Глава 13. Не подходи к нему

Макаров не спал почти всю ночь. Лежал, глядя в потолок, и злился. На Дениса. На Алину. На себя. Особенно на себя. Потому что понимал: она не дала ни одного повода ей не доверять. Но внутри всё равно жгло. Сильно. До тошноты. — Да перевернись ты уже, — сонно пробормотал Трофимов. — Кровать скрипит. — Спи. — Ты как маньяк ходишь туда-сюда. Максим молча сел на кровати. Леваков открыл глаза. Несколько секунд смотрел на него в темноте. — Поговори с ней нормально. — Не хочу. — Врёшь. Тишина. Потом Леваков тихо добавил: — Если человек дорог — с ним разговаривают, а не воюют. Макаров раздражённо усмехнулся: — Вы все сегодня психологи? — Просто ты впервые ведёшь себя как живой человек. --- Дениса он увидел утром возле КПП. Тот стоял, засунув руки в карманы шинели, и спокойно разговаривал с Алиной. Слишком спокойно. Слишком близко. Максим почувствовал, как внутри снова начинает закипать злость. — Макс, не начинай, — тихо сказал Сухомлин. — Я молчу. — Вот именно так ты обычно и начинаешь. Алина заметила его сразу. И по взгляду Макаров понял — она уже ждёт проблем. Господи. Он действительно становится невыносимым. --- — Привет. Она догнала его после построения. Макаров пожал плечами: — Ну привет. — Мы можем поговорить нормально? — А мы ругались? — Макаров… Он всё-таки остановился. Несколько секунд они молчали. Потом Алина тихо сказала: — Денис мой двоюродный брат. Тишина. У Максима медленно вытянулось лицо. — Чего?.. Она устало прикрыла глаза. — Господи, какой же ты идиот. Трофимов бы сейчас умер от счастья. Макаров нервно провёл рукой по волосам. — Почему ты сразу не сказала? — Потому что ты не дал. И опять правда. Он тихо выругался себе под нос. Алина смотрела на него уже без злости. Скорее устало. — Ты мне вообще доверяешь? Вопрос ударил неожиданно сильно. Потому что ответ был сложнее, чем казалось. Не ей — себе. Максим слишком привык, что люди уходят, врут или предают. Привык не верить никому до конца. А рядом с ней это вдруг начало ломаться. И пугало до чёртиков. — Я стараюсь, — тихо сказал он. Алина несколько секунд молча смотрела ему в глаза. Потом вдруг подошла ближе. Совсем близко. — Тогда перестань видеть врагов во всех вокруг. Он осторожно коснулся её руки. — Я просто боюсь тебя потерять. И впервые сказал это вслух. По-настоящему. Без шуток. Без маски. Алина замерла. Будто сама не ожидала услышать такое от него. Потом очень тихо спросила: — Я настолько тебе важна? Максим усмехнулся хрипло: — К сожалению. И она вдруг улыбнулась. Тепло. Нежно. Так, что у него снова сбилось дыхание. — Дурак, — прошептала она. — Есть такое. А потом сама потянулась к нему за поцелуем. И у Макарова окончательно сорвало крышу. --- Всё испортил Сухомлин. Как обычно. --- — Я случайно. — Сухой, ты орал на всю столовую! — Я не думал, что Василюк услышит! Макаров готов был его придушить. Потому что теперь половина училища знала, что у него «роман с дочкой психолога». — Мне конец. — Не драматизируй, — пробормотал Трофимов. — Василюк меня убьёт. — Не убьёт. Максимум кастрирует. — СПАСИБО, ТРОФИМОВ! Именно в этот момент дверь казармы резко открылась. Все мгновенно замолчали. На пороге стоял Василюк. Тяжёлая тишина повисла сразу. — Макаров. На выход. Сухой медленно перекрестился. — Земля тебе пухом. --- Кабинет Василюка встретил привычным запахом кофе и бумаг. Максим стоял по стойке смирно, стараясь не смотреть майору в глаза. — Ну? — Что ну? — Ты совсем дурак или прикидываешься? Макаров молчал. Василюк тяжело выдохнул. — Макаров… это училище, а не сериал про любовь. — Так точно. — Не ёрничай. Тишина. Потом Василюк неожиданно сказал спокойнее: — Ты хоть понимаешь, чем это может закончиться для неё? Максим резко поднял взгляд. — В смысле? — Слухи. Разговоры. Давление. Здесь это быстро разносится. И только сейчас до него начало доходить. Алина. Ей ведь и так тяжело. Отец в больнице. Постоянное напряжение. А теперь ещё и это. Макаров медленно сжал кулаки. Господи. Он опять думает только о себе. — Я понял, товарищ майор. Василюк долго смотрел на него. Потом вдруг тихо сказал: — Если человек тебе дорог — иногда его нужно беречь даже от самого себя. Эти слова ударили слишком точно. Потому что Максим вдруг впервые испугался: а что, если однажды именно он сделает Алине больнее всех? --- Вечером он ждал её возле старого спортзала. Когда Алина подошла ближе, сразу поняла: что-то случилось. — Что сказал Василюк? Макаров молчал несколько секунд. Потом тихо спросил: — Тебе уже кто-нибудь что-то говорил? Она отвела взгляд. И этого хватило. Внутри сразу всё похолодело. — Кто? — Да неважно. — Алин. Она попыталась улыбнуться: — Всё нормально. Но глаза уже выдавали. Ей больно. И от этого Максиму стало почти физически плохо. Он осторожно взял её лицо в ладони. — Прости меня. Алина замерла. — За что? — За всё это. За слухи. За свою ревность. За драки. За то, что рядом с ним спокойно никогда не бывает. Она долго смотрела ему в глаза. А потом тихо сказала; — Я сама выбрала быть рядом с тобой. И именно это оказалось страшнее всего. Потому что теперь он боялся не оправдать этот выбор.