Глава 15. Список гостей

После разговора в саду я почти поверил, что день уже выдал всё, что мог. Ошибка. День, как выяснилось, был не просто длинным. Он был мстительным. Вечером меня снова вызвали в архивный кабинет. Я пришёл туда с телом человека, которого утром учили падать, днём заставили читать документы, а вечером решили добить бюрократией. В прошлой жизни я думал, что худшее сочетание – недосып и работа. Теперь знал: недосып, тренировка с Куродой и бумаги якудза, в которых слова «гостевой список» звучат как приговор. Аяно уже сидела за столом. Рядом – Хаяси, Мидзуно и две закрытые папки с красными лентами. Курода стоял у двери. На этот раз у него было лицо не просто охранника, а человека, который заранее невзлюбил то, что сейчас услышит. Значит, новости были хорошими только в том смысле, что в этот раз мы обойдёмся без стрельбы. – Нашли? – спросил я. Хаяси поднял на меня глаза. – Да. – Судя по вашим лицам, лучше бы нет. – Иногда незнание безопаснее, – сказала Мидзуно. Аяно не отреагировала. Она смотрела на одну из папок так, будто внутри лежала не бумага, а часть чьего-то тела. – Читай, – сказала она. Хаяси развязал ленту и достал несколько листов. – Черновой список S-2. Не полный. Судя по отметкам, это копия с копии. Часть имён зашифрована, часть заменена номерами. Период – последние месяцы жизни Кэндзо-сама и первые полгода после его смерти. Первые месяцы после смерти. Вот это было уже плохо. При Кэндзо – одна история. После Кэндзо – другая. Значит, кто-то не просто пользовался старой грязью. Кто-то продолжил работу, когда Аяно уже стала главой. И, разумеется, ей ничего не сказали. – Сколько человек? – спросила она. – В этой копии – двадцать семь записей. Я непроизвольно выдохнул. Двадцать семь. Не одна ошибка. Не один спрятанный свидетель. Не пара должников. Двадцать семь человек. В комнате стало так тихо, что я услышал, как за окном по стеклу скользнул ветер. – Статус? – спросила Аяно. Хаяси перевернул лист. – Часть помечена как «переведены». Часть – «ожидают». Пять записей зачёркнуты. Две отмечены знаком, которого я пока не нашёл в реестрах. – Зачёркнуты – значит мертвы? – спросил я. Никто не ответил. Отлично. Я уже начинал понимать: если в комнате с якудза на твой вопрос никто не отвечает, значит, ты попал в правильное место, но хотел бы ошибаться. Аяно протянула руку. Хаяси передал ей список. Она читала молча. Лицо спокойное, глаза холодные. Но лист в её пальцах чуть дрогнул. Совсем чуть-чуть. Если бы я не стоял так близко, не заметил бы. Но я стоял. Снова рядом. – Здесь дети, – сказала она. Мидзуно закрыла глаза. Курода у двери медленно сжал кулак. Я посмотрел на список, хотя не хотел. Правда не хотел. Но взгляд сам упал на строки. Номера. Возраст. Пол. Отметки. Короткие примечания, сухие до тошноты. S-2-014. Ж. 16. Переведена. S-2-019. М. 12. Ожидает. S-2-021. Ж. 15. Зачёркнуто. Бумага не кричала. И от этого было хуже. – Это не гости, – сказал я. Голос вышел тише, чем хотелось. Аяно подняла глаза. – Нет. Всего одно слово. Но в нём было столько холода, что мне стало не по себе. Мидзуно осторожно произнесла: – Кэндзо-сама пытался остановить именно это. Я не знала масштаба, но помню, что после одной встречи он сказал: «Дом, который торгует чужими детьми, уже не дом. Это яма». Аяно медленно положила список на стол. – Кто был на той встрече? Мидзуно ответила не сразу. – Кэндзо-сама. Мацунага-сан. Саэки. Представитель южной ветви, имени не помню. И человек со стороны. – Какой человек? – Его называли господином Сираиси. Хаяси поднял голову. – Сираиси? – Вы знаете его? – спросил я. Хаяси не сразу ответил. Посмотрел на Аяно, словно спрашивал разрешения, и только после её кивка сказал: – Сираиси Рэн. Глава группы «Сэйрю-кай». Формально – союзник Кудзё в нескольких внешних сделках. По факту – равный партнёр в некоторых старых маршрутах. Я вспомнил карту клана. Ветви, метки, маршруты, линии, уходящие за пределы Токио. Дом с тысячей рук. Получается, некоторые руки тянулись не только изнутри. – Он глава другого клана? – спросил я. – Не клана в строгом смысле, – ответила Мидзуно. – Скорее организации-посредника. Они соединяют тех, кто не хочет встречаться напрямую. – Очень удобно для людей, которые делают гадости и не хотят пачкать визитки. Аяно посмотрела на меня. – Да. Без упрёка. Без «молчи». Просто да. И это почему-то ударило сильнее. – Где он сейчас? – спросила она. Хаяси уже набирал что-то на планшете. – По открытым данным – в Осаке. По нашим каналам… – он замолчал на секунду. – Завтра вечером будет в Токио. Закрытый приём в клубе «Рэйэн». Южная ветвь в списке приглашённых. Аяно медленно улыбнулась. Плохо. Очень плохо. Так улыбаются не люди, которые нашли возможность. Так улыбаются люди, которые нашли цель. – Значит, мы тоже пойдём. Хаяси сразу поднял взгляд. – Госпожа, это чужая территория. – Я знаю. – После нападения на малом совете появляться на закрытом приёме опасно. – Поэтому я это и сделаю. – Это может быть ловушка. – Тогда невежливо заставлять её ждать. Я закрыл глаза. «Конечно. Если ловушка, надо в неё сходить лично. Желательно красиво одеться и взять с собой курьера». Аяно повернулась ко мне. – Кайто. Я открыл глаза. – Да? – Ты пойдёшь со мной. Вот оно. Даже не удивился. Где-то внутри бедный здравый смысл поднял табличку «я увольняюсь» и ушёл в ночь. – В качестве кого? – спросил я. – Себя. – У меня их теперь несколько. Пёсик, украшение, человек за столом, учебный мешок для падений… – Мой сопровождающий. Я замолчал. Не потому что нечего было сказать. Наоборот, было слишком много. Например: «Это звучит опасно». Или: «Вы уверены?» Или: «Я видел себя в зеркале после тренировки, и местная аристократия явно не готова». Но почему-то я сказал другое: – Не слишком заметно? Аяно чуть приподняла бровь. – Что именно? – Вы. Я. После того, что было на совете. Если вы появитесь с тем самым курьером, которого посадили за стол и который заметил серые метки, все будут смотреть. – Именно. Я посмотрел на Хаяси. Он выглядел как человек, который тоже уже проиграл этот спор в голове и теперь выбирает, где ставить охрану. Мидзуно тихо сказала: – Сираиси осторожен. Если вы придёте официально как глава Кудзё, он будет улыбаться и говорить о светском. Но если увидит Морикава-сана рядом с вами… – Он захочет понять, что я такое, – закончил я. – Да. – Прекрасно. Моя новая роль – подозрительный предмет на столе. Аяно посмотрела на меня. – Ты уже был подозрительным предметом. Теперь будешь приманкой. – Рост обязанностей впечатляет. – Не жалуйся. Приманку хотя бы охраняют. – До момента, пока её не съедят. – Для этого тебя тренирует Курода. Курода у двери сказал: – Одного утра мало. – Спасибо за поддержку. – Это не поддержка. Это оценка рисков. Очень честная оценка. Хотелось лечь. Желательно в другом городе. Аяно снова взяла список. На этот раз её пальцы уже не дрожали. – Хаяси. Досье на Сираиси. Всё: связи, охрана, долги, привычки, любовницы, маршруты, любимые выходы, нелюбимые вопросы. – Да, госпожа. – Мидзуно. Всё, что помнишь о той встрече, письменно. Сегодня. – Да. – Курода. Проверить «Рэйэн». Входы, выходы, крыши, кухни, служебные коридоры, подземный паркинг. – Понял. – Кайто. Я напрягся. – Да? – Ты читаешь список. – Зачем? – У тебя есть привычка замечать то, что нормальные люди пропускают. – Вы сейчас назвали старших клана нормальными людьми? – Не льсти им. Она подвинула ко мне копию. Я посмотрел на строки и почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. – Госпожа. – Что? – Я могу читать документы про деньги, маршруты и серые метки. Но это… Я не договорил. Не знал как. Аяно смотрела на меня без привычной насмешки. – Неприятно? – Да. – Хорошо. Я поднял глаза. – Хорошо? – Если станет приятно, скажешь. Я велю Куроде выбить из тебя всё лишнее. Курода никак не отреагировал. Видимо, уже согласился. Я снова посмотрел на список. Двадцать семь записей. Двадцать семь людей, которых кто-то обозначил буквами, цифрами и сухими отметками. Без лиц. Без голосов. Без «любил сладкое», «боялся темноты», «ругался с сестрой», «мечтал уехать». Просто номера. В мире Кудзё людей очень легко превращали в строки. Я вдруг понял, почему Кэндзо мог начать реформу. Не потому что стал добрым. Не потому что захотел превратить якудза в благотворительный фонд. А потому что даже преступный дом, если в нём ещё осталось хоть что-то человеческое, в какой-то момент должен сказать: «Ниже этого мы не спускаемся». И если он сказал это вслух, его могли убить. – Ладно, – сказал я. Аяно чуть наклонила голову. – Что ладно? – Прочитаю. Она молчала секунду. Потом кивнула. – Хороший пёсик. Обычно я бы поморщился. Сказал бы что-нибудь. Попросил заменить должность на «временно удерживаемый аналитик с плохой страховкой». Но сейчас не стал. Потому что в её голосе не было игры. Только усталость. И злость. Я взял список и стал читать. *** Через час буквы начали плыть. Не от усталости даже. От того, что каждая строка была слишком короткой для жизни, которую обозначала. Хаяси работал молча. Мидзуно писала воспоминания о встрече с Кэндзо. Курода иногда выходил, возвращался, получал сообщения и снова исчезал. Аяно сидела рядом, читала второй экземпляр и почти не двигалась. Я уже дошёл до последней страницы, когда заметил странность. – Здесь нет одной записи, – сказал я. Хаяси поднял голову. – Что? – Смотрите. Нумерация идёт S-2-001, 002, 003… потом пропуск. После 011 сразу 013. Аяно повернулась. – Двенадцатая запись удалена? – Или вынесена отдельно, – сказал Хаяси. Я сравнил страницы. – Причём аккуратно. Не просто вырван лист. Строку убрали до копирования. Но на следующей странице есть ссылка: «см. приложение Д-12». Мидзуно резко замерла. Аяно посмотрела на неё. – Ты знаешь? Та побледнела. – Д-12… кажется, это был не номер документа. – А что? – Обозначение человека. У меня похолодели руки. – Кого? Мидзуно медленно положила ручку. – Я не уверена. – Говори, – сказала Аяно. – В черновике, который я видела, под Д-12 проходила девушка. Не пленница. Не должница. Свидетель. Её спрятали отдельно, потому что она знала, кто передал маршрут Кэндзо-сама в день нападения. Аяно встала. Стул отодвинулся почти бесшумно, но все услышали. – Она жива? Мидзуно едва слышно ответила: – Не знаю. – Где её спрятали? Мидзуно посмотрела на список. Потом на карту, лежавшую у края стола. – Если записи не менялись… в «Ширасаги». Море. Старый дом отдыха. Серые маршруты. Двенадцатая запись. Свидетель, который мог знать, кто сдал Кэндзо Кудзё. Я посмотрел на Аяно. Она стояла совершенно неподвижно. И в этой неподвижности было что-то страшное. Не истерика. Не боль напоказ. Скорее момент, когда человек наконец видит дверь, за которой много лет держали ответ, но ещё не знает, переживёт ли то, что за ней найдёт. Хаяси тихо сказал: – Госпожа, если Д-12 жива, о ней знают те же люди, что ведут серую сеть. – Значит, они тоже поймут, что мы её ищем. – После сегодняшнего – да. Аяно закрыла папку. – Тогда у нас мало времени. – Вы хотите ехать в «Ширасаги»? – спросил я. Она посмотрела на меня. – Нет. Я почти выдохнул. – Сначала мы идём на приём к Сираиси. Вот теперь я понял. «Ширасаги» – цель. Сираиси – дверь. Саэки – ручка. А я, судя по всему, опять оказался пальцем, который полезет проверять, не бьёт ли током. – Завтра? – спросил я. – Завтра. – А тренировка утром? Курода спокойно ответил: – В пять. Я медленно повернулся к нему. – Вы меня ненавидите? – Нет. – А выглядит убедительно. Аяно впервые за весь вечер чуть улыбнулась. – Ложись раньше, Кайто. – После списка похищенных людей, тайной свидетельницы и будущего похода на закрытый приём мафии? Конечно. Усну как младенец. – Постарайся. – А если не получится? Она взяла папку Д-12, которую Хаяси уже начал искать по архивному индексу, и сказала: – Тогда хотя бы лежи тихо. Завтра тебе понадобится лицо человека, который не боится. – А где такое взять? – Нарисуешь. – Я плохо рисую. – Значит, молчи. Иногда это похоже. Я посмотрел на список в своих руках. Двадцать семь строк. Одна пропавшая. И где-то у моря, возможно, живая девушка, которая знала, кто предал отца Аяно. В прежней жизни я боялся просрочить аренду. Теперь боялся, что мы не успеем. Вот это, пожалуй, и было самым тревожным. Я всё меньше думал о том, как выбраться. И всё чаще – о том, кого ещё можно вытащить.