбежал испуганный Трэвис Маршалл. Он бормотал под нос цитаты из Откровения Иоанна Богослова, его руки были испачканы чужой кровью — он только что закончил свою первую «инсталляцию» из тела случайного бродяги. Чигур остановился в десяти шагах. Его тяжелый, немигающий взгляд заставил Маршалла замолчать. Чигур достал из кармана четвертак. Большим пальцем подбросил его в воздух. Серебряный кругляк со звоном поймался ладонью и лег на тыльную сторону левой руки. — Назови сторону, — тихо сказал Чигур. — Что?.. — Трэвис безумно огляделся. — Бог говорит со мной! Шестая печать сорвана!.. — Назови сторону, — повторил Чигур, и его голос прозвучал как удар погребального колола. — Ты должен сделать выбор. Трэвис не слушал его. Его расфокусированный взгляд был устремлен куда-то в багровое небо. В его сознании Чигур не был человеком — он был карающим ангелом, пришедшим испытать его веру перед концом света. — Орел! — вдруг истошно закричал Трэвис, падая на колени и возделывая окровавленные руки к солнцу. — И взглянул я, и вот, конь бледный, и на нем всадник, имя которому смерть! Орел летит посреди неба и говорит громким голосом: горе, горе, горе живущим на земле!.. Чигур молча опустил взгляд на свою ладонь. Он медленно убрал большой палец, открывая серебряный четвертак. На Чигура смотрел профиль Джорджа Вашингтона. Орел. Лицо Антона осталось абсолютно неподвижным. В его мире не существовало совпадений — только воля случая, которая в этот момент вынесла Трэвису оправдательный приговор. Судьба посчитала, что безумный пророк еще нужен этой шахматной доске. Чигур молча спрятал монетку обратно в карман. Он не произнес больше ни слова, развернулся и пошел дальше по пустой магистрали, обогнув бьющегося в религиозном экстазе Маршалла, словно тот был обычным дорожным столбом. Трэвис остался сидеть в пыли, продолжая выкрикивать стихи из Откровения, пока сумерки окончательно не поглотили улицу. Он выжил, даже не осознав, насколько близко к нему подобралась настоящая смерть. В этот же момент в полумиле от них, на крыше старого жилого дома, Декстер Морган настраивал линзы бинокля, наблюдая за этой сценой. «Этот город — идеальная чашка Петри, — думал Декстер, пока его Темный Попутчик внутри довольно урчал. — Никакой полиции. Никаких ордеров. Но, кажется, мне придется составить очень, очень длинный список...» Вдруг Декстер замер. На стене дома напротив, прямо в перекрестии его бинокля, краской был выведен круг с крестом внутри. Знак Зодиака. И стрелка, указывающая прямо на позицию Декстера. Кто-то уже вел охоту на самого охотника. Первый день симуляции подошел к концу. Тьма накрыла город, и первые пешки начали падать с доски.