Глава 4. Ты меня раздражаешь

На следующий день Макаров вёл себя непривычно тихо. Даже Трофимов это заметил. — Ты заболел? — Отстань. — Не, серьёзно. Ты с утра никого не достал, не получил наряд и даже Сухого не послал. Сухомлин поднял голову: — Меня вообще-то не обязательно посылать каждый день. — Тебя обязательно, — автоматически бросил Макаров. И снова замолчал. Перед глазами всё ещё стояло лицо Алины в библиотеке. «У папы проблемы с сердцем». Она сказала это так спокойно, будто давно привыкла справляться сама. Без истерик. Без жалоб. Максиму почему-то стало стыдно. Впервые за долгое время — по-настоящему. --- После занятий он увидел её возле старого спортзала. Алина сидела на низком бетонном бордюре и курила. Макаров даже остановился. — Ничего себе. Она подняла глаза. — Что? — Ты куришь. — А ты сейчас будешь читать лекцию? — Да нет… просто неожиданно. Алина потушила сигарету о мокрый бетон. — Не говори отцу. — А что мне за это будет? Она посмотрела на него долгим взглядом. — Ничего. — Жестоко. Макаров сел рядом. Несколько секунд они молчали. Ветер трепал мокрые ветки деревьев, где-то далеко орали суворовцы после построения. — Ты чего сегодня такой тихий? — вдруг спросила она. — А ты чего куришь? — Не переводи тему. Он пожал плечами. — Не знаю. И это была правда. Алина чуть прищурилась. — Тебе непривычно, когда человек не прыгает вокруг тебя? — Ты сейчас опять начинаешь. — Нет. Просто спрашиваю. Макаров усмехнулся: — Ты меня реально терпеть не можешь? — Иногда. — А иногда? Она отвела взгляд. — Иногда ты нормальный. Сердце почему-то дёрнулось сильнее обычного. Максим быстро усмехнулся, скрывая это: — Ого. Это почти признание. — Не обольщайся. Но уголки её губ дрогнули. И именно в этот момент из-за угла вышли двое старшекурсников. — О-о-о… Макаров. Высокий темноволосый кадет усмехнулся: — А это кто у нас? Максим мгновенно напрягся. — Тебя не касается. — Да ладно. Познакомь хоть. Второй уже откровенно рассматривал Алину. Ей это явно не нравилось. Она сразу закрылась — Макаров это заметил по взгляду. И вдруг внутри поднялось резкое раздражение. — Я сказал — идите отсюда. — А то что? Макаров медленно поднялся. — Проверим? Несколько секунд они смотрели друг на друга. Напряжение стало почти физическим. А потом старшекурсник усмехнулся: — Больной. Они ушли. Максим выдохнул сквозь зубы. — Ненормальные. Алина смотрела на него странно. — Ты не обязан был влезать. — Они бы тебя достали. — Я умею говорить «нет». — Да я вижу. Тишина. Потом она вдруг тихо сказала: — Спасибо. Макаров повернулся к ней так резко, будто ослышался. — Чего? — Не привыкай. И ушла. А он ещё долго стоял возле спортзала с совершенно идиотской улыбкой. --- Поздно вечером Макаров всё-таки получил наряд. Потому что вместо самоподготовки полчаса смотрел в окно и не слышал преподавателя. — О любви думает, — шепнул Сухой. — Сухомлин, заткнись. — Да точно влюбился… Макаров бросил в него подушкой. Но спорить уже не хотелось. Потому что внутри впервые появилось что-то опасное. Не игра. Не интерес. Что-то намного хуже.