Часть 2

Кольцо коснулось пола. Моран спрыгнула, не дожидаясь, пока трос полностью ослабнет, — приземлилась на полусогнутых, уже расстёгивая ремни безопасности. Адреналин всё ещё гудел в кончиках пальцев. — Мари, это было… — начал Маркус, подбегая с бутылкой воды. — Где главный звукорежиссер? Почему в самый ответственный момент мне говорят выступить лайв?, — перебила она, забирая воду. Один глоток, второй. Мари уставилась на Маркуса в ожидании объяснений выгнув бровь — Ну? — Прости за это, твое выступление должен был курировать сам босс, но его 15 минут назад отправили в больницу с отравлением и закрытие оставили на меня. Хотя у меня тоже были свои задачи, всё случилось слишком быстро и вот как назло вдобавок оборудование слетело с настроек. А насчет босса не сказал, потому что забегался как кролик и совсем из головы вылетело. Мари уже снимала на ходу парик — длинные чёрные волосы упали на плечи. Она стянула перчатки, сунула их в карманы костюма и шумно вздохнула через нос, смотря пару секунд на чуть поникшего Маркуса. Худощавый парень как будто потерял ещё пару килограмм за короткое время из-за стресса. — Ладно Маркус, все таки форс мажоры случаются и время для этого не выбирают. Мари не могла свалить вину на него одного. Тут просто неудачно пересеклись определённые факторы. Маркус просиял в моменте, а потом будто вспомнив что-то, посмотрел на время в часах на запястье и сказал: — Мари, а тебе не надо спешить? Время уже 19:05. — Чёрт, мне нужно забрать сестру из школы. Через 20 минут. Если я опоздаю, секретарша вызовет соцслужбы. В третий раз.. — закатила глаза девушка. — Всё всё, тогда беги и спасибо, как нибудь с премии дам тебе проценты за помощь. Она хмыкнула и кивнула сказав что-то вроде "ловлю на слове" и вышла через чёрный ход, даже не оглянувшись. Десять минут спустя. За кулисами. Дон Хек пробился к сцене только сейчас — толпа фанатов, журналистов и просто зевак задержала его у выхода. Он заглянул в гримёрку — пусто. В техничку — пара парней сворачивали кабели. — Девушка, которая выступала в кольце, где она? — спросил он у одного из техников. — Не знаю, кажется уже ушла. Дон Хек выдохнул. Опоздал. — У неё есть менеджер? Контакты? Техник пожал плечами и кивнул в сторону Маркуса, который проверял наушники. — Спроси у него. Он с ней работал. Дон Хек подошёл к пульту. — Извините. Девушка, которая выступала. Вы знаете, как с ней связаться? Маркус поднял голову, окинул незнакомца быстрым взглядом: чёрная толстовка, джинсы, кроссовки. Из примечательного только серьёзное лицо и цепкий взгляд. — А вы кто? Дон Хек показал визитку с контактами: «Supreme Boi, продюсер, BigHit Music / HYBE». — Я пишу музыку для BTS, знаете их? — решил козырнуть Донхёк. Да, это не Корея где его знают многие в музыкальной сфере и чтобы захантить этих зумеров, с границами жирнее и чётче полос на асфальте, только так и приходится цеплять на разговор. — Ищу людей с голосом. Маркус присмотрелся. В теории можно было подделать. Но что-то в этом мужике говорило — не врёт. — Это которые китайцы что-ли? А насчет девушки то — она ушла и трубку с незнакомых номеров не берёт. «Вряд-ли Мари обрадуется узнай, что ее личную информацию раздают направо и налево», — подумал Маркус. Он немного осторожен с Мари потому что увидел её как-то раз ругающуюся с главным звукорежиссером из-за графика тренировок, все очевидцы свистнули от такого тона. Обычно все перед ним лебезят и вот какая-то девчонка с нагловатым видом осмелилась возразить в лоб. Режиссер после не уволил Мари, хотя чему удивляться она отлично играла роль Руми и на кольце держалась уверенно. Режиссеру не оставалось выхода как стерпеть эту выходку, потому что не хотел нанимать в итак дорогом Нью-Йорке профессионалов, которые попросят звезду с неба за каких-то пару минут выступления, да и время уже поджимало. А тут под рукой оказалась Мари которая ничуть не хуже справлялась с задачей да еще и подчиненная знакомого, который владеет студией звукозаписи. — Я все таки попробую дозвониться. Как ее зовут? Вы не знаете сколько ей лет? Или контакты родителей? Хоть какую нибудь информацию? — Слушайте я не имею права делиться личной информацией. Могу только сказать что ее зовут Мари. Сколько лет - не знаю, но, вроде как, совершеннолетняя раз работает в студии. Маркус понял что сказал лишнего и сжал губы в полоску. — В студии, в смысле в студии звукозаписи? В какой? Слушайте..., — Он полазив в кармане достал пару купюр и продолжил — Вы ведь сами понимаете, Golden может петь не каждый да еще и в живую перед тысячами людьми. Я лишь хочу связаться и дать ей шанс раскрыть талант. Кто знает может в будущем ей повезет и она станет знаменитой на весь мир. Это возможность, понимаете? Раз вы курировали выступлениями то уже знакомы с ней не один день. Разве вы не хотите сделать доброе дело такой талантливой девушке? Маркус выслушал и вздохнул, сегодня навалилось слишком много дел чтобы пререкаться сверху еще с этим типом. Он глянул на сотню баксов у Донхека, оставил его с протянутой рукой лишь продиктовав адрес EastSide Records в Бруклине. — Только Мари не говорите что это я ее сдал. Она там после обеда. Но предупреждаю: она не ведётся на обещания. Если начнёте расписывать золотые горы — может и послать. — Я никогда ничего не обещаю, — ответил Дон Хек, сохраняя адрес. — Я предлагаю работу. Он развернулся и вышел. EastSide Records, Бруклин. 13:30. Следующий день. Студия находилась в полуподвальном помещении между прачечной самообслуживания и закусочной с вывеской, на которой не горели три буквы. Внутри пахло старым ковролином, кофе и чем-то сладким — вероятно, от вейпа администратора, который сидел за стойкой и листал ТикТок. Дон Хек вошёл уже ожидая увидеть Мари. — Здорово, — администратор, мужик лет тридцати пяти с проколотой бровью и татуировкой змеи на шее, даже не поднял головы. — Запись? Сведение? Биты? — Здравствуйте. Мне нужна помощь с… вокалом, — Дон Хек говорил с легким акцентом. — Мне сказали, здесь есть девушка. Она помогает. — Мари? — администратор наконец поднял глаза. Окинул посетителя цепким взглядом. Азиат, лет под тридцать, одет просто, но вещи не дешёвые. Лицо знакомое? Нет, вроде не из местных. — Она через полчаса будет. А вы кто? — Клиент, — Дон Хек протянул водительские права. Решил обойтись без упоминаний HYBE, вдруг как тот звукарь набычится. — Хочу записать песню. Для девушки. — Для девушки? — Администратор усмехнулся. — Ну ты как раз пришел по адресу. — Она кореянка насколько я знаю. Я тоже кореец. Думал, может, спеть на корейском или на английском, еще не решил… чуть хуже получается английском языке. Вот и пришел, чтобы если что подправили. Администратор хмыкнул, но документы проверил написано что зовут Дон...хиок? Что-то в этом клиенте его настораживало. Слишком спокойный. Слишком уверенный и холёный, который пришёл петь любовные серенады в захудалую студию в Бруклине. Но клиент есть клиент, а студии нужны деньги. — Ладно, Джей, я тебя так буду звать, а то имя какое то замысловатое у тебя. Сиди жди. Она придёт — сам с ней разберёшься. *** Время 14:09 Моран ввалилась в студию с двумя стаканами кофе в одной руке и рюкзаком за спиной. Волосы мокрыми прядями торчали из-под кепки — после уроков зумбы с бабульками она не успела даже в душ нормально зайти. — Извините, опоздала, — бросила она администратору, не глядя по сторонам. — Зумба затянулась. Миссис Голдберг решила, что «Despacito» нужно танцевать как танго, а не как… Она осеклась. В углу на продавленном диване сидел мужчина. Азиат. Лет тридцати пяти-сорока. Чёрная толстовка, джинсы, кеды. Лицо усталое, но глаза — живые, быстрые, изучающие. Он смотрел на неё так, будто узнал ее. — Это Джей, — представил администратор. — Хочет записать песню для девушки. Говорит, на корейском. Ты поможешь? Моран перевела взгляд на незнакомца. Потом на администратора. Потом снова на незнакомца. — Ты серьёзно? — спросила она у админа. — Клиент платит, — тот пожал плечами. Админ посмотрел за полчаса впервые на Донхека и сказал: — Час — пятьдесят пять баксов. "Джей" просто кивнул. Моран же вздохнула. Деньги есть деньги. — Дон… Джей, — он пожал её руку. Ладонь была сухая, твёрдая, с мозолями на подушечках пальцев как у музыканта. Мари заметила но виду не подала. — Демо нет. Только голос. — И что ты хочешь спеть? — Давай «Shape of You» Эда Ширана? Моран моргнула. — Это не корейская песня. — Я тут пока сидел немного задумался и вспомнил что девушка любит Эда Ширана. — Дон Хек соврал без капли стеснения. — Я просто хочу… ну, удивить ее и красиво спеть. Мари смотрела на него три долгих секунды. Потом медленно кивнула. — Хорошо. Пошли в кабинку. Студия звукозаписи. 14:15. Мари надела наушники, проверила микрофон, жестом пригласила «Джея» встать перед стойкой. — Давай. Без музыки. Просто голос. Дон Хек сделал вдох. Он не пел перед незнакомцами уже лет десять. Но это было необходимо. Он должен был её проверить. А для этого нужно было сначала показать себя — обычным, средним, ничем не примечательным клиентом. Он запел строчки песни. "The club isn't the best place to find a lover, so the bar is where I go..." Мари слушала. Лицо её оставалось непроницаемым. Но внутри уже складывалась картина. Дыхание — поверхностное, грудное, хотя нужно диафрагмой и должно уйти в живот. Подача — неплохая, но зажатая, будто он боится громкости. Интонация — плавает в середине куплета. Акцент — корейский, очевидно, но с английским справляется. И главное — он не пользовался связками правильно. Пел «на горле», а не «на маске». Он замолчал после первого припева. — Ну как? — спросил он. Впервые за вечер его голос дрогнул от неуверенности. Писать треки и самому петь всё таки разные вещи. Мари сняла наушники. — Плохо. Дон Хек замер. Он ожидал чего угодно, но не прямого «плохо». — Что именно? — Ты не поёшь. Ты говоришь на нотах. — Она подошла к нему, встала сбоку, почти касаясь плечом. — Смотри. Руку положи сюда. — Она взяла его запястье и прижала его ладонь к своему животу, чуть ниже рёбер. — Чувствуешь, как я дышу? Животом, а не грудью. Дон Хек почувствовал. Под его ладонью её пресс был твёрдым, как доска, но при вдохе он мягко расширялся. Она не смущалась его касаться. Для неё это была просто работа. — Теперь ты, — сказала она, отступая. — Положи руку себе на живот. Вдохни так, будто собираешься нырнуть под воду. Задержи. И на выдохе — «а-а-а». Не напрягай горло. Он попробовал. Получилось лучше, но не идеально. — Ещё раз. Он повторил. И ещё. И ещё. Через десять минут его голос звучал иначе — глубже, ровнее. Мари кивнула, не выказывая одобрения, но Дон Хек заметил, как она чуть прищурилась. Ей стало интересно. — Ладно, — сказала она. — Теперь с музыкой. Я подгоню бит. Поставлю 96 bpm скорее себе, чем ему, сказала Мари. Standard pop-ballad. И добавлю немного reverb на голос, чтобы придать объёма. Ты звучишь слишком плоско. Она работала быстро, без лишних движений. Дон Хек смотрел из-за её плеча, как она сводит трек. Уровни громкости. Эквалайзер. Компрессия. Она не просто умела нажимать кнопки — она слышала, что делает. — Ты профессионал, — сказал он осторожно. — Значит годы практики прошли не зря — ответила она, не оборачиваясь. — И ты не хочешь петь сама? Мари замерла на секунду. Потом нажала «сохранить», повернулась к нему и будто не услышав, вопрос лишь сказала: — Пой, Джей. Видимо наступил на больное. Час спустя. Они записали три дубля. С каждым разом Джей пел лучше — Мари была жёстким, но терпеливым преподавателем. Она показывала, как открывать рот на гласных, как «ставить» звук в зубы для яркости, как не глотать окончания. — Неплохо для любителя, — выдала наконец, выключая микрофон. — Хочешь послушать, что получилось? — Да. Из динамиков поплыл чистый, тёплый вокал — её рукой добавленный автотюн был незаметен, но делал голос «Джея» профессиональнее, глаже. — Ты подправила меня? — заметил он. — Это называется «помощь клиенту», — Мари усмехнулась впервые за вечер, ее очень устраивала проделанная работа. — Добавлю в счёт. Дополнительные услуги — 10 баксов. Дон Хек чуть улыбнулся в ответ. Ему нравилось, как она держится. Никакого пиетета перед незнакомцем. Никакой попытки понравиться, просто работа. — Можно я кое-что спрошу? — сказал он, когда трек затих. — Валяй. — Ты можешь спеть? Что угодно. Я просто хочу понять, как звучит хороший голос. Чтобы было к чему стремиться. Мари посмотрела на него долгим взглядом. — Это будет стоить ещё 10 баксов. — Идёт. Сначала она не поверила, а потом, крякнув, встала. За долгое время ей впервые встретился толстосум, которого можно было развести на деньги просто пошутив. Теперь, правда, это уже не казалось шуткой. Она подошла к микрофону и поправила его под свой рост. — Что хочешь услышать? — Что-нибудь на корейском. Я знаю, ты понимаешь язык, админ именно тебя посоветовал. Ложь звучала вполне правдоподобно. Мари закрыла глаза. И запела. Это не была песня. Это был отрывок — из середины Golden, той самой части, которую она пела на Comic-Con. Но сейчас не было ни кольца, ни публики, ни троса. Только она, микрофон и пустая студия. Она спела всего восемь тактов. Но когда она открыла глаза, «Джей» сидел неподвижно, уставившись на неё так, будто увидел привидение. — Что? — спросила она. — Ничего, — сказал Дон Хек, голосом, который не смог скрыть восхищения и даже не заметил, как переключился на родной язык. — Просто… впервые услышал как поют вживую Golden, не в записи то есть. Мне до такого уровня как до луны пешком. Мари лишь хмыкнула. — Ну, твоя девушка — счастливица, если ради неё ты готов спеть хотя бы Эда Ширана в подвальной студии. — продолжила Мари также переключившись на корейский. — Надеюсь сюрприз получится хороший, — тихо сказал он. — Ну, удачи. — Мари выключила микрофон, стянула наушники. — Готовый трек будет завтра. Оплата сегодня. Она назвала сумму. На тридцать процентов выше стандартного прайса. Дон Хек заплатил, не торгуясь. Когда он вышел на улицу, в телефоне уже набиралось сообщение одному из менеджеров которые бронировал билеты обратно в Корею: «Слушай я задержусь минимум на пару дней тут. Замени пока билеты. Cortis могут лететь сами». Администратор за стойкой посмотрел на закрывшуюся дверь, потом на Мари, которая убирала наушники. — Странный тип, — сказал он. — Мне тоже так кажется, — ответила Мари, не поднимая головы. — Но он платит. Она не знала, что через неделю этот «странный клиент» предложит ей билет в Сеул. А пока просто сделала пометку в блокноте для финансов +60 баксов: «Джей. Большой кошелек».