Глава 2 — Девушка из Торре

София пытается аккуратно сложить наспех схваченные листы. Мурашки пробегают по спине, когда она обнаруживает пропажу. Не в силах заглушить порыв вернуться она возвращается. Он не ушел. Леоне кладет лист на ступеньку фонтана и разворачивается к своей лошади; ее пальцы сжимают карандаш сильнее, чем нужно. Барабаны всё ещё звучат. Теперь — отчётливо. Ритм Торре. Она слышит его всегда. С детства. Иногда ей кажется, что он звучит даже в тишине. Леоне ведёт лошадь к воде. Она подходит ближе, но он больше не смотрит на неё. И это почему-то хуже, чем если бы смотрел с ненавистью. София поднимает лист. Тот самый, который он держал. Смотрит. Линии чуть смазались — от его пальцев. Она проводит по ним рукой. — Ты всегда так смотришь на людей? — говорит она вдруг. Он не оборачивается. — Как будто уже знаешь, кто они. — В Сиене это несложно. — А если я не хочу быть тем, кем ты думаешь? Теперь он поворачивается. Смотрит. — Тогда не приходи сюда. Пауза. Короткая. Острая. — Ты думаешь, я пришла из-за тебя? — спрашивает она. — Мне всё равно, из-за кого ты пришла. — Лжёшь. Он делает шаг ближе. — Ты из Торре. Этого достаточно. — Для чего? — Чтобы не быть здесь. Она не заметила, как ее рука расслабилась. Листы выпали из папки. София быстро опускается и начинает спешно собирать бумагу. Неожиданно рядом оказывается его рука и касается выпавшего листа. Секунда — и их руки почти касаются. Почти. Леоне поднимает один из рисунков. И замирает. Там не лошадь. Там он сам. Не чемпион Оки. Не будущий победитель. Не сын своего отца. Просто человек, уставший до дрожи. Живой. Настоящий. И это пугает сильнее, чем ненависть Торре. — Ты плохо скрываешь злость, — тихо говорит София. Он резко поднимает взгляд. — А ты слишком много видишь. — Это моя работа. — Тогда рисуй что-нибудь другое. — Например? Он бросает лист обратно. — То, что не разрушит тебе жизнь. Барабаны усиливаются. Где-то зовут людей. Город окончательно проснулся. София закидывает рюкзак на плечо. — Ты боишься не меня, — говорит она. — Я ничего не боюсь. — Тогда почему ты стоишь так, будто я опаснее скачек? — Он не отвечает. Потому что не знает. Она делает шаг назад. Потом ещё. — Увидимся, жокей. — Нет. Она улыбается. — В Сиене все всегда снова встречаются. И снова уходит вверх по лестнице. Леоне остаётся. Барабаны звучат всё громче. Лошадь нервно переступает. Он смотрит на пустое место, где она сидела. И впервые за долгое время не думает о Палио.

***

Сиена — один из тех городов, о которых говорят тихо, но уверенно: сюда нужно приехать хотя бы раз. Он будто застыл в Средневековье — без спешки, без резких линий, с мягкими изгибами улиц и теплом камня, который к вечеру становится почти золотым. Узкие улочки, где солнце появляется только на несколько часов в день. Старые двери с потёртыми ручками. Маленькие кафе, где подают вино, как будто оно часть повседневной жизни, а не событие. И, конечно, собор — величественный Siena Cathedral, с мраморным фасадом, который кажется слишком нарядным для такого строгого города. Гиды любят говорить, что Сиена — это место, где время замедляется. Где можно потеряться и не захотеть найти дорогу обратно. Где история не в музеях, а прямо под ногами — в каждом камне, в каждом повороте. И в этом есть правда. Но не вся.

***

Университет пахнет иначе. Не камнем. Краской. Пылью. И чем-то новым, что не принадлежит Сиене полностью. София входит в аудиторию позже всех. Бьянка уже там. — Ты где была? — шепчет она. — Гуляла. — В шесть утра? София пожимает плечами. Бьянка смотрит на неё прищурившись. — Ты выглядишь странно. — Спасибо. — В хорошем смысле. — Это хуже. Профессор Вити уже начал. Он не делает замечаний. Он никогда их не делает. Просто смотрит. И этого достаточно. — Сиена — это город, который не забывает, — говорит он, проходя между рядами. — Но проблема в том, что он не умеет забывать выборочно. Он останавливается. — Он хранит и красоту, и ненависть с одинаковой тщательностью. София не слушает. Точнее — слушает не его. А барабаны. Они доносятся даже сюда. Приглушённо. Но настойчиво. — София, — голос профессора. Она поднимает голову. — Да? — О чём ты думаешь? Она могла бы солгать. Но не хочет. — О Палио. Он смотрит на неё чуть дольше, чем на других. — Это опасная тема для художника. — Почему? — Потому что там слишком много шума и слишком мало правды. В Сиене есть событие, которое нельзя назвать просто скачкой. Palio di Siena — это традиционные скачки, которые проходят дважды в год: 2 июля — Палио ди Провензано, в честь Мадонны ди Провензано, одноимённой церкви в Сиене, и 16 августа — Палио делла Ассунта, в честь Вознесения Богоматери. Палио проходит на главной площади — Piazza del Campo, имеющей форму раковины. Её засыпают песком, превращая в арену, где нет правил в привычном смысле. Жокеи скачут без седла, толкаются, сбивают друг друга, идут на риск, потому что это не спорт. Это — принадлежность. Гонка включает три круга по площади Пьяцца-дель-Кампо. Палио длится меньше двух минут. Но его последствия — иногда всю жизнь. В скачке участвуют контрады — районы города. Не все сразу, но каждый раз — с полной силой. Каждая контрада имеет свой герб, традиционные цвета и выставляет своего жеребца и наездника. И важно не кто ты сам, а за кого ты едешь. Победить может лошадь без жокея. Если человек упал, а его лошадь пересекла финиш — победа засчитывается, потому что человек здесь — не главное. Победившая контрада получает «Драппеллоне» — полотно, которое каждый раз пишет новый художник. После лекции Бьянка хватает её за руку. — Рассказывай. — Нечего рассказывать. — Ты врёшь хуже, чем рисуешь. — Спасибо. — Это комплимент. Они выходят на улицу. Солнце уже высоко. Город живёт. Громко. — Ты встретила кого-то, — говорит Бьянка. — Нет. — Да. — Почему ты так думаешь? — Потому что ты не смотришь на людей, как обычно. — А как обычно? — Как будто они — часть композиции. София усмехается. — А сейчас? — Сейчас ты смотришь, как будто кто-то испортил тебе рисунок. София молчит. Потом тихо: — Я была у конюшен. Бьянка резко останавливается. — Ты с ума сошла? — Возможно. — Это территория Оки! — Я знаю. — Если кто-то узнает… — Уже знает. — И? — осторожно спрашивает Бьянка. София смотрит вперёд. — Ничего. — Это хуже. Они идут дальше. Флаги висят над улицами. Красно-бело-синие. Торре. София поднимает взгляд. И вдруг чувствует, что они тяжелее, чем раньше. Дома Алессио уже ждёт. Он сидит за столом. Молча. Это всегда хуже, чем если бы говорил. — Где ты была? — спрашивает он. — В университете. — Не только. Она замирает. — Я не понимаю, о чём ты. Он смотрит прямо. — Я видел тебя. Рядом с конюшнями. София ничего не говорит. Алессио встаёт. Медленно. — Ты знаешь, что это значит? — Да. — Тогда зачем? Она пожимает плечами. — Я рисую. — Не там. — Почему? Он делает шаг ближе. — Потому что ты Бенасси. Слово звучит как приговор. — И что? — тихо спрашивает она. — И ты не имеешь права забывать это. София смотрит на него. — А если я не хочу помнить? Тишина. Тяжёлая. Алессио качает головой. — В Сиене нет такого выбора. София отворачивается. Но в голове — не его слова. А голос другого. «Тогда не приходи сюда». И почему-то она уже знает, что придёт снова.