Глава 7. Не такая

Макаров понял это окончательно в пятницу. Алина не была «как все». Не кокетничала. Не обижалась ради внимания. Не устраивала сцен. Она вообще будто жила отдельно от всего этого шумного кадетского мира. И именно поэтому он всё сильнее сходил с ума. --- — Ты сейчас дыру в ней прожжёшь. Леваков спокойно листал конспект, даже не поднимая головы. Макаров сидел у окна столовой и смотрел на Алину, которая разговаривала с Полиной Сергеевной возле автомата с кофе. — Я просто смотрю. — Уже минут десять. — И что? — Ничего. Страшно просто. Макаров усмехнулся. Но взгляд всё равно не отвёл. Алина была в тёмном свитере с длинными рукавами. Волосы собраны кое-как, будто она делала это наспех. Уставшая. Последние дни особенно. Он замечал всё. Слишком многое. Как она трёт пальцами переносицу, когда нервничает. Как вздрагивает от телефонных звонков. Как перестала улыбаться даже редко. И почему-то это тревожило сильнее, чем должно было. --- Вечером он нашёл её возле медпункта. Алина сидела прямо на подоконнике в пустом коридоре. Одна. Телефон в руке. Глаза красные. Максим сразу напрягся. — Эй. Она быстро вытерла лицо ладонью. — Чего тебе? — Ты плакала? — Нет. — Воронцова. — Макаров, уйди. Он медленно подошёл ближе. — Что случилось? Алина долго молчала. Потом тихо сказала: — Папу увезли в больницу. У Максима внутри всё резко провалилось вниз. — Что? — Сердце. Она попыталась усмехнуться, но голос дрогнул: — Смешно, да? Военный психолог, который сам разваливается. — Не говори так. — Почему? Это правда. Макаров сел рядом. Несколько секунд они молчали. Потом он осторожно спросил: — Ты к нему ездила? Она кивнула. — Он даже шутить пытался… представляешь? И вдруг резко отвернулась. Плечи дрогнули. Максим замер. Он никогда не умел быть рядом с чужими слезами. Они всегда пугали. Особенно женские. Но сейчас уйти было невозможно. Он медленно коснулся её руки. — Алин… И она неожиданно сломалась. Без истерики. Без громких рыданий. Просто закрыла лицо руками и тихо заплакала. Так тихо, что от этого становилось ещё хуже. Макаров почувствовал, как внутри всё болезненно сжимается. Он осторожно притянул её к себе. И Алина впервые не оттолкнула. Уткнулась лбом ему в плечо, дрожа от усталости и страха. — Я боюсь… — прошептала она едва слышно. У него перехватило дыхание. Потому что это было настоящее. Не их привычные перепалки. Не сарказм. Не игра. Девушка, которая всегда казалась сильной, сейчас просто пыталась не развалиться. И именно в этот момент Максим понял: если с ней что-то случится — он не выдержит. Он осторожно гладил её по волосам, сам не понимая, как вообще до этого дошёл. — Всё будет нормально, слышишь? — Не ври… — Я не вру. Хотя сам понятия не имел, правда ли это. Но отпустить её сейчас было невозможно. Алина медленно подняла голову. Слишком близко. Заплаканные глаза. Сбитое дыхание. Макаров смотрел на неё несколько секунд, а потом вдруг тихо сказал: — Ты красивая. Она растерянно моргнула. — Что? — Очень. Тишина. Сердце колотилось где-то в горле. Максим сам не понял, кто из них потянулся первым. Но через секунду он уже целовал её. Осторожно. Будто боялся спугнуть. Алина замерла. На мгновение. А потом вдруг ответила. И у Макарова внутри будто всё перевернулось. Первый раз в жизни ему не хотелось играть. Шутить. Казаться крутым. Хотелось только, чтобы этот момент не заканчивался. Но дверь медпункта резко открылась. — Макаров?! Они отшатнулись друг от друга. На пороге стоял ошарашенный Сухомлин. Несколько секунд он молча хлопал глазами. А потом выдал: — Да вы издеваетесь… Максим закрыл лицо рукой. — Сухой, уйди. — Я теперь это развидеть не смогу. — УЙДИ. — Ладно-ладно… Дверь закрылась. Тишина. Алина вдруг тихо рассмеялась сквозь слёзы. И Макаров понял, что пропал окончательно. --- Ночью он почти не спал. Лежал и смотрел в потолок. Губы всё ещё помнили её поцелуй. И от этого становилось одновременно хорошо и страшно. Потому что теперь всё было слишком серьёзно. А серьёзные вещи Максим Макаров всегда умел только портить.