Глава 16 — Сделка жокеев

В Сиене можно купить победу. Но нельзя купить то, что после неё. Поэтому некоторые платят дважды. Ночью Сиена не спит. Она меняет голос. Становится ниже, тише, опаснее. Леоне идёт по узкой улице, где свет фонарей не достаёт до земли полностью. Тени лежат неровно, как будто кто-то оставил их здесь нарочно. Он не должен быть здесь. Но всё равно идёт. У двери — нет вывески. Ничего. Только дерево, потемневшее от времени. Томмазо уже там. Он не стучит. Просто толкает дверь. Внутри — полумрак. Запах вина. Табака. И чего-то ещё. Старого. Люди сидят за столами. Молча. Или почти. Говорят тихо. Слишком тихо для обычного разговора. Леоне чувствует взгляды. Сразу. — Ты всё-таки пришёл, — говорит Томмазо. — Я сказал — подумаю. — И подумал. Но это не значит, что я согласен. Томмазо усмехается. — В Сиене приходят не для того, чтобы отказываться. Они проходят глубже. В угол. Там — трое. Один из них поднимает голову. И сразу становится ясно, кто здесь главный. Риккардо Сальви. Он старше. Спокойнее. Опаснее. — Это он? — спрашивает он, не отводя взгляда. — Да, — отвечает Томмазо. Риккардо кивает. — Я ожидал… — он делает паузу, — меньше сомнений. Леоне садится. — Тогда вы плохо ожидали. Риккардо улыбается. Чуть. — Хорошо. Значит, ты ещё не сломался. Леоне смотрит прямо. — Я не собираюсь ломаться. — Все так говорят. — Риккардо наклоняется вперёд. — Вопрос только — когда. — Зачем я здесь? — спрашивает Леоне. — Чтобы выиграть, — спокойно отвечает Риккардо. — Я и так могу. — Нет. Слово звучит без эмоций. Но окончательно. — Один — нет. Значит, всё это — не важно. Всё, что ты умеешь. Всё, чем ты стал. В Сиене это ничего не стоит. Потому что здесь тебя оценивают не по тому, кто ты. А по тому, чьим ты считаешься. Риккардо делает знак рукой. Один из мужчин ставит на стол бутылку. Разливает. — В Палио нет честной победы, — говорит он. — Есть договорённости. И есть те, кто в них не участвует. — Он поднимает бокал. — Они обычно падают. Леоне не берёт. — Что вы предлагаете? Риккардо улыбается. — Ничего сложного. Ты не мешаешь. — Кому? — Тем, кому не нужно мешать. — Говорите прямо. Риккардо кивает. — Есть контрада, которая не должна выиграть. И есть те, кто должен. — И где здесь я? — Ты решаешь. Либо ты часть этого. Либо ты против. Леоне смотрит на него. — А если я ни то, ни другое? Риккардо улыбается шире. — Тогда ты никто. Слова звучат почти так же, как у Энцо. Леоне чувствует это. — Я уже слышал это сегодня. — Значит, тебе говорят правду. — Что будет, если я откажусь? Риккардо делает глоток. — Тогда ты поедешь один. И будешь надеяться, что никто не решит, что ты мешаешь. — А если решат? Риккардо смотрит прямо. — Тогда ты упадёшь. Барабаны звучат где-то снаружи. Слабее. Но достаточно. Леоне откидывается. — Это не победа. — Это Палио. Ты хочешь выиграть? — спрашивает Риккардо. Леоне молчит. Перед глазами: площадь, лошадь, отец, София. — Я хочу ехать, — говорит он. Риккардо кивает. — Тогда учись ехать правильно. Подумай до утра. — Он встаёт. — После этого будет поздно. Леоне не двигается. Томмазо смотрит на него. Леоне поднимается. — Это не мой путь. — Тогда у тебя нет пути. Леоне идёт к выходу. Не оборачивается. Но чувствует: взгляды, оценку, решение. Снаружи воздух холоднее. Он делает шаг. Ещё один. Барабаны снова звучат. И вдруг он понимает: в Сиене даже отказ — это выбор. И за него тоже платят.