Часть 3. Странности

EastSide Records. Спустя пару дней. 15:30. «Джей» пришёл снова. На этот раз с флешкой, на которой были сырые инструменталы — пара битов, записанных неизвестно где, но качество было подозрительно хорошим для домашней студии. — Ты? — она не скрыла удивление. — Я думала, ты уехал. — Никуда я не уехал, — он спокойно закрыл за собой дверь. — Бруклин большой, а Нью-Йорк ещё больше. Здесь можно жить годами и не найти того, что ищешь. — И что же ты ищешь? — Потенциал... кхм, точнее потенциального советника, — он подошёл к столу, положил перед ней маленький металлический квадрат. — И кажется, нашёл. Хочу, чтобы ты послушала, — не отрывая руки подвинул ей ближе флешку. — И сказала, что можно улучшить. Мари прищурилась. — А если там вирус? Или я открою, а у меня всё полетит? Джей закатила глаза. — Тогда куплю тебе новый ноутбук. Самый дорогой. — он помолчал и добавил с лёгкой усмешкой: — Хотя, если честно, вирусы — это не мой метод. Я предпочитаю действовать мягко и ненавязчиво. Она невольно усмехнулась. — Ну насчет "ненавязчиво" я бы поспорила. — Давай, Мари. Хуже не будет. В худшем случае ты потратишь десять минут на посредственную музыку. В лучшем — может, услышишь то, что заставит тебя задуматься. Она взяла флешку. Провела пальцами по гладкой холодной поверхности. — Если это окажется говном, я выгоню тебя пинком под зад. — Хах, договорились. Она воткнула флешку в ноут, запустила первый трек. Бас. Синтезаторы. Слои перкуссии. Аранжировка была… профессиональной. Слишком профессиональной для любителя. Мари нахмурилась, слушая дальше. Второй трек — ещё интереснее, с ломаным ритмом. Третий — минималистичный, почти эмбиентный, но с таким сочным басом, что вибрировал стол. Она откинулась на спинку кресла. — Что ты хочешь услышать? — Честную критику без соплей. — С перкуссией в первом треке перебор. На полтакта смещены хай-хэты. Во втором — провал в середине, нужно поднять частоты около четырёх килогерц. Третий… — она задумалась. — Третий звучит законченным. Я бы ничего не меняла. Донхек слушал, кивая. — Это всё ты сам написал? — спросила она, не оборачиваясь. — Да. — В какой программе? — Logic Pro. — Где научился? — В интернете. Туториалы на YouTube. Мари повернулась и посмотрела на него в упор, она чуяла неладное за версту и дала это понять лишь поднятыми бровями. — Джей, тут используются сэмплы из библиотеки, которая стоит тысяча долларов. Лицензия только у профессиональных студий. Ты хочешь сказать, что купил её для домашних записей? Дон Хек выдержал её взгляд в стиле «Ага, лей мне в уши». — У меня есть друг. Он дал доступ. — Какой друг? — Тоже музыкант. Мари поджала губы. Ответ был уклончивым, но не невозможным. Она решила пока не давить. — Ладно. Что ты хочешь? Что-то изменить или добавить? — Мне нужен женский вокал для одного из треков. — Найми певицу. — Я хочу, чтобы это была ты. — Я не пою, Джей. Я уже говорила. — Ты же спела в тот вечер. — Это было для примера. — Но это было красиво. — Это была работа за деньги. — Она отвернулась к пульту, делая вид, что настраивает эквалайзер. — Тема закрыта. Дон Хек не настаивал. Он просто ушел ничего больше не сказав. Она тоже отвернулась к монитору. Однако попытки с ней поработать не закончились. EastSide Records. Неделя спустя. За эту неделю Джей пришёл ещё три раза. Он записывался, перезаписывался, просил помочь со сведением. Задавал вопросы о том, как она микширует бэк-вокал, как выстраивает панораму, почему выбирает те или иные частоты для резки. Вопросы были точными и слишком глубокими для новичка. Но, признаться, работать с ним было приятно, впервые за два года она сидит с кем-то утопая в расписанных листах и множеством идей которым делилась когда-то раньше только с отцом.... Сегодня Мари оставила его в студии на пять/десять минут — вышла в уборную, а потом решив не спускаться лишний раз, зашла за двумя кофе и парой донатсов для Джея. Когда вернулась, он сидел за пультом и листал её проекты. Это произошло не специально — он просто ждал, но его пальцы сами потянулись к мышке. Мари вернулась. Дверь была приоткрыта, она машинально толкнула её — и замерла на пороге. Джей сидел за её пультом. Перед ним — её ноутбук. Открытая папка «Demo_private», которую она никогда не показывала. На экране — список файлов, названия и даты. Её личное. Её душа. Он листал как заворожённый. У Мари внутри всё оборвалось. А потом — взорвалось. — Ты… — голос сорвался, но она взяла себя в руки, шагнула внутрь, швырнула пакет на кресло и с силой захлопнула дверь. — Что ты делаешь? Донхек вздрогнул, резко обернулся. Пальцы застыли на трекпаде. — Мари, я… — Ты лазишь по моему ноутбуку? — она подошла, выдернула шнур питания из розетки. Экран погас. — Ты ждал, пока я выйду, чтобы порыться в моих личных файлах? Что ты ищешь? И где твоя совесть? — Послушай, я хотел оценить уровень твоих работ, понять, насколько ты… — Оценить? — она рассмеялась нервно, с нескрываемой злостью. — Ты не мой продюсер, не мой менеджер, не мой парень и даже не мой друг. Ты никто. Ты пришёл как клиент, как слушатель. А ведёшь себя как вор. — Я не вор, — он встал, выпрямился. — Я продюсер. Я пришёл предложить тебе контракт. — С контрактами не лазают по чужим компьютерам! — она ударила ладонью по столу. — Ты хоть понимаешь, что там были мои личные треки? Которые я никому не показывала? Которые я пишу, когда мне плохо? Когда я не сплю ночами? Это не демки для продажи, это… — она запнулась, сглотнула. — Я не собирался их копировать, я просто… — Просто что? Просто хотел убедиться, что я наивная девчонка и можно красть в открытую? Или подумал что я продажная? — она скрестила руки на груди, смотрела в упор. — Знаешь, сколько раз ко мне приходили такие «продюсеры»? Обещали золотые горы, а потом исчезали с моими треками, лезли с грязными предложениями. Он молчал. — Ты ничем не лучше, — закончила она. — Убирайся. Донхек выдохнул. Потом медленно, глядя ей в глаза, потянулся к вороту толстовки и достал бейдж, который висел на шнурке под одеждой. На бейдже было фото. Корейские иероглифы и логотип. BigHit Music / HYBE Шин Дон Хек / Supreme Boi — Меня зовут Шин Дон Хёк, — сказал он. — Я продюсер. Я писал песни для BTS, TXT, ENHYPEN, CORTIS и многих других корейских артистов. Я был на Comic-Con. Слышал, как ты поёшь Golden вживую. И да, ты права. Я тогда пришёл сюда не ради того, чтобы спеть Эда Ширана. Мари смотрела на бейдж. Потом на его лицо. Потом снова на бейдж. — Ты… — Она не договорила. — Я ищу таланты, — перебил он. — Ты — талант. Не просто голос. Ты звукорежиссёр, педагог, аранжировщик. Ты чувствуешь музыку так, как чувствуют единицы. И ты прячешь это в подвальной студии в Бруклине, потому что боишься. — Я ничего не боюсь, — выпалила Мари, но голос предательски дрогнул. — Боишься, — повторил он спокойно. — Боишься, что если попробуешь — не получится. А как получится, тогда придётся что-то менять. Изменения в привычном ритме всегда пугают. Она встала. Руки дрожали. — Уходи. — Мари… — Я сказала — уходи. — сквозь зубы проговорила девушка. Она отвернулась спиной к нему, но Дон Хек видел, как тонкие плечи напряглись. Он встал. Положил на стол визитку. Настоящую. С логотипом HYBE, своим именем и рабочим телефоном. — Я не буду тебя уговаривать, — сказал он. — Я не обещаю золотых гор. Но я предлагаю тебе посмотреть, что там, за пределами этого подвала. Когда будешь готова — позвони. Дверь за ним закрылась бесшумно. Мари стояла, уставившись в стену, и чувствовала, как где-то глубоко внутри, под слоями усталости, долга и боли, просыпается что-то, что она похоронила два года назад, но смешавшаяся с обидой за произошедшее. Разум еще не успел разобраться как реагировать. Она ненавидела это чувство.